Амур

Найти информацию о Леонарде Россе оказывается невероятно сложно, но когда это Дрейк Доусон пасовал перед трудностями? Он напрягает парочку знакомых хакеров, а также бывшего любовника из государственного архива, и, в конечном счете, становится обладателем двух заветных листов бумаги. На одном из них содержится краткая биография Росса: родился, учился, служил, пропал без вести... На втором – не слишком качественная, размытая картинка, полученная при увеличении его фотографии из водительских прав. Дрейк до рези в глазах изучает изображение, всматривается в него, пока не начинает казаться, что сероглазый блондин насмешливо улыбается ему в ответ. - Я был слеп, видел только то, что хотел, - горько говорит он в пустоту, вспоминая тот день, когда впервые встретил мышонка Билли. Было это месяц назад. Доусон как раз вернулся из отпуска, проведенного на Гавайях в компании двух очаровательных омег свободных нравов, и горел желанием вернуться к работе с энтузиазмом человека, отдохнувшего всласть и соскучившегося по любимому делу. О да, к своей работе он относился как к хобби, что помимо удовольствия приносило еще и деньги, причем неплохие – прям образец успешного менеджера, что так любили приводить в пример преподаватели на мотивирующих семинарах и тренингах. Усмехнувшись этому сравнению, альфа распахнул двери «Королевского замка» - крупнейшего в городе торгового центра, верхний этаж которого занимал модный магазин одежды, где и трудился Дрейк. Возле лифта он столкнулся с Барнаби – главным управляющим «Временами года» и непосредственным начальником самого Доусона. - Дружище, как отдохнул? – задал тот риторический вопрос, энергично пожимая руку альфе, и продолжил, не дожидаясь ответа: - Кстати, я там несколько дней назад нанял в твой отдел одного омежку… - Замечательно, - мгновенно переключился Доусон на рабочий лад, – я давно говорил, что мне не хватает продавцов-консультантов. - Нет, - отмахнулся Барнаби, - он у тебя на подсобке будет. Рожей для зала не вышел. Доусон равнодушно пожал плечами. При выборе продавцов-консультантов действительно немаловажную роль играла их внешность. И раз уж новенький не соответствовал утвержденной маркетинговой стратегии, гласившей, что обслуживать клиентов должны лица эстетически привлекательные, значит, будет заниматься приемом, распаковкой товара и прочими нужными вещами, не требующими контакта с посетителями магазина. Каждому можно найти применение. С такими мыслями он распрощался с начальником и вошел в лифт. Стоило подняться во «Времена года», как навстречу выпорхнул Эван, неоднократно побеждавший в номинации «продавец месяца». Что ж, очаровывать он умел, и не только клиентов, но у Доусона уже выработался иммунитет к его чарам: альфа прекрасно знал, какая расчетливая и стервозная натура скрывается за милым личиком и утонченными манерами. К тому же служебный роман, на возможность которого омега неоднократно намекал ему, Дрейк считал моветоном. - Наконец-то ты к нам вернулся, - защебетал Эван, словно ненароком прижимаясь к его плечу. Наманикюренные пальчики стряхнули с лацкана пиджака невидимую пылинку. – Без тебя было так плохо… Отвечая ему ничего не значащими фразами, Доусон осматривал свой отдел: никаких существенных изменений за время его отсутствия не произошло, разве что стойку с рубашками переместили в сторону, освободив место для рекламного стенда. - А новенький где? – вдруг вспомнил он. - Ах, этот… - презрительно скривился Эван. – В подсобке сидит, наверно. И откуда только взялось это убожество на наши головы? Представляешь, ему уже тридцать, а у него и постоянного альфы-то нет! Дрейку было тридцать четыре, и он тоже не торопился связывать себя узами брака, предпочитая короткие, ни к чему не обязывающие романы. Но то, что общество воспринимало, как нормальное поведение альфы, лицемерно осуждалось по отношению к слабому полу. И это не говоря о том, что на деле многими