Причины, чтобы быть плохой

      Когда прозвенел звонок с последнего урока, меня трясло, как эпилептика. Я не знала, чего ожидать. Трудно было что-то понять о человеке, которого знаешь второй день. Но нервничала я не из-за того, что мне было страшно, нет. Насчёт своей безопасности я не переживала, потому что на подсознательном уровне я доверяла ему.       Дверь кабинета была открыта. Я остановилась на пороге, увидев Егора Александровича, болтающего с тремя старшеклассницами. Он не выглядел так, будто торопился закончить разговор и отправиться по своим делам. Может забыл? Я хотела быстро уйти, но голос учителя остановил меня.       — Агата, подожди. Скоро начнём. Присядь пока.       Я, красная как рак, прошла в кабинет и села за первую парту. Девушки смерили меня презрительными взглядами. Я покраснела ещё больше и уставилась в парту. И откуда в этих школьниках берётся столько ненависти к окружающим людям?       Следующие минут двадцать Егор Александрович и девушки мило болтали. Наблюдать за тем, как каждая из них заигрывает с учителем было довольно забавно. То волосы перекинут на одно плечо, то улыбнуться сладко, то глупо пошутят. И ведь не видят, что он никак по-особенному на них не смотрит. Просто разговаривает, не позволяя себе никаких лишних слов и взглядов.       Я еле сдержала смех, когда заметила, что Егор Александрович уже устал от разговоров и намёками пытается выпроводить девушек. Кажется, они даже не заметили явного нежелания учителя отвечать на вопросы и смеяться над не смешными шутками. Один раз Егор Александрович даже взглянул на меня с таким выражением лица, будто бы просил, чтобы я спасла его. Но я лишь усмехнулась и покачала головой.       Когда девушки, наконец отчаявшись, ушли, Егор Александрович устало облокотился о стену и вздохнул.       — Неужели это закончилось? Я думал, они никогда не уйдут.       — Привыкайте, Егор Александрович. С такой внешностью, как у вас, старшеклассницы от вас не отстанут.       Он удивлённо взглянул на меня.       — С такой внешностью? Считаешь меня привлекательным, Агата Орлова?       Я скривилась, сообразив, что ляпнула.       — Как будто вы сами не знаете, что привлекателен, — пробурчала я себе под нос, но учитель, кажется, всё-таки услышал меня.       Посмеиваясь, Егор Александрович снял с вешалки в углу класса свою черную кожаную куртку. Я же вспомнила, что даже не заходила в раздевалку.       Закрыв дверь в кабинет, учитель сказал, что будет ждать меня у входа в школу. В раздевалке уже никого не осталось, поэтому я, без посторонних, могла попереживать себе на здоровье. А нервничала я настолько сильно, что в голову даже закралась мысль о побеге. Но я этого не сделала. Подумала, что терять всё равно нечего. Ну, убьёт он меня и что? Моя жизнь и раньше не была особо радужной.       Проходя мимо зеркала, я взглянула на себя. Тёмные волосы, большие испуганные глаза тёмно-синего цвета и белая кожа. Уж точно и рядом не стою с теми старшеклассницами, с грустью подумала я. Через мгновение я поняла, что просто застыла перед своим отражением. Стряхнув с себя наваждение, я отправилась к Егору Александровичу. Меня ведь не волнует, что он подумает о моей внешности, верно?       Выйдя на улицу, я остановилась, потрясённо глядя на чёрный Харли-Дэвидсон. Возле этого потрясающего мотоцикла стоял Егор Александрович, выглядящий также брутально, как и его железный конь. Всю жизнь испытывая странную слабость перед мотоциклами, сейчас я готова была упасть на колени перед ним. Если кто-то и боялся кататься на таких, то точно не я.       Даже не заметив, как расплылась в улыбке, я подошла к мужчине.       — Нравится?       Я кивнула, предвкушая поездку. Сейчас я не боялась того, что задумал мой учитель. Мне просто внезапно стало всё равно.       — Я то думал, ты испугаешься.       Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.       — Разучилась говорить?       В голосе Егора Александровича послышались характерные нотки гордости за самого себя. Я слышала такие же, когда мой отец говорил, что его компания на пике своего успеха.       — Но хочу тебя разочаровать. Мы не поедем на нём.       Я вскинула голову и посмотрела в глаза своему учителю. Казалось, я сейчас расплачусь.       — Почему? Вы боитесь?       Я улыбнулась от своих слов. Егор Александрович точно не выглядел так, будто боялся посадить позади себя девчонку на мотоцикл. Ну, мне вообще казалось, что он ничего не боится. Хотя это, естественно, было преувеличением. Все чего-то бояться. Не бывает неуязвимых людей.       — Нет. Просто сесть на мой мотоцикл – это привилегия не для учениц. Извини. Ничего личного, просто я точно не собираюсь с тобой спать.       Ауч! Я прикусила губу, желая провалиться сквозь землю. С чего я вдруг возомнила себе что-то хорошее?       Вновь взглянув на Егора Александровича, я увидела его выжидающий взгляд.       — Пойдём на остановку.

