Амур

Впрочем, ответа на этот вопрос он так и не нашел. Точнее, была одна версия, но Дрейк отбросил ее как совсем неправдоподобную. Не мог же он действительно запасть на эту убогую мышь? Да еще так, чтоб вести себя как озабоченный младшеклассник, что тягает за волосы понравившегося омежку и ставит ему подножки, не умея иначе проявлять свою симпатию? Нет, глупости… И альфа продолжил третировать Билли по любому поводу. Но как-то сами собой в его памяти откладывались мелкие детали, подробности о жизни мышонка. Смит комплексовал по поводу своей внешности: если ему приходилось выходить в торговый зал, он прятал лицо за низко надвинутой фирменной бейсболкой, в обществе других работников забивался подальше в угол, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но при этом, кажется, до него не доходило, что можно поменять нелепые очки на линзы, выбрать униформу по размеру, да и средств, чтоб справиться с веснушками, в современной косметологии существовало немало… Иногда Дрейку хотелось открыть ему глаза, но потом он вспоминал: спасение утопающих дело рук самих утопающих. Смит не следил за фигурой, не сидел на диетах, добавлял в пищу безумное количество специй и обожал мясо. Последнее очень злило Эвана, который был идейным вегетарианцем и успел достать всех сотрудников «Времен года» пропагандой своего образа жизни, как единственно правильного. Мышонок покорно слушал его возмущенные монологи и продолжал приносить на обед сочные стейки и румяные отбивные, копченые ребрышки и домашние котлеты. Смит принципиально не смотрел телевизор. Многие омеги совершенно не интересовались политическими новостями и событиями в мире, зато от всевозможных ток-шоу и мелодрам их было не оторвать. Каждое утро на работе начиналось с обсуждения просмотренной накануне серии очередного сериала – и Доусон мирился с этим, как с неизбежным злом. Билли в подобных разговорах участие не принимал, но пару раз альфа ловил на его лице проблески презрения, и это тоже диссонировало с его образом типичной забитой мыши. Смит курил. Когда строили «Королевский замок» предполагалось, что на его верхнем этаже будет развлекательный центр, а на двух башенках – смотровые площадки для посетителей, желающих полюбоваться городом. Но что-то не срослось, и этаж заняли «Времена года». Практичного применения башенкам не нашлось: наверху было недостаточно места, чтоб разместить там товар, да и постоянно ходить вверх-вниз по узкой винтовой лестнице никто не собирался, поэтому они пустовали. А вот Билли приспособил одну из них под курилку. Дрейк узнал об этом случайно. Он заметил, что несколько раз в день, примерно в одно и то же время, мышонок уходит из подсобки на башенку, и пошел следом. Смит сидел на подоконнике с сигаретой в руке и разговаривал с кем-то по телефону. - И кстати, я помню, что через неделю у тебя день рождения. Я как раз занят подарком. Уверен, тебе понравится, - от хрипловатого голоса по телу бежали мурашки. Доусон прикрыл глаза, представляя, как звучало бы его имя и просьбы не останавливаться в исполнении Билли. Получившаяся картинка оказалась весьма возбуждающей, даже с учетом внешности омеги. Смит тем временем убрал мобильник в карман и щелчком пальцев отправил окурок в полет из окна. - Красивый вид, - подошел к нему Дрейк. - Очень, - напряженно согласился Билли. Скорее всего, он ожидал, что менеджер в очередной раз накричит на него, язвительно высмеет или оштрафует за курение на рабочем месте, но у альфы было не то настроение. Он, наконец-то, осознал, что действительно рассматривает мышонка в качестве сексуального партнера, и это навевало меланхолию. Во-первых, что могло быть большей пошлостью, чем служебный роман? А во-вторых, он так доставал Смита все три недели их знакомства, что являлся к нему, наверно, в кошмарах, но