Парадокс

Первая часть плана удалась без лишних проблем. Вирль быстро взломал сеть воздушной разведки, заливая подготовленные Тайдсвэем кадры. Теперь при взгляде на мониторы будет казаться, что все в полном порядке. Бывший часовщик не стал уточнять, откуда и как Тайдсвэй раздобыл нужные кадры и откуда знает пароль, без которого не удалось бы осуществить взлом, только вопросительно глянул на каонца. Заметив его взгляд, Тайдсвэй мигнул оптикой и внезапно поинтересовался: — Тебе никогда не хотелось уехать отсюда? Скажем… в Каон? — Да были мысли, — Вирль не отрицал своей симпатии к десептиконам. — К чему вопросы, Тайдс? — Здесь скоро будет довольно опасно, — Тайдсвэй не ответил на вопрос Вирля. — А вот Каон не коснутся происходящие изменения. Рекомендую отправиться туда. — Посмотрим, — отозвался Вирль. Он уже и до этого раздумывал о том, чтобы перебраться в Каон. Пара-тройка приятелей была и там, а оставаться и смотреть, во что Сенат превращает Айакон – это было слишком. Он поможет в этой сверхавантюрной затее, а затем уберется в Каон. Уже было пора выдвигаться к базилике. Тайдсвэй кратко инструктировал, как можно отключить детекторные лучи или что делать, если план с их отключением не удастся. Скидсу были знакомы подобные системы – он какое-то время работал с аналогичными в одном из исследовательских центров, поэтому должен был отключить их. Если же не получится – существовала специальная кодовая команда, отменяющая сигнал тревоги, обычно так поступали при проверке систем безопасности. Орион не слушал того, что сейчас говорил Тайдсвэй. Полицейский подошел к стоящему в отдалении Шоквейву. Сенатор взирал на собравшихся с каким-то непонятным выражением в оптике, а по связи Искр Орион улавливал тревогу и волнение. — Шоки? — Все хорошо, моя Искра, — слабо улыбнулся сенатор. — Просто… тревожусь за тебя и ребят. — Если мы этого не сделаем, то во взрыве обвинят десептиконов, а это приведет к началу конца Кибертрона, — Орион обнял партнера, так крепко, словно не собираясь отпускать. — Шлак… и у меня тяжело на Искре, какое-то предчувствие… что я тебя больше не увижу. — Не говори так! — воскликнул Шоквейв. — Все будет хорошо, слышишь? Вы все вернетесь, все получится. Орион крепче обнял Шоквейва, словно стремясь ощутить его Искру. Взгляды остальных – это перестало волновать, и он приоткрыл нагрудную броню, чувствуя, как рвется навстречу также Искра партнера. Слияние вышло кратким, жгуче-отрезвляющим, но так и не успокоило. Если бы только Орион знал, что в следующий раз увидит своего Шоквейва лишь через три долгих ворна… …Академия была пуста – никого, кроме оставшихся там Тайдсвэя и Шоквейва. Тайдсвэй подошел к сенатору. Он сейчас прекратил маскироваться, и энергополя его ощущались как свои собственные. Шоквейв даже уже не вздрогнул от этого. — У них получилось тогда, получится и сейчас, — произнес ученый. — Не бойся за Ориона, с ним ничего не случится. — Но ведь все-таки что-то произойдет? — Шоквейв повернулся к своей версии из будущего. — Что случится со всеми нами? — Ты действительно хочешь знать все? — Тайдсвэй шагнул ближе. — Да, — Шоквейв не колебался. — Что ж… ты сам так решил, — ответил Тайдсвэй, подходя еще ближе. Энергополя их, абсолютно одинаковые, смешались, и это было так… странно. Ошеломленный сенатор пропустил тот миг, когда пальцы Тайдсвэя коснулись его нагрудной брони, а потом… Потом стало слишком поздно. Нет, это все-таки было мало похоже на привычное уже слияние Искрами, точнее сказать, сейчас происходил искровый обмен информацией, позволяющей раскрыть все свои воспоминания. И они буквально жгли Шоквейва, волной обрушившись на сенатора. Шоквейв кричал. Все, что происходило с Тайдсвэем, теперь ощущалось сенатором так, словно совершилось с ним. Разрывающая боль от эмпураты и Теневых Игр, многочисленные повреждения, полученные во время сражений… и воспоминания о событиях, которые еще не наступили или еще не сбылись. Тайдсвэй вел этот обмен информацией. Он давно задумал именно вот так показать все Шоквейву, чтобы сенатор прочувствовал все на себе. Жестоко – да, но необходимо. Сенатор замер на месте, слушая голос говорившего меха, еще не в силах до конца принять и осознать тот факт, что с ним могли сделать и как этого удалось избежать, но он сам видел случившееся, ощутил это так, словно все случилось именно с ним. — Ты теперь будешь помнить… — Тайдсвэй – или все-таки лучше было назвать его вторым Шоквейвом – стоял за спиной сенатора. — Помнить не только за себя, но и за Ориона, когда его воспоминания заберет артефакт. Власть развратит Сэнтинела, он быстро падет, и тогда придет его черед. Зета уже в безопасности, до него не доберутся политики, не сделают своей марионеткой. — Орион станет Праймом? — сенатор осмелился задать вопрос. — Оптимус Прайм