Причины, чтобы быть плохой

      Я на трясущихся ногах дошла до парты и тяжело упала на стул. Я не переживала из-за того, что осталась наедине с мужчиной, нет. В моей голове роилось множество разных мыслей, но ни одна из них не была связана с историей или с Егором Александровичем. Я думала о том, почему нельзя принять меня такой, какая я есть. Не могу вспомнить, когда начался скрытый конфликт между мной и классом. Кажется, они недолюбливали меня с самого начала. Но я не понимала из-за чего.       Я так устала постоянно плакать в подушку, когда мама заявляла, что пока я живу в её квартире, я буду следовать её правилам. Устала от неприязни класса. Устала от того, что все от меня чего-то ждали. Я же хотела хоть раз улыбнуться, испытывая радость, а не потому что кто-то этого ожидал.       Пока Егор Александрович что-то писал на доске, я промокнула мокрые от не пролитых слёз глаза. Надо успокоиться. «Не вздумай плакать у окружающих на виду, Агата. Никогда не показывай свою слабость».       Слова мамы преследовали повсюду, но мне всё время хотелось сползти на пол и зарыдать от этой ужасной реальности. Только Надя иногда скрашивала мои полные печали дни.       — Итак, начнём, — Егор Александрович хлопнул в ладоши и подошёл к двери. Он закрыл её на ключ. Я сглотнула и перевела взгляд на мужчину. Не похоже, что он собирается меня убить. По крайней мере, я на это надеюсь.       — Не волнуйся. Я не собираюсь тебя насиловать, а потом закапывать во дворе школы. Учителям это запретили.       Я не оценила его шутку. Через мгновение я поняла, что вовсе не беспокоюсь, что оказалась запертой в кабинете с этим мужчиной. Как бы угрожающе он не выглядел в своих чёрных джинсах, армейских ботинках и футболке с черепом, я была спокойна. Ну, не совсем. Я посмотрела на доску, и опешила.       На доске красовалась надпись: «Причины, чтобы быть плохой».       Это история? Вряд ли.       Егор Александрович медленно прошёл к своему месту и облокотился бедром о стол, скрестив руки на широкой груди. Я отвела от него взгляд, покраснев. Ему обязательно быть таким горячим? Мои щёки запылали ещё сильнее, потому что раньше я никогда не понимала, каких парней девчонки называют горячими.       Учитель, не замечая моего раскрасневшегося лица, начал говорить.       — За два урока с вашим классом я кое-что заметил. Очень интересное. Одна маленькая девочка, которая умнее и сильнее всех своих одноклассников, не может дать им отпор. На самом деле это печально.       Он вздохнул, взглянув на меня. Я готова была провалиться сквозь землю. Это что, настолько заметно? — Откуда вы знаете, что я сильная?       Егор Александрович подошёл ко мне и наклонился так, что его лицо оказалось на уровне моего. Так близко, что я моментально оценила, какие у него длинные ресницы и заметила золотистые крапинки в его глазах. — Это всегда чувствуется. Ты ведёшь себя по-другому. Твоя походка, твои взгляды. Может, Агата, ты ещё не понимаешь, но ты выше всех своих одноклассников на голову. Ты спокойна, а спокойствие есть сила. Так почему же ты так боишься ответить на все те колкости, которыми закидывают тебя твои «друзья»?       Мне показалось, что вопрос риторический, но я всё равно ответила. — Я не хочу, чтобы они стали более ожесточёнными. Мне осталось учиться с ними всего какие-то два года, и я не представляю, что может случиться, если когда-нибудь нагрублю им. Всё равно что они обо мне думают, но иногда это сильно бьёт по мне. Я не знаю, что вы от меня хотите, но менять нынешнее положение дел я не намерена.       На его губах появилась улыбка. Я этому удивилась. Учитель вновь вернулся к доске, прихватив со стола указку. — Я знал, что ты так скажешь, поэтому ввёл в нашу с тобой программу новый курс.       Нашу программу? — Причины, чтобы быть плохой девочкой. Я сам не знаю, сколько он будет длиться, потому что только что это придумал. Но точно знаю, что это предполагает совместные выезды за пределы школы.       Что? — То есть, начиная с сегодняшнего дня, мы с тобой будем заниматься различными делами после уроков.       Ещё раз, что? — Начнём с того, что ты прямо сейчас позвонишь своей маме и скажешь, что после школы задержишься. — Я не хочу.       Он приподнял брови. — Не хочешь или не можешь? Звони. — Нет. Вы мне не указ. — Надо же, только сейчас начала отпираться. Значит, идём верным путём. Звони. — Нет! — Да.       Я, кажется, зарычала. Он снова начинал меня раздражать. И что новый учитель не может прилепиться к кому-нибудь другому? Например, к Ане. Я уверена, они бы нашли общий язык. В прямом смысле.       Вспомнив Аню, я только больше разозлилась. — Окей, тогда звоню я и говорю, что оставляю тебя после школы в качестве наказания. За плохое поведение.       Злость вмиг исчезла. Может я толком и не знала Егора Александровича, но точно была уверена в том, что он позвонит. — Я сама.       Он ухмыльнулся. Я нахмурилась и, буравя его гневным взглядом, достала телефон из сумки. Мой палец на секунду завис над экраном, но я всё же кликнула на номер мамы. Послышались гудки, и через несколько секунд я услышала холодный голос матери. — У тебя сейчас урок.       Егор Александрович подошёл ближе и присел рядом со мной на корточки, прижимаясь ухом к моим пальцам, держащим телефон. Господи, какая тёплая у него кожа. Или у всех такая? Внезапно я позабыла, о чём хотела сказать маме. — Агата?       Я вздрогнула. — Да, мама… Эм… — Сколько раз я тебе говорила сначала сформулировать мысль, прежде чем звонить. Ты тратишь прямо сейчас и своё, и моё время. — Извини. Я просто хотела сказать, что задержусь после уроков в школе. — С чего вдруг? — Ну… — Агата! – рявкнула она.       Я задрожала, но теперь не из-за близости учителя. — Мне надо помочь одному человеку с проектом по истории, я ведь отлично её знаю, поэтому меня попросили. Я задержусь буквально на час или два, смотря, какой у этого ребёнка запас знаний, — затараторила я на одном дыхании.       Мама замолчала на несколько секунд, я только слышала, как она дышит. Егор Александрович, казалось, прижался ещё сильнее к моим пальцам. Я выдохнула. — Хорошо. Но чтобы к ужину была дома.       И она отключилась. Я убрала телефон, с трудом отрывая пальцы от кожи Егора Александровича. То он меня бесит, то я восхищалась им. Это странно, и у меня уже начинает кружиться голова.       Учитель выпрямился и сел на соседнюю парту. — Вот это мамочка, блин, — он усмехнулся, покачав головой. – Теперь я понимаю, почему ты такая. — Какая такая?       Егор Александрович не ответил.       Мы просидели в тишине минут пять, прежде чем я спросила, куда мы пойдём. Но учитель не ответил, а лишь переместился к своему учительскому столу с загадочной улыбкой на губах.