***

      Трястись стоя в пыльном автобусе, будучи одетой в школьную форму? Это явно не будет моим лучшим воспоминанием. Иногда я поглядывала на Егора Александровича, который стоял с таким лицом, будто бы жалел, что не выбрал мотоцикл для передвижения по городу. Я тихо посмеивалась над ним, потому что знала, что именно этим всё и обернётся.       Мы не разговаривали. Вообще. Я не знала, что говорить учителю вне школы. Да я в принципе не была мастером разговоров, но, слава Богу, тишина не была неловкой. Да и слушать разговоры других людей было интереснее. Так я узнала, что у какой-то девочки, выглядящей младше меня лет на пять, появился парень, и они скоро переступят черту. Если честно, слушать это было довольно грустно. Потому что сама я ещё ни разу не целовалась.        "Да ладно. После МГУ уйма времени будет," — подумала я, но эта мысль совсем меня не приободрила.       — Выходим, — голос прозвучал прямо у меня над ухом.       Я вздрогнула от неожиданности. Тут автобус резко остановился, и какая-то женщина решила, что маленькая девушка лучше всего подходит для опоры. Неудачное решение. Я пошатнулась и уткнулась лицом прямо в грудь Егора Александровича. В ужасе отскочив от мужчины, я спиной ударилась о ту же самую женщину, которая до этого толкнула меня. Она завизжала, а через мгновение меня за руку вытащили из автобуса.       Аллилуйя. Свежий воздух. Мы с учителем вышли на пустынную остановку за городом. Я огляделась и поняла, что тут даже нет машин. И вот тут мне уже стало страшно. Испуганно взглянув на Егора Александровича, я спросила:       — Где мы? Я всё-таки не уверена, что хочу умирать.       Егор Александрович рассмеялся. Я с подозрением следила за ним, так как всё ещё пыталась понять, что нам надо было делать в поле. Оно простиралось вокруг нас на множество километром, и я бы сочла это красивым, если бы не практически незнакомый мужчина рядом.       — Знаешь, а ты забавная. За пределами школы. Она на тебя плохо влияет.       — Спасибо на добром слове. Но я всё равно ничего не понимаю. Что мы тут забыли? Даже машин нет.       Он удивлённо посмотрел на меня. Я вздохнула.       — Что случилось?       — Ты. Агата, ты начала разговаривать. Я имею в виду, нормально разговаривать.       Я закатила глаза, но мысленно с ним согласилась. Не знаю, что на меня нашло. Может, чем больше километров между мной и мамой, тем больше я ощущаю себя… свободной? Нормальной девчонкой. И, да, начинаю разговаривать. Я помню, как точно также удивилась Надя.       — Спасибо ещё раз. А теперь ответьте, пожалуйста. Что мы тут забыли?       — Будем вызволять тебя из золотой клетки.