сумеет объединить автоботов, — ответил Тайдсвэй-Шоквейв. — Война будет долгой, но ни одна из сторон не сможет одержать победу. Это все, что тебе нужно знать. Остальное… придет со временем. Сенатор развернулся, вглядываясь в меха, встреченного всего лишь полтора ворна назад – вглядываясь так, словно видел впервые. Конечно, он был в курсе особенностей Эмпураты и слышал, как перепрошивают процессоры в Институте, но не мог предположить, что у сената – вот не зря он почти никому из них не доверял! – хватит смелости так расправиться с ним. — Почему они сделали это? — Слишком много эмоций, — в этот момент Тайдсвэй наверняка ухмыльнулся бы, если бы смог. — А еще – сенат видит в тебе угрозу. Они сами не подозревали, какого тогда создали монстра. — Никаких ограничений… — понимающе произнес сенатор. — Никакой морали, цель оправдывает все средства. — Именно. Это наиболее логично. — Но и неправильно. — У нас есть еще немного времени, Орион и остальные не добрались до базилики Праймов. В моем прошлом за мной пришли именно тогда. Я наивно надеялся, что их отпугнет мой сенаторский статус, но ошибся. Теперь же все, кто ответственны за это – устранены, — Тайдсвэй подошел еще ближе, глядя на свою молодую версию. — Немедленно покинь город. Не заходи в кварту, оставь здесь только короткую записку Ориону. Вы с ним еще увидитесь – но гораздо позже. Саундвейв выведет тебя и своего Дрифта из города, проведет в Каон, где уже ждут десы. Он отведет тебя к Мегатрону, и ты примкнешь к десептиконам. Станешь их главным ученым. Не бойся Саундвейва, ему вполне можно доверять, хотя теперь он сможет читать твои мысли. И самое главное, Шоквейв, ты должен помнить – за себя и за него. — Примкнуть… к десептиконам? — переспросил Шоквейв. — Но почему нельзя все рассказать Ориону? — Он почувствует, что ты жив, это главное, — ответил Тайдсвэй. — На гладиаторской арене Каона, среди десептиконов, ты будешь куда в большей безопасности, чем здесь. — Твои воспоминания… — тихо произнес сенатор, — о грядущей войне… Праймас, как мы дошли до всего этого?!! — Тш-ш-ш…. — Тайдсвэй заставил Шоквейва посмотреть на него. — История уже изменилась, события сложились иначе. То, что пережил я – может уже не случиться никогда. Но ты теперь знаешь, и помнишь, и сможешь… повлиять на события. Идем, тебе нужно оставить сообщение для Ориона. Системы безопасности пропустят сюда Пакса. Шоквейв поднялся. Случившееся все еще не укладывалось в его процессоре, но слишком уж явственной была эта правда. Часть сенатора, принадлежавшая науке, казалось, ликовала – вот оно, доказательство существования путешествий во времени, что вообще не считалось возможным! И будущее… страшное будущее, которое ждет их всех, может ждать… случится ли теперь все это? Или получится избежать? Пока они все играют по правилам Тайдсвэя, а дальше? И Орион… сенатор боялся за любимого, боялся, узнав о том, что его ждет. И нельзя ни сказать, ни предупредить. Шлак подери, как это же тяжело! Прайм… истинный, не те марионетки, как Номинус или Сэнтинел. Цена за Матрицу Лидерства – воспоминания, вся прежняя жизнь. Оптимус Прайм не помнил своего Шоквейва, а когда вспомнил – стало уже слишком поздно. — Шоквейв… — позвал его Тайдсвэй, отвлекая от мыслей. — У вас все будет иначе. Ты сохранил свою личность и поможешь вспомнить Оптимусу. Я верю, что все получится. — Почему? Почему ты веришь в меня? — Потому что я знаю, как сильно ты любишь Ориона. …Пока его двойник занимался чем-то своим, сенатор пытался сообразить, что именно следует написать в сообщении, чтобы Орион не встревожился, но и не искал его. Шоквейв несколько раз стирал набранный текст, путаясь в том, что хотелось написать. Был такой соблазн позвать его сейчас, во всем признаться – но нельзя, Тайдсвэй ясно показал, что их всех ждет, что может ждать. — Готово… — Шоквейв все-таки оставил сообщение на датападе. — Отлично, — Тайдсвэй протянул ему несколько микрочипов. — Здесь все исследования Академии и твои проекты. Они тебе пригодятся и не достанутся Сенату: все данные удалены с серверов. Шоквейв взял микрочипы, убирая их в субкарман, взамен же протягивая датапад. — Ты все предусмотрел? — Можно и так сказать, — ответил Тайдсвэй. — Большая часть того, что я планировал – совершилась, остальное пойдет по предусмотренному мной пути развития. — Как это – играть чужими жизнями? — неожиданно спросил сенатор. Тайдсвэй долго молчал; Шоквейв начал чувствовать себя неуютно под взором желтой оптики, но ученый все-таки произнес: — Лучше тебе никогда этого не знать. Академия Высоких Технологий была построена с таким расчетом, что ее подземные этажи соединялись с сетью катакомб под городом. Никто уже и не знал, откуда эти катакомбы взялись в Золотом городе, но они не были столь обширными, как каонские, однако пройти