Семь фаз Его луны

Мир, в котором мы живем – призрачен. Всякая истина скрыта за пеленой лжи. Вдалеке раздались удары барабанов – и он очнулся. Несчастный путник, случайно оказавшийся бы на его пути, испытал бы невиданный доселе ужас – мирно спящий бездомный черный кот изящно потянулся, выгибая спину, увеличиваясь в размерах, неторопливо принимал человеческое обличье. Такое видение заставило бы его сердце сжаться в предсмертных судорогах и остановиться – огромный хищный зверь превратился в молодого мужчину, черная шелковистая шерсть – в летнее кимоно. Мужчина встал на ноги, неуверенно покачиваясь, легко приподнялся над землей, почти не оставляя следов – по-кошачьи. - Хорошая ночь, - услышал он, оборачиваясь. – В такую ночь Хьякки Яко простирается от старых синдайских холмов до пригорода. - Хорошая ночь… - протяжно кивнул человек-кот. – А что синдайские каруры делают здесь? Неужели и вас призвали для праздника. Двое мужчин, стоящие неподалеку от него, встрепенулись как от удара. Один из них, темноволосый и тонкокостный, легко оторвался от земли на черных, как смоль, крыльях, обнажая длинный меч. Второй – седой – несмотря на свой молодой возраст рассмеялся. То были каруры – духи священных птиц. Они прилетели с холмов и приветствовали хорошего знакомого. - Куроо Некомата, бакенеко, - протянул темноволосый карура. – Будь учтивей с наследником нашего рода. В прошлую зиму именно тебя мы гнали метлой от наших храмов, как бездомного кота. - Акаши… Белый вихрь, - рассмеялся бакенеко Куроо, - Твой хозяин прекрасно знает меня и мои повадки, иначе не стал бы преследовать меня до самой ночи. Я все-таки кот, а вы, друзья мои, все-таки птицы. Я питаюсь такими, как вы. Он изящно обнажил острые белые клыки и осклабился в улыбке. Акаши наставил свое оружие, второй карура, Бокуто, снова рассмеялся. - Нам нет нужды пугать друг друга, - хлопнул он по плечу своего спутника. – Мы же не дети. Мы рождены из тьмы, как и ты, Куроо. А пришли за тобой мы, чтобы сказать радостную весть. Госпожа Ямагучи разродилась от бремени. Новый Они появился в нашем шествии духов. Его зовут Ямагучи, как и мать. Он порождение истинного зла, хотя пока мал и больше похож на человека. Ему мы и несем дары. Его мать ждет всех екаев в своем святилище. Пойдем с нами. - Слышал я, - начал Куроо, - Эта женщина зачала сына от человека. Зачем нам приветствовать того, кого родил человек? Я не служу людям. Я их ем… - просто отозвался он. - И его съешь, - добродушно согласился Бокуто. – Когда он подрастет. Ибо пока он мал и слаб. Екаи наших земель одарили его подарками. Говорят, Карасу Тенгу одарили новорожденного куском лунного камня – того самого, что видел ты в своем детстве. - Лунного? – Куроо изогнулся, подняв голову вверх. Там, за летними тучами, белел вожделенный кусок небесной звезды. – Откуда у воронья луна? Луна всегда над головой. Я пытался достать – но луна неподвластна мне… Луна скрыта в мгле, как и сердца екаев скрыты во тьме мироздания. Мы увидим луну под нашими ногами, когда закончится наше шествие. Так предсказано. - Тогда, значит, шествие кончилось, - спокойно сказал Акаши. Он парил над землей, закрывая лицо шелковым рукавом. – Ибо луну подарили маленькому демону. А не тебе. Сердце дьявольского кота легко коснулось грудной клетки – и тут же отпрянуло. Куроо вспомнил – свернувшуюся клубочком мать, восьмерых ее котят – и себя, одинокого и забытого, глядящего вверх, на ту самую луну. *** Места, о которых мы повествуем, с давних времен были облюбованы демонами и Они. Первые боги покинули эти леса, поля, реки и озера еще во времена драконов – вторые боги до этих мест не дошли. Порождения тьмы облюбовали здешние красоты. Тут легко жилось всем – и никому. Люди робко селились в маленьких деревнях, не забывая по ночам закрывать свои двери и окна на засовы. В их банях селились уродливые Ака-Наме, а дожди им приносили Амеонны. Людей никто не замечал – человеческий век короток. Куроо появился на свет в тот год, когда людей выкосила чума, а возмужал тогда, когда люди отстроили свои деревни заново. Он привык к быстрому току времени – он даже полюбил его. Он был седьмым из помета матери. Восьмым родился его младший брат, Кенма. Мать кормила их и вылизывала, но в ее отсутствие местный дух разорил ее гнездо. Куроо и Кенма спаслись, потому что успели принять истинную форму. Остальные же – нет. Жизнь кошек тьмы такая же жестокая, как и обычных кошек. Куроо полюбил здешние места, когда возмужал. Уже его собственные котята бегали по местным