***

      Я раньше задумывалась, каково это – гулять по лесу средь бела дня. Так вот, мне не понравилось. Может и было начало осени, но грязи уже было достаточно, чтобы я успела возненавидеть будущие три месяца. Я не ругалась ни вслух, ни про себя, но всё же мои красноречивые вздохи были лучше любых слов.       — Успокойся, осталось немного.       Я ещё раз вздохнула, и Егор Александрович на этот раз ответил мне. Таким же красноречивым вздохом.       Когда я увидела зелёную чистую траву, моей радости не было предела. Я уже устала, хотя на тренировках могла спокойно пробежать и десять километров. Поначалу я не замечала ничего впереди себя, а лишь стояла и пыталась очистить свои сапоги от грязи. Но взгляд Егора Александровича заставил меня оглядеться. И я просто опешила.       Это место напоминало съёмочную площадку для какого-нибудь реалити-шоу, типа «Последний герой». Крутые подъёмы, повороты, спуски, канавы, трамплины. И повсюду песок. Через мгновение я поняла, чем тут занимаются люди. Мотокросс.       Когда я была маленькой, мой дедушка часто приводил меня на такие площадки, только не на такие большие. Он показывал мне различные трюки и несколько раз сажал на свой мотоцикл. Именно тогда я их полюбила, но, если честно, так и не поняла за что. В одиннадцать я уже могла сама ездить, но через несколько месяцев после моего Дня рождения, дедушка умер. С тех пор я не была в таких местах. Да и мама запрещала.       Кажется, моё лицо сейчас треснет от улыбки. Воспоминания, как я впервые села на мотоцикл, как начала ездить, разом нахлынули на меня. Перед глазами всё расплывалось от слёз. Но на этот раз это скорее были слёзы счастья. Я мигом забыла про школу.       — Что-то не так?       Голос Егора Александровича будто доносился откуда-то издалека. Я покачала головой.       — Всё в порядке. Просто… Ничего. Так зачем мы здесь?       Учитель улыбнулся и прошёл к маленькому домику, стоящему посреди всего этого волшебства. Я последовала за ним.       — Причины, чтобы быть плохой, помнишь? Хорошая девочка ни за что не сядет за такой мотоцикл и уж точно не проедет на нём. Давай раскрепостим тебя.       — Серьёзно? Я не думаю, что помню…       — Ты уже занималась этим?       — В детстве, — я пожала плечами, не особо горя желанием разговаривать о дедушке.       Егор Александрович понял намёк и решил не продолжать. Мы подошли к этому домику, но только учитель собрался постучаться, как дверь сама распахнулась. На пороге появился молодой мужчина, на вид его ровесник. Секунду он просто стоял на месте, глядя на моего учителя широко распахнутыми зелёными глазами. А потом будто ожил.       — Ну ты и мудак, Сокол. Месяц не появлялся!       Сначала я скривилась, услышав плохое слово. Потом подумала, что этот незнакомец разозлился на Егора Александровича. Но ещё через мгновение поняла, что это не так. С виду взрослый мужчина бросился к Егору Александровичу и заключил того в объятия. Ну, характерные мужские объятия. Через секунду Егора Александровича повалили на землю, и они вроде начали драться. Я хотела позвать на помощь, но услышала смех и решила, что всё так и должно быть.       В общем, я не поняла, что произошло, потому что всё быстро закончилось и оба мужчины уже стояли на ногах. Грязные, но улыбающиеся.       — А что это за цыпочка с тобой?       Я приподняла брови. Всё, этот незнакомец мне не нравится. И почему нельзя обратиться ко мне по-человечески, спросить имя или что-то типа того?       — Не цыпочка, а ученица.       — А, точно! Ты же теперь у нас училка. Совсем забыл. А чё ты её сюда привёл?       Теперь я испытывала отвращение, но всё же ничего не сказала. Всё-таки незнакомый человек. Но он тут же получил подзатыльник от Егора Александровича, и я получила небольшое удовлетворение.       — Она теперь и твоя ученица. Я же к тебе её привёл.       Незнакомец улыбнулся, а я нахмурилась. Что значит, привёл к нему? Егор Александрович уйдёт? Нет, так не пойдёт. Только я собиралась высказаться, как меня опередили.       — Девчонок нам не помешает. Как тебя зовут, крошка?       Опять «крошка»? Где-то я уже это слышала.       — Агата. И я не крошка.       Егор Александрович улыбнулся. Я покраснела и опустила взгляд. Сейчас я и позабыла, что он мой учитель.       — Окей, пошли дам одежду и посадим тебя на мотоцикл.       Он направился в домик, а я испуганно взглянула на Егора Александровича.       — Вы не будете сегодня ездить?       — Не буду. Я же тебя привёл. Буду следить за временем и отвезу потом домой. Если я сяду на мотоцикл, мы проторчим тут до ночи.       Я и забыла про часы. Мама не знает, что я тут. Что если она как-то догадается? Я не представляю, что с ней случиться. Внезапно мне стало страшно. В голове мелькнула мысль о том, а не лучше ли поехать домой? Так я по крайней мере избегу неприятностей с родителями. Папа ведь тоже разозлиться, просто не так как мама. И я буду наказана до конца своих дней.       Но эти мысли пропали, стоило мне переодеться в специальный костюм и сесть на мотоцикл. Я будто вновь оказалась рядом с дедушкой. И предвкушала то самое ощущение свободы, по которому так скучала все эти годы.       Антон, тот самый незнакомец, объяснил мне все правила и показал, как надо ездить. Для начала мне сказали просто научиться ездить. Но я знала, что у меня это легко получиться. Может я и долго не занималась этим, но всё же помнила, как это делается.       - Газуй, Орлуша!       И я, откликнувшись на своё новое прозвище, поехала. И тот восторг, который я испытала, невозможно передать словами. Этот ветер, воздух, крики других людей. Я видела прыжки профессионалов, слышала звуки рычания моторов, чувствовала мотоцикл под собой. Весь круг вокруг площадки одарил меня такой энергией, что как только я увидела перед собой Егора Александровича и Антона, решила не останавливаться. Я ускорилась, несмотря на их махания руками. Рассмеявшись, я поехала дальше. И это было потрясающе.       Но всё же вскоре мне пришлось остановиться. Правда, чувство эйфории меня не покинуло, даже когда мои ноги коснулись земли.       — Ни хрена себе. Да ты крута, — Антон дал мне «пять».       Я улыбнулась. Внезапно он стал мне даже немного симпатичен. Мужчина забрал у меня мотоцикл и укатил в гараж. Я осталась с Егором Александровичем и шлемом в руке. Он будто по-новому взглянул на меня.       — Потрясающе. Я бы никогда не подумал…       — Спасибо вам. Что привели меня сюда.       Он усмехнулся.       — В следующий раз я покажу тебе, на что способен я.       И я улыбнулась. В сотый раз за эту половину дня.