по ним можно до Площади Первых, откуда открывалась свободная дорога к окраинам города, а там – шоссе к Каону. Однако, как подозревал Тайдсвэй, уже сообщивший Мегатрону, что Саундвейв, еще один мех и Шоквейв скоро прибудут, троицу будет ждать кто-то из десептиконов – либо Астротрейн, либо же телепортер Скайварп. Тайдсвэй спустился на первый подземный уровень; Шоквейв следовал за ним, уже даже не спрашивая про коды доступа. Что толку, если Тайдсвэй – это он сам? «Вы на месте?» — Тайдсвэй скинул короткое сообщение кассетикону. Будущий связист десептиконских войск также кратко отозвался: «Да». — Придется пройти своим ходом, — произнес Тайдсвэй. — Мой альтмод не в состоянии проехать, коридоры катакомб строились с таким расчетом, чтобы находиться только в базовом режиме. — Как ты договорился с ними? — поинтересовался сенатор. — С Мегатроном, десептиконами, с Саундом… — Саундвейв и сам был готов к такому варианту, его всего лишь требовалось подтолкнуть сейчас, а не через два ворна. К тому же он встретил Дрифта – гораздо раньше, чем было изначально, это тоже несет свой отпечаток. Мегатрон же… он получит высококлассного ученого, способного помочь в грядущем восстании, и знает, что ты партнер Ориона. — Мегатрон может сообщить Ориону, где я. — Возможно, — не стал отрицать Тайдсвэй. — Но мне кажется, он этого не сделает, если ты попросишь. — Кажется? Ты не уверен? — Будь я…прежним, то выдал бы сейчас расчеты вероятностей, но не делаю этого, не просчитываю ситуацию, а доверяюсь тебе. …Саундвейв ждал их. Рядом с телепатом был Дрифт; бывший бродяга сейчас был столь же серьезен, как и кассетикон. Они оба уже обсуждали и то, что происходит, и свое будущее в рядах десептиконов. В Айаконе их больше ничего не держало; Саунд уже предупредил брата о том, что перебирается в Каон, а Джазз сразу догадался, куда именно решил поддаться кассетикон. Монохромный не отговаривал его, просто попросив быть осторожнее и не пропадать. — Как думаешь, что нас ждет? — спросил Дрифт. — Когда мы доберемся? — Каонская гладиаторская арена, — ответил Саунд. — Там расположились десептиконы. Насколько мне известно, бойцы Мегатрону всегда понадобятся. — Ты сейчас точно не боец, — напомнил Дрифт. — Но если надо – я буду сражаться за нас. Саунд улыбнулся, позволяя своему дару коснуться Дрифта. Тот был не против телепатического контакта и не закрывал свое сознание, позволяя на несколько кратких мгновений стать одним целым. — Они идут, — уловив чужие мысли, сообщил кассетикон. Он по-прежнему не мог считывать Тайдсвэя, но мысли сенатора были ему доступны. Дрифт кивнул, активируя небольшой голограф с картой туннелей и отмечая их путь к Площади Первых. Да, на выезде из города всегда находился патруль, но Джазз сообщил, что сегодня там никого не будет. — Приветствую, — произнес Саундвейв, а Дрифт ограничился просто кивком. — Тайдсвэй, сенатор Шоквейв. — Полагаю, я уже не сенатор, — отозвался Шоквейв. — Сенаторский статус и не важен, главное оставаться тем, кто ты есть в своей Искре, — сказал Тайдсвэй. — На границе с городом вас будут ждать. — Тогда не стоит медлить, — Дрифт свернул голографическое изображение карты, убирая голограф в субкарман. — Пора идти. По расчетам Тайдсвэя, они как раз должны будут добраться до границы Айакона, когда все начнется. Впрочем, из-за переполоха, который поднимется, какое-то время полиции будет ни до кого, все силы окажутся стянуты к Сенату. Шоквейв направился было за кассетиконом и Дрифтом, но неожиданно развернулся, посмотрев на Тайдсвэя. Тот молчал, глядя на свое отражение. Да и не знал он, что можно было сказать в этот момент, столь переломный как для них, так и для всего Кибертрона. Главный шаг сделан, история изменилась. «Будь осторожен». «Береги себя». Шоквейв отступил назад, в темноту тоннеля, где его чуть в отдалении его ждали Дрифт и Саунд. Бывший сенатор перекинулся с ними парой фраз, и все трое скрылись за поворотом тоннеля. Тайдсвэй же вернулся назад, в Академию. Здание уже опустело: получившие сообщение ученики, преподаватели и персонал либо сразу же покинули территорию Академии, либо оставались в своих квартах. Такая общая эвакуация уже однажды проводилась, никто особо не удивлялся, да и были слухи о том, что правительство хочет закрыть Академию. Тайдсвэй еще раз проверил списки, убеждаясь, что все под контролем. Большая часть из тех, чьи имена и изображения мелькали на экране, скоро окажется с алой инсигнией, но были и будущие десептиконы. Кто-то сразу покинет Айакон, кто-то еще задержится, пока ситуация не станет слишком опасной. Тайдсвэй буквально Искрой ощущал – Протеус сделает свой ход, проталкивая идею с наказанием, и пришлет личных охранников за Шоквейвом. Тогда провести их сквозь охрану смог только шпион. А сейчас… Сейчас надо просто подождать.