полям, а легкая проседь тронула его шерсть, когда он познакомился с племенем карур. Эти священные птицы жили семьями и защищали свои пределы. Блудливый кот пришелся не ко двору – но местный наследник, Бокуто, почему-то принял его. Бокуто был филином, большим, светлым, как луна. Куроо же напоминал Бокуто его друга, Акаши. Они подружились и уже вместе ходили на шествие ночных духов. Разница в положениях не мешала им. Тогда-то и показал ему Бокуто на темное небо и рассказал о небесных звездах – и о матери их, Луне. Прекрасная, большая и круглая, она дарила жизнь побегам и снегу. Такова была легенда этих мест, но Куроо выдумал себе свою собственную. Он увидел в луне обычный клубочек шерсти, с которым когда-то играл, будучи котенком. Как и все коты, Куроо был эгоистичен и избалован. Ему захотелось поиграть в небесный клубок – и он перешел свой возрастной рубеж, пытаясь дотянуться ладонью или лапой до небес. Кенма сидел рядом, облизывал подушечки своих лап, и тихо вздыхал – старший брат казался ему странным, как и сама луна – бессмысленным и отважным. - Ты упадешь, - говорил ему Кенма. – Твоя девятая жизнь на исходе. Я останусь один. - Я останусь один, - повторял за ним Куроо. – Если луна не упадет в мои лапы. Я хочу ее. Так и продолжал черный кот смотреть на лунный блик, пока в окрестностях синдайских холмов дьяволица Ямагучи не родила сына, которому подарили лунный камень. Куроо шел туда, к ее святилищу, поглядеть на ее младенца и его дары, и, возможно, забрать дары себе. *** - Слава великой Ямагучи, слава! – гул хоровых голосов демонов кроил темноту ночи на куски, разрывал тихий летний воздух. – Слава, слава! - Слава, - по-кошачьи промурлыкал Куроо. Кенма сидел у огня, грелся – большой светлый кот с лохматыми волосами. Он проворно прыгнул за спину брата, осторожничал. Бокуто кивнул ему, поднимаясь на шест повыше – каруры должны видеть дальше других екаев, в руках Акаши сверкнул и погас наконечник его копья. Сама Ямагучи держала на руках младенца – розового и слабого, как и все дети. Он был человеком, это Куроо понял сразу. Грозная дьяволица, которая легко поднимала на копье демонов и людей, которой древние люди строили святилища, а люди новые молились там, на старости своих лет стала слаба. Навязчивой мыслью ее, как и всякой женщины, являлось желание найти себе спутника по сердцу. Какой-то человеческий мужчина явно был обманут ею – поскольку Ямагучи была очень грозной и страшной, темная кожа, клыки. Но на груди ее грелся человеческий младенец, и она гордилась им, как и любая мать. Куроо передернуло от мысли, что этот человек поведет его однажды за собой в шествии демонов. Но он сдержался – поскольку знал, что всегда может съесть человека, если его мать отвернется. - Подвинься, блохастая тварь, - услышал он. – Карасу Тенгу пришли отдать дань уважения госпоже. - Госпожа только вас и ждет, - отшутился кот. – Воронье прилетело… Он рассмеялся – и высоко над ним расхохотался счастливый Бокуто. Вороны шли стройным рядом, сверкая своей броней. Отец, Даичи, держал в руках копье, за поясом меч. Его супруг, Сугавара, на коленях держал родного сына с темными злыми глазами, второго, рыжего, украденного, скорее всего, у людей, прятал за пазухой. Асахи, Ноя и Танака, их свита, скрывались в тени. - Госпожа Ямагучи, - сказал Даичи, принимая обличье человека. – Да подарят мир и боги твоему потомству силы в руках и упорства в мыслях. Наши дети будут служить под знаменами маленького Они, он поведет нас. - Да восславят тебя люди, Даичи из рода Тенгу, - довольная мать высоко подняла плачущего младенца. – Да восславит мое семя тебя. - Мы хотим подарить юному Они наш дар – лунный камень, - гордый Сугавара выставил впереди себя замотанную в темное фигурку. – Мы нашли его на берегу озера, когда охотились. Он похож на луну, но он не человек, потому как не испугался нас. Думаю, твоему сыну понадобится спутник. Его красота пугает нас, но украсит твой дом. Он сдернул темное покрывало и обнажил стройное бледное – бледнее света луны – тело. Молодой юноша, нагой, как сама природа, поднялся на ноги, без страха глядя на окружавших его существ. Светлые волосы слегка вились. Прозрачные почти глаза слепо блуждали по толпе. - О боги, он прекрасен… - шепот пронесся по толпе. – Съесть бы его с костями и натянуть бы его кожу на себя. Куроо смотрел, не отрываясь, кошачьи зрачки его сузились и расширились тут же, глаза стали круглыми и темными, как блюдца. - Кенма, - сказал он хриплым голосом. – Моя луна, наконец, упала.