никак не в эротических мечтах. Доусон перегнулся через подоконник. Вид из башенки действительно открывался превосходный: на уютный скверик, начинавшийся сразу за стенами «Замка», на площадь за ним, на парадный фасад здания мэрии с белыми колоннами и лепниной… - Я пойду работать, - не то предупредил, не то спросил разрешения Билли. - Иди, - отмахнулся Дрейк, рассматривая крохотные фигурки людей, снующих по площади, как муравьи на подступах к муравейнику. Ему было интересно: кто-нибудь из них оказывался в подобной ситуации? Как из нее выбрался? Сперва он собирался просто игнорировать мышонка и свое к нему влечение, но не тут-то было... Осознав свои желания, он уже не мог в достаточной степени контролировать инстинкты в присутствии Билли – тело предавало его. Хорошо еще, что получалось скрывать реакцию на Смита от других сотрудников «Времен года». Тогда Доусон задумался над тем, чтобы просто пригласить омегу на ужин и всерьез с ним поговорить. Но и этот вариант был отброшен, как бесполезный. Скорее всего, мышонок не посмел бы ему отказать, но провел бы весь ужин в страхе и напряжении. Никакого разговора по душам не получилось бы… Впрочем, дилемма, измучившая Дрейка, разрешилась сама собой в тот вечер, когда у Билли началась течка. Они как раз остались в магазине вдвоем после его закрытия: остальные работники благополучно разошлись по домам, а Смиту менеджер уже привычно дал задание из числа тех, что вот совсем не могут ждать до завтра. Сам он тоже задержался, заполняя очередные бланки заказов. Дело уже близилось к завершению, когда от работы его отвлек озоновый запах свежести, распространившийся по залу. Альфе на мгновение показалось, что он оказался в хвойном лесу после грозы... Еще не понимая, что произошло, он вышел из-за стойки и столкнулся с напряженно застывшим мышонком. - У тебя течка? – почему-то шепотом спросил Дрейк, а мысли метались в его голове, утверждая, что это единственное разумное объяснение. Все отдушки, которыми пользовались омеги в повседневной жизни, не были способны скрыть их истинный аромат, усиливающийся в момент течки. Следовательно, банальная ванилька, которой ранее пах Билли, - лишь духи, маскировавшие его оригинальный запах. Привлекательный, надо сказать, запах. В ответ Смит разразился гневной тирадой, из которой альфа не понял ни слова. Он не знал других языков, кроме английского, а омега использовал как раз иностранную речь. Но экспрессия его высказываний позволяла догадываться об общем, явно нецензурном, смысле монолога. - Течка, - ухмыльнулся Доусон. Находиться вблизи мышонка становилось все сложнее. – А знаешь, я ведь тебя на больничный не отпущу. Работай, как хочешь... Он и сам не понимал, кому делает хуже: Билли, что даже с подавителями и специальными прокладками будет мучиться на работе всю неделю, изнывая от неудовлетворенной страсти (Эван ведь говорил, что у него нет альфы), или самому себе, чье желание будет не меньшим. - Как же все не вовремя, - простонал Смит, а затем вскинул голову, глядя прямо в лицо Дрейка. – Мне не нужен больничный. В глазах его отразилась уверенность человека, нашедшего оптимальное решение непредвиденной проблемы. Прежде чем альфа успел среагировать, Билли шагнул вперед, ухватив его за ворот, и с неожиданной силой привлек к себе. - Я знаю: ты хочешь меня. Так возьми. Доусон даже растерялся от такого напора. Как тихий и забитый мышонок мог столь откровенно предлагать себя? Впрочем, Дрейк сразу догадался, чего добивался омега: секс в первый час течки приводил к ее преждевременному завершению, позволяя к утру вернуть трезвый рассудок. Если же время было упущено, течка растягивалась на несколько дней, вплоть до недели. И почему-то это явно не устраивало Билли. А потом Доусону стало наплевать на подспудные мотивы мышонка…