***

— Все, мы готовы, — Скидс сверился с картой базилики. — Винд, поднимай нас. Виндчарджер кивнул, активируя свои способности. Платформа медленно поднималась наверх, и Орион не рискнул подойти к ее краю, вместо этого еще раз мысленно проверяя план действий: они через вентиляцию добираются до зала, где находится саркофаг, и забирают лже-Матрицу, заменяя ее подделкой. Да, на словах вроде все просто, но когда дело дойдет до выполнения – Орион не сомневался, возникнут проблемы. К тому же не давало покоя смутное ощущение тревоги. Что-то произойдет, что-то уже произошло. Шлак, нужно было взять с собой Шоки, не оставлять его в Академии. Хотелось связаться с сенатором, хотя бы просто поговорить, но Тайдсвэй убедил сохранять молчание в сети, никак не отсвечивая. Тайдсвэй… просто-таки ходячая загадка. Слишком много вопросов и сходства, но нет ответов. Однако рано или поздно их придется дать, и полицейский был намерен поговорить с каонцем сразу же, как только они вернутся с задания. — Так, вот сюда, — указал Скидс, когда вся группа оказалась на крыше базилики. — Тут есть спуск вниз. Рэтчет что-то проворчал насчет умников, которые только командуют, но все-таки последовал за остальными. Скидс развернул голографическую карту, показывая их маршрут. — Вот тут, — теоретик ткнул пальцем в один участок, — находятся внутренние ремонтные линии. Можно будет подключиться через них. — Вирль уже передал коды системы безопасности? — поинтересовался Трейлбрекер. — Ага, — кивнул теоретик. — Все под контролем. Эх, был бы сейчас с нами Глитч, все удалось бы отключить гораздо быстрее. — Он тоже… был особенным? — поинтересовался Рэтчет. Орион, в отличие от него, уже знал эту историю. — Конечно, — ответил медику Зета. — Глитч умел прикосновением отключать любую технику. Сенатор все шутил, что со временем его возможности разовьются до такой степени, что он сможет воздействовать дистанционно. Судя по тому, как об этом мехе отзывались в прошедшем времени, с ним что-то случилось – Рэтчет не стал уточнять, и так все понятно. Сенатор собрал у себя тех, кто выбивается из системы, обладает талантами, отличными от прочих. И наверняка среди его коллег есть те, кто считает, что все это может послужить для личных целей. Во всяком случае, Рэтчет частично разделял эту точку зрения. Скидс все еще орудовал с техникой, Зета склонился над ним, что-то шепнув на аудио. Скидс, не отрываясь от работы, кивнул. — Итак, готово, — объявил он. — Идем за псевдо-Матрицей. Переход по вентиляции не занял столь много времени, как могло бы показаться, однако главный зал, в котором находился саркофаг с корпусом Номинуса, обладал несколькими вентиляционными ходами, и пришлось слегка изменить маршрут, чтобы подобраться к люку, находящемуся точно над саркофагом. — Я спущусь за подделкой и заменю ее другой, — Орион уже надел на шею лже-Матрицу, прикрепленную к цепочке и куда менее взрывоопасную, чем та, что находилась сейчас под ними. — Держите крепче. — Не уроню, — хмыкнул Скидс, разворачивая трос с лебедкой. — Зета подстрахует и вытянет. За время своей службы Ориону приходилось много чего пережить, но подобный спуск был впервые. Мысли же полицейского снова были заняты сенатором, а отнюдь не заданием, и лишь усилием воли Орион сосредоточился на приближающемся корпусе дезактивного Прайма. Скидс опускал потихоньку, Винд и Трейлбрекер были готовы в любое мгновение применить свои особенности, но, дай Праймас, этого не понадобится. Орион, опустившись на нужную длину, коротко сообщил Скидсу, что достаточно, и принялся осторожно вскрывать нагрудную броню Номинуса. При жизни Прайма Орион видел его пару раз, но не лично – в тот раз, когда Пакс ворвался в зал Сената, обвиняя в коррупции, Прайма не было среди собравшихся. Шоквейв по-разному отзывался об высшем начальстве, да и Номинус старался хоть что-то сделать для кибертронцев. А сейчас… если следующим Праймом на самом деле станет Сэнтинел – это для многих это будет начало конца. «Рэтчет…у нас тут проблемы, — Орион рассматривал поддельную Матрицу. — Слишком надежно зафиксирована, мне не справиться с этим». — Вперед, доктор, покажите свое мастерство, — Скидс слышал слова Ориона, все разговоры по коммлинку шли на общей частоте. Рэтчет только фыркнул на зазнавшегося нахала, но заменил Ориона. У