соблюдалась лишь видимость приличий – вот Эван, к примеру, сыграл свадьбу в двадцать два года, но разве это отразилось на его ветреном поведении? Доусон искренне жалел его мужа, который был или слеп, если не замечал многочисленные измены, или слабоволен, если прощал их. А новенький действительно обнаружился в подсобке. Невысокий, в рабочей униформе, сидевшей на нем мешковато и скрадывавшей особенности фигуры, он чуть сутулился, разбирая коробку с галстуками. Тускло каштановые волосы с грязно-рыжеватым отливом были подстрижены на армейский лад коротко. Дрейк прокашлялся, привлекая к себе внимание, и омега обернулся к нему. Миловидные в целом черты лица терялись за нелепой оправой очков, которые были в моде лет восемьдесят назад, во времена юности дедушки Доусона, или даже раньше. А еще и веснушки... В общем-то, альфа ничего против них не имел, считая, что они придают некоторую пикантность, но не в таком же количестве! От коричневых точек, практически полностью покрывающих нос и щеки новичка, рябило в глазах. И пахло от него банально – простой ванилькой… - Я Дрейк Доусон, старший менеджер, - правила хорошего тона требовали представиться собеседнику, и пренебрегать ими он не собирался, даже если общение будет сведено к минимуму. - Билли… - ответил омега, смутившись, но тут же исправился: - Билл Смит, - и вытер ладонь о штанину, прежде чем пожать руку начальнику. - У меня в детстве жил мышонок, его тоже звали Билли, - намеренно растягивая слова, произнес Доусон, зная, что за его плечом маячит Эван, с легкой руки которого прозвище намертво приклеится к новичку на все время его работы в магазине. Он и сам не понял, почему вдруг захотел уязвить Смита. Может, дело было в несоответствии откровенно неказистой внешности и голоса, хрипловатого, словно прокуренного, безумно сексуального, как на вкус Дрейка, если, конечно, убрать из него неловкие, виноватые нотки, портившие всю картину. – И почему же ты, мышонок Билли, захотел работать во «Временах года»? - Рекламу увидел по телевизору, решил попробовать. - Что ж, посмотрим… - это прозвучало угрозой. …Смит работал старательно и добросовестно, но альфа все равно находил к чему прицепиться, выставляя его на смех перед остальным коллективом. Ни с кем и никогда не позволял себе Доусон такой язвительности и грубости, но омега тихо и покорно сносил все издевки, продолжая делать свое дело, и это раздражало еще больше. Хотелось вывести Билли из себя, довести до слез, до истерики, хотелось, чтоб он вспылил в ответ, а не прятал глаза, как побитая собака… Увидев однажды, как после закрытия магазина мышонок докладывал товар на стойку с носками, Дрейк заявил, что он делает все неправильно. Омега робко извинился, но Доусон уже вошел в раж и просто перевернул стойку, рассыпав все на пол, тут же потребовав, чтобы Смит принимался за работу заново. Билли склонился над рассыпавшимися носками и безропотно принялся их собирать. Из-под ворота рубашки выскользнула металлическая цепочка с двумя армейскими жетонами. Прежде чем мышонок успел заправить их обратно, альфа подцепил цепочку кончиком пальца. - Леонард Росс, - вслух прочитал он имя, выбитое на жетонах. – Кто это? - Мой друг, - омега высвободился и отошел на шаг в сторону. По напрягшемуся лицу было видно, что вопрос задел его, и Доусон не преминул надавить сильнее в явно болевую точку: - Близкий друг? – таким тоном, словно сомневался в наличии у Смита хоть каких-либо друзей. - Мы были помолвлены. - И что же случилось? Почему ты это носишь? - Лео пропал без вести в одной из горячих точек. А жетоны оставил мне как раз перед вылетом туда. Допрос закончен? - А ты не думал, что он так сбежал от нежеланной помолвки? – чуть было не спросил Доусон, но сдержался, решив, что это слишком даже для него, и торопливо вышел из «Времен года». Следовало подумать, почему в присутствии Билли он ведет себя так, будто вернулся в хулиганистые школьные годы…