***

***       Следующим уроком у нашего класса была история. Как мне повезло, однако.       Я села на своё место, стараясь слиться с партой и остаться незамеченной для всех своих одноклассников. Всё это время я буквально чувствовала на себе взгляд карих глаз и то и дело елозила на стуле. Мне всё время казалось, что я как-то не так сижу.       У Надиной группы сейчас было обществознание с другим преподавателем, и я чувствовала себя одиноко без неё. В принципе, как всегда.       Тень внезапно появилась на моей тетради по истории, и я удивлённо подняла взгляд на человека, загородившего мне свет. Аня. Мои глаза расширились. Она с виду такая добрая и светлая. Воспоминания о нашей с ней дружбе мигом накрыли меня. Всё было довольно радужно, до того, как она решила сойтись с парнем, который нравился мне.       Аня, как всегда, выглядела великолепно. Волосы, темнее моих на несколько оттенков, стянуты в конский хвост, на губах красная помада, с которой Аня каким-то образом умудрялась не выглядеть вульгарно, в отличие от других семнадцатилетних девчонок. Синее строгое платье, не скрывающее красивых изгибов тела. И почему она всё время выглядит так великолепно?       Девушка улыбнулась, взглянув мне в глаза. Мои брови, кажется, взлетели до небес. Она что серьёзно мне улыбнулась? — Агата, привет, — заговорила она.       Я заметила, что практически все в классе оставили свои дела и смотрели теперь на нас. Господи. Что она задумала? — Привет, — осторожно ответила я, мысленно перебирая способы, которыми она могла меня унизить.       Не знаю, зачем ей это было надо, но разнообразие вариантов зашкаливало. И это определённо пугало даже больше, чем её улыбка. — Может встретимся сегодня после школы? У нас много тем для разговоров накопилось.       А? — Я занята, — твёрдо ответила я.       Мой взгляд метнулся к Егору Александровичу, который с интересом наблюдал за мной. Он подмигнул мне. Опять. Мне начинает казаться, что у него просто нервный тик.       Видимо, Аня впервые получила отказ, потому что её улыбка перестала быть такой доброжелательной. — Может, завтра? — Почему не на перемене? — Это будет серьёзный разговор. И думаю долгий.       Она села позади меня, за свою парту. Я опустила взгляд на свои пальцы, скомкавшие целую страницу в тетради. Может я и нервничала, но всё же дала отпор. Впервые не согласилась с ней. Начало положено.       Прозвенел звонок, и класс мигом угомонился. Егор Александрович встал, обошёл свой стол и оглядел класс глазами. — А где Димон?       Кто? Но, похоже, все кроме меня знали, кто это. Все начали говорить, но ничего не было понятно. Расслышав слова «больница» и «драка», я напряглась. Потому что вспомнила, что в нашем классе может быть только один "Димон".       Мне больше не нравился Дима, но я волновалась за него. Только он один из всех парней не обзывал меня и не посылал. — По одному, народ! Рыжик, встань и объясни нормально.       Кирилл поднялся с места. И теперь уже не бубнил. — Егор Александрович, Димон попал в больницу, потому что подрался с одним пацаном из параллели из-за Ани.       Учитель явно удивился. — Садись.       Кирилл плюхнулся на свой стул. — Аня, встань.       Я заметила, что девушек Егор Александрович всегда зовёт по имени. Ну, кроме нашей первой встречи в классе. — Объясняй.       Я услышала всхлип. — Это сложно. — Сложнее, чем математика или физика? — Скорее всего, — в её голосе послышалась улыбка.       Я почувствовала себя немного виновато перед ней. Хороший день выбрала для отпора, Агата. - Ладно, садись. Потом расскажешь. Ну, а теперь приступим к теме урока. Костюшка, — позвал он низкого и худощавого мальчика. — Напомни, чё мы там проходили вчера.