него действительно получилось быстро убрать фиксаторы, удерживающие лже-Матрицу, и опасный предмет был аккуратно извлечен, на его месте оказался дубликат. Медик так же осторожно закрыл нагрудную броню. Дело сделано. Назад они все торопились, особенно Орион – его гнало вперед необъяснимое чувство страха. Ни Тайдсвэй, ни Вирль ничего так и не сообщили, хотя они все условились, что после того, как окажутся за пределами базилики, Орион отправит сообщение, что все удалось сделать. Трейлбрекер, Скид и Зета окружили взрывоопасную подделку и вполголоса обсуждали, как от нее лучше избавиться, Рэтчет же в дискуссию не вступал. — Лучше будет взорвать ее дистанционно, — Орион слышал краем аудио обсуждение касательно поддельного артефакта, но его судьба сейчас не волновала полицейского. — Нам придется срезать путь, — Рэтчет махнул датападом, на котором отражались все данные. — И вовремя убраться с дороги патруля, они церемониться с нами не будут. — И что ты предлагаешь? — поинтересовался Зета. — Отсидеться где-нибудь? — Да, — Рэтчет кивнул. — Чуть севернее от нас есть одно из вспомогательных строений. — Все туда, — Орион тоже видел сканеры и приближающихся к ним патрульных. — Скидс, фоновый поглотитель еще работает? — А как же, — хмыкнул теоретик. — Нас точно никто не сможет засечь. Здание оказалось одноэтажным, но довольно длинным, и использовалось явно как своего рода склад, хранилище. Видимо, сюда перетаскивали все, что становилось старым или ненужным, но что потом можно было бы использовать, переделав. — А здесь довольно безопасно… шлак! — конец фразы исчез в ругательстве, когда часть пола под меха провалилась. Впрочем, Винд соображал быстро и успел поймать тех, кто был в поле его зрения, но вот Ориону и Зете так не повезло – они довольно-таки сильно ударились, падая вниз. Просто чудо, что лже-Матрица, которую снова забрал Орион, не сдетонировала. — Какого… Юникрона? — Пакс помотал шлемом: гироскопы пока еще не настроились после падения. — Вот и мне бы хотелось знать, — в тон ему ответил Зета, помогая подняться. — С остальными все в порядке. — Да? У меня, похоже, и коммлинк накрылся, — Орион снова попробовал с кем-нибудь связаться, но бесполезно. — Мы явно где-то под базиликой. — Она в той стороне, — Зета ткнул пальцем в нужном направлении. — А мы в каких-то коридорах. Не нравится мне все это… — Тайные игры имеющих власть? — А что же еще? Орион включил фары корпуса, то же самое сделал и Зета; теперь хоть можно было нормально разглядеть помещение, куда они свалились. Винд предупредил Зету, что пока не в состоянии задействовать возможности, чтобы вытащить их, а значит – придется самостоятельно выбираться отсюда. И судя по обстановке – объект был вполне рабочим, оставалось лишь поискать выход. Пакс вытащил лазерганы, Зета предпочитал обходиться коротким клинком, вмонтированным в манипулятор. Некоторые ехидничали, что такое оружие характерно для выходцев Каона, гладиаторских бойцов, но мало кому было известно, что это было отнюдь не единственное оружие Зеты. Вдвоем они обследовали несколько соседних помещений. Теперь стало ясно – это лаборатория, причем эксперименты тут проводились далеко за гранью допустимого. — Мерзко и аморально, — Орион подошел к изувеченному корпусу, прикованному к лабораторному столу. Мех явно дезактивировался в страшных муках, но его истязателей это не остановило. — И, к сожалению, Сенат все это покрывает, а чаще всего – и спонсирует, — Зета сунулся к рабочим терминалам в попытке вытащить хоть часть информации. — Мне почему-то кажется, что эта лаборатория – один из филиалов Института. — Не удивлюсь. Полицейский первым заметил один из боковых экранов, на котором мелькала надпись системы безопасности. И судя по этой надписи, что-то было активировано, едва они вошли сюда. — Зета, — позвал Орион. — Взгляни сюда. Оказавшись рядом с терминалом, Зета коротко выругался, пытаясь отключить программу, но было уже поздно. Орион первым заметил приближающегося к ним меха: мощный корпус, фиолетовая броня и траки выдавали его танкообразный альтмод, но пугало больше не это – абсолютно пустое выражение оптики, словно этот мех был всего лишь марионеткой, выполняющей определенное задание: ни проблеска того, что делает кибертронцев личностями. — Это что еще за Юникрон?..

***

Тайдсвэй ждал. Он ждал тех, кто был отправлен Протеусом за ним, за сенатором. Они придут – хронометр отсчитывал последние мгновения до этой встречи, а мысли же занимало совсем иное. Прошло полтора ворна с того мига, что он очутился здесь, получил второй шанс. И вот теперь настало время исполнить последнее, что было запланировано, к чему стремился Тайдсвэй, так же, как к мести своим мучителям. В тишине Академии легко предаваться размышлениям. Мыслям о том, что же он не смог сделать там и что сумел спасти здесь… Тайдсвэй даже и не тешил себя надеждой, что мог бы переиграть задуманное, сделать все иначе. Нет, определенно нет. Все должно закончиться именно так. Его наследие – эта новая, совсем другая реальность, в которой история пойдет по иному пути развития. Это спасенные жизни тех, кого могла бы забрать война, это жизнь Шоквейва, которой ничего больше не угрожает, и Орион, у которого теперь будет шанс не потерять самого себя. Стоит ли это той цены, что Тайдсвэй готов заплатить? Конечно, да. Это даже не обсуждается. Решение принято, и слишком давно. …Тайдсвэй подошел к окну в кабинете Шоквейва. Взгляд его был устремлен к видневшимся шпилям базилики Праймов. Орион и остальные уже должны забрать лже-Матрицу и выдвигаться к новому месту сбора по координатам, которые им скинул Вирль перед тем, как уйти. Тайдсвэю показалось, что Вирль догадывается о его задумке, но часовщик не стал ничего говорить или переубеждать. Что ж, это была как раз потерянная черта его характера, то, что забрала бы Эмпурата. Коммлинк ожил коротким сообщением – на границе с Каонской территорией уже ожидал Астротрейн. Скоро Саунд, Дрифт и Шоквейв доберутся туда и окажутся среди десептиконов. Мегатрон всегда верен своему слову и примет их, и не скажет Ориону о том, где же скрывается Шоквейв. Те дебаты с Мегатроном были жаркими: десептикон что-то подозревал, но не говорил об этом напрямую; Тайдсвэй уже и позабыл о том, каким изначально был Мегатрон – упрямый гладиатор, заботящийся о своих бойцах и семье, еще не сломленный войной, сражениями и предательствами. Дай Праймас, что этот Мегатрон подобной участи избежит. Война будет – это почти так же неизбежно, как становление Ориона Праймом, но вот сколько она продлится и какой вообще будет – уже нельзя предсказать, опираясь на прежние данные. Все меняется, будущее этой реальности переменчиво каждое прожитое мгновение. Но они справятся, выдержат все испытания, что Праймас приготовил для них, ведь без этого никак. У Шоквейва осталось чужое эхо воспоминаний – нет, это не помешает ему жить своей жизнью, но лишь сможет подсказать, как действовать в той или иной ситуации. Здесь, в рабочем кабинете Шоквейва – в своем собственном – все так знакомо, так привычно. Но скоро вся Академия и эта комната сгинут, будут уничтожены, когда Сенат решит продемонстрировать свою власть и мощь в очередной раз. Однако Тайдсвэй заранее позаботился кое о чем: пусть этот подарок дождется Шоквейва и конца войны. Монитор, на котором передавались данные систем безопасности, коротко вспыхнул предупреждением: на территорию Академии проникли посторонние. Тайдсвэй отключил немедленное уничтожение, переводя защитную систему в режим ручного управления. Камеры засекли и мелькнувшую тень – так вот кто пустил их! Н-да-а-а… Клиффджампер всегда казался таким тихоней, что даже Шоквейв бы не поверил в действительность, но Тайдсвэй хорошо знал, каким в итоге станет наглый красный мини-бот. Впрочем, это уже не его забота: длинная глосса Клиффа доведет его до беды. За сенатором пришли двое громил из личной свиты Протеуса. Неизвестно, за что они ходили в фаворе у Протеуса, вполне возможно, что лишь за выполняемые ими функции боевиков. Тайдсвэй вышел из кабинета и спустился по лестнице вниз. Предпоследний шаг навстречу судьбе сделан. … — Ну и где он? — воскликнул один из боевиков Протеуса. — Босс же сказал, что должен быть тут! — Не ной, — отреагировал второй. — Надо тут все как следует обыскать. Слишком уж тихо, не нравится мне это. Здесь явно было что-то не так. В Академии обычно было до шлака народа – то студенты, то их наставники, или кого еще там притащил к себе опальный сенатор, но сегодня не было никого. Так же не должно быть, куда они все подевались? Юникрон подери, не могли же сенатора предупредить заранее, никто не знал о планах босса! — Потеряли кого-то? — раздавшийся голос заставил Анвилла тут же активировать вооружение; его приятель выхватил лазерганы, глядя на приближающегося к ним меха. На первый взгляд – один из тех, кто подвергся Эмпурате, но если те обычно бывают притихшими и не лезут никуда, то от этого типа ощущалась уверенность и что-то еще, основательно настораживающее боевиконов. — Ты-то что за шлак? — рыкнул Анвилл, уже готовясь стрелять. — Где сенатор? — О, вы опоздали, — сообщил им Тайдсвэй. — В этот раз вы пришли слишком поздно. Прежде чем напавшие сообразили, почему же он так сказал, Тайдсвэй активировал ручное управление систем безопасности. Обе системы защиты Академии Высоких Технологий дополняли друг друга и имели несколько протоколов действия. И сейчас, зная о визите протеусовского шлака, Тайдсвэй включил высший протокол защиты двух систем: все, кто не был занесен в базы данных, уничтожались, быстро и без всяких вопросов. Анвилл и его приятель оказались дезактивом еще раньше, чем смогли осознать это. Глядя на их корпуса, Тайдсвэй мысленно ухмыльнулся. С какими намерениями пришли – то их и покарало. Ничуть не жалея прихвостней Протеуса, Тайдсвэй вернулся обратно, в рабочий кабинет Шоквейва. Теперь следовало через шоквейвовский аккаунт назначить внеочередное заседание. Темой этого заседания Тайдсвэй назначил вопрос о преемнике Прайма – о, на такое они среагируют, явятся. Сорок пять сенаторов и тридцать шесть нобилей: Тайд отметил в списке приглашенных имена тех, кто сегодня должен будет ответить за все, что совершил. Оставшиеся имена без отметки – эти сенаторы и нобили относились к категории тех, кого следует спасти, не трогать. Остается разобраться с секретарями и прочими работниками Сената, но и на этот случай у Тайдсвэя был свой план. Ученый равнодушно наблюдал за тем, как появляются на экране подтверждения о прибытии на заседание. Конечно, поверили, примчатся со всей скоростью. Вот только увы, Сэнтинела среди них точно не будет – эта юникронова тварь уехала из Айакона, и достать его – дело рук уже других, не Тайдсвэя. С оставшимися будут разбираться Шоквейв, Орион и Мегатрон, но проблем будет меньше в несколько раз. И это изменит ход грядущей войны. Тайдсвэй старался не думать о том, что будет после того, как Матрица заберет себе прежнюю память Ориона. Там, в другой реальности, это ничем хорошим не закончилось: Оптимус, упертый лишь в один путь, отрицал все альтернативы, возможности решить все разногласия с Мегатроном мирными переговорами. Оптимус… это совсем не тот меха, не Орион. Пакс всегда рассматривает все возможные варианты, готов на любую авантюру, лишь бы обойтись без крайних мер, Оптимус же… противоположность. Но сейчас… сейчас у него будет шанс – ведь Шоквейв не забудет их отношения, их любовь, которую Матрица так и не сможет вырвать из Искры Ориона – только заблокировать, убрать в самые далекие архивные данные. Получив наконец все подтверждения заинтересовавшихся, Тайдсвэй направился в одну из лабораторий. Там, надежно припрятанное в личном тайнике, было кое-что, по своему действию – аналог фальшивой Матрицы лидерства. Мощнейшая бомба, которая с легкостью уничтожит все здание Сената. Взрыв от нее будет виден на весь город – пусть всем станет известно, что этих тварей больше не существует. Тайдсвэй протянул манипулятор к бомбе, осторожно убирая ее в субкарман. Ученый посвящал все свободное время ее созданию, и, учитывая разницу между здешними знаниями и возможностями, которыми он овладел, мощности устройства было более чем достаточно. Лишние жертвы не нужны, его цель – только сенаторы и нобили. Еще один шаг навстречу грядущему сделан. Остался только один, последний.

***

Собравшиеся сенаторы и нобили негромко переговаривались между собой, ожидая, когда придет созвавший их всех Шоквейв. Время было достаточно позднее, и собрались здесь еще не все, кто получил приглашение на заседание, темой которого опальный сенатор объявил выборы истинного Прайма. Впрочем, в Сенате и так почти все догадывались о том, что Матрицу получит Сэнтинел: это было уже почти решенным вопросом. Всему Кибертрону так будет лучше, Сэнтинел способен повести их в новый Золотой Век. Кто-то разговаривал вслух со своими соседями, другие же использовали коммлинки и внутреннюю связь, заодно ругая шлакова Шоквейва, додумавшегося так поздно устроить собрание Сената. Да и собралось, если честно, чуть больше половины из тех, кто должен был явиться: ладно, Протеус улетел вместе с Сэнтинелом на проверку новооткрытого завода по переработке руды; Децимус же, скорее всего, в очередных развлечениях, а Дай Атлас уже какое время не появляется на заседаниях, словно заперся в своей цитадели Ордена. Похоже, что на него свалился очередной приступ религиозности, как прокомментировал один из сенаторов. Арцан недоумевал. Не далее как сегодня он перекинулся парой слов по коммлинку с Протеусом, и тот, помимо своего привычного хвастовства статусом правой руки Сэнтинела, мимоходом упомянул, что проблема с Шоквейвом очень скоро решится. А учитывая, какие взаимоотношения у Протеуса с Институтом, как исправно он поставляет туда материал для экспериментов и новых разработок, над судьбой Шоквейва можно было и не задумываться. Но тогда возникает один вопрос – какого шлака он здесь?! Ведь если Протеус отправил свою охрану за Шоквейвом, того должны уже были притащить в камеру, а затем и сдать в Институт. Похоже, пока Шоквейву повезло избежать встречи с посланцами коллеги, но тут, в Сенате, ему уже не скрыться от них. Хватит, Шоквейв слишком опасен, непредсказуем и эмоционален – такие не подходят для перемен, задуманных Сэнтинелом, лишние в их общем деле. И от таких лишних следует избавляться в самом начале. Чтобы потом не мешались. Ожидание затягивалось, сенаторы уже начали проявлять недовольство. Такое как раз в духе Шоквейва – созвать их на экстренное заседание, а самому или не явиться, или опоздать, а затем оправдаться. Никто же и не подозревал, что во всей громаде здания Сената находятся только они, все остальные – охрана, дежурные, секретари – покинули Сенат. Добиться этого Тайдсвэю было нелегко, но ученый заранее подготовился. Лишних жертв среди простых работников Сената он не хотел, они точно ни в чем не виновны; для начала следовало убрать секретарей, работающих в ночную смену. Благо их было немного – пятнадцать меха; каждый из них получил сообщение, информировавшее о необходимости выполнить поручение кого-нибудь из сенаторов. Такое было отнюдь не в новинку и довольно привычным, поэтому первая часть задуманного плана исполнилась без всяких проблем. С дежурными и охранниками пришлось сложнее. Тайдсвэй даже мимолетом пожалел, что уже отпустил Саунда: телепатический дар кассетикона сейчас очень пригодился бы – даже необученный, Саунд вполне способен был вырубить нескольких меха. Но увы, пришлось действовать своими методами: физическое воздействие, инъекция в топливопроводы дозы деактиватора, надежно отключающего все системы. Пришлось, конечно, потратить время, но это того стоило. Всех охранников и дежурных Тайдсвэй разместил внутри небольшого монорельса. Сенат соединялся подземными тоннелями с еще несколькими важными сооружениями города на случай, если требовалось быстро добраться из одной точки в другую, не привлекая лишнего внимания. Автопилот действовал и должен был доставить своих невольных пассажиров в центральный Архив. Там, во всяком случае, будет безопаснее, чем где-либо еще. Закончив разбираться с охраной и дежурными меха, Тайдсвэй поднялся с подземного уровня. Следовало уже отправляться в зал Собраний и вынести приговор тем, кто его заслужил. Перед этим ученый заглянул в диспетчерскую на девятом этаже – именно отсюда велось наблюдение за всем зданием, управление, и сюда стекались данные систем безопасности. Тайдсвэй внимательно изучал данные, а затем ввел несколько команд, блокирующих как любую связь по коммлинку, так и двери внутренних помещений. Закончив тут, ученый направился в зал Собраний. ….Терпение сенаторов и нобилей было уже на исходе, когда двери зала распахнулись, но из темноты коридора шагнул вовсе не Шоквейв. Незнакомый им мех, подвергнутый Эмпурате, оглядел собравшихся единственной линзой оптики и произнес: — Почти все здесь. Отлично. — А ты что еще за шлак? — раздались выкрики. — Где Шоквейв? Пора уже прекратить весь этот фарс с заседанием! — Конечно, пора, — откликнулся Тайдсвэй. Ученый знал – двери в зал заблокированы, и теперь он заперт тут с сенаторами и нобилями. Шлак, жаль, что в ловушку угодили не все, и Шоквейву и остальным еще предстоит столкнуться с ними. Впрочем, глупо было бы ожидать, что все пойдет так гладко и без помех. Пора приступать. — Я позвал вас сюда с одной целью, — спокойный, монотонный голос Тайдсвэя легко заставил всех замолчать, внимая только ему. — Пришло время ответить за свои ошибки, которые другим стоили жизни. — Ты что, взялся судить нас? — воскликнул один из сенаторов. Тайдсвэй помнил его – выскочка, большую часть своего богатства заработал, покрывая незаконно проводимые гонки, и брал к себе на платформу победителей. Мерзко. Впрочем, остальные тут не лучше: незаконный оборот присадок и нейроусилителей, работорговля, коррупция… Кибертрон станет чище, когда эти твари будут уничтожены. Тайдсвэй принялся спокойно перечислять некоторые виды деятельности своих былых коллег. Причем звучали такие цифры, такие данные, что ошарашенные сенаторы и нобили буквально зависали, силясь понять, как какой-то посторонний мех смог разузнать настолько секретную информацию?! — И вот теперь вам всем предстоит принять свое наказание, — Тайдсвэй слегка сжал в пальцах вытащенную из субкармана бомбу. — Цена за это только одна – дезактив. Некоторые из сенаторов уже пытались связаться с кем-нибудь, но любая связь глушилась. Медленно, но уверенно начало возникать паническое ощущение. Тайдсвэй же смотрел на все это и говорил: — Без таких существ, как вы, Кибертрону станет легче. Ненужный балласт будет сброшен. Десять, девять… Пытаться открыть двери тоже было бесполезно: с собой у собравшихся ничего не было, а стальные плиты дверей так просто не вскрыть. Восемь, семь, шесть… Страшно Тайдсвэю не было. Он уже погибал один раз и знал, что за все свои поступки заслужил сполна дезактив. Но Праймас услышал и даровал второй шанс, который был использован на все сто процентов. Пять, четыре, три… Все будет хорошо. Будущее уже изменилось, история пойдет по иному пути своего развития. Случившийся из-за него, Тайдсвэя, парадокс не закончится без последствий, но их можно будет преодолеть. Два… — Всех ждет только дезактив. Один. Почти никто из сенаторов и нобилей даже и не осознал, что случилось: для них все закончилось мгновенно, во вспышке. Тайдсвэй знал, что мощности бомбы хватит настолько, чтобы пожар взрыва было видно из каждого уголка Айакона. Пусть Золотой город полюбуется на то, что даже у власть имеющих есть судьба, от которой не уйти. Тайдсвэй выполнил то, что задумывалось давным-давно. Пора и ему платить по счетам. И больше ничего для него не стало. Или?