Продам демона, недорого.

      Веселым и праздным шрифтом указано на клочке бумаги, приклеенном на двери подъезда многоэтажки: «Продам демона. Недорого!», а далее следует информация о представляемом товаре, красочно так, коротко и лаконично. Все тот же веселый почерк разглагольствует о плюсах: » Демон честен » Он будет ровно таким, каким вы пожелаете его видеть — белокурым и голубоглазым красавцем лет двадцати, или же мужчиной-брюнетом с глубоким зеленым взглядом лет тридцати-сорока, так же он будет вам верным до скончания ваших дней. Да, да он бессмертен. » Он силен и могущественен, а еще занимает мало места, всего лишь полтора квадратных метра! » Ненавидит беспорядок, и наведет чистоту в вашем доме быстрее «Мистера Пропера» (и даже палочками стучать не надо) » Ему не нужна еда и интернет, вроде…       Однако, закончив на пяти прекраснейших плюсах товара, объявление внезапно начало плясать корявым, сухим шрифтиком: «Но у него таракашки в голове». Наверняка, владелец товара не желал, что бы покупатель заострял внимание на столь важном аспекте, как таракашечки. И начал усердно выделять контактные данные капслоком: ТЕЛЕФОН: +***********(Нина); +***********(Савелий).  ЭЛ. ПОЧТА: sweety_girl@mail.ru       На том и кончился клочок бумажки. Явно и наверняка это была резвая шуточка девчонки класса, эдак, из пятого, а может и парочки девчонок. И эти странные плюсы, никаких точных компонентов и составляющих… Да, это определенно их проказа. Зато как заманчиво: «Продам демона. Недорого!». *** Порой, писать нечто бессмысленное — имеет смысл. И, как ни странно, это ни капли не странно. Это классический способ избавиться от ненужных эмоций, или же наоборот, получить нужные впечатления. ***

Итак, доброго утра. Сейчас сгущается темень, уже вечер, но я все равно буду приветствовать именно так, потому что жизнь, как и день — впереди, и этого не стоит забывать.

Автор — Этот вечер с самого начала не задался… Я в замешательстве, — оставляя собеседницу в сладком предвкушении, парень помотал кипяток в кружке чайным пакетиком, окрасивший воду в коричневый, полупрозрачный цвет. Неторопливо отпив чуть сладкого чайку, он, наконец, продолжил, — Знаешь, я никогда не мог понять, зачем тебе спрашивать, как мои дела. Это странный обычай, — недоговоренность, кажется, это его конек. — Почему ты такой больной, м? — со скрытой обидой и некой ненавистью оглядывая парня спросила девушка, — И когда ты даже «в своем уме» творишь такую чушь? — Потому что: заточенное под глупости сознание не может говорить обо всем, что захочет; да и у меня плохо выходит незаметно недоговаривать… Вот почему, — Будто бы делая одолжение пояснил молодой человек, еще разок отпив из кружки уже терпко-горький напиток. — Так как у тебя дела? — она перевела тему, не собираясь долго и муторно расспрашивать его, что бы получить толику информации, да и о философской дребедени — особенно скучная у него повесть. — Как и обычно, не особо хорошо. Я не могу привыкнуть к этому городу, вечно путаюсь… И, забываю гладить рубашки. Мне не нравится, — начал он очень даже серьезно. Но, к последним своим словам добавил совершенно не логичное, глупое дополнение. Хотя, и правда, рубашка на парне была совсем мятая. — Логично, — хмыкнула она и кивнула, указав на конфеты, — Жил бы у меня, как я тебе предлагала, было бы лучше, — их разговор напоминал терки старых-старых знакомых. По сути так оно и было, только вот интонации были посуше. — Бери, я же знаю, что ты не можешь без сладкого. — Спасибо что напомнила мне о том, что я не безупречен. Теперь все еще хуже. — Потянувшись за конфетой, Сэй получил по запястью, только дотронувшись до обертки конфет.- Эй! — Его рука в мгновение оказалась у собственного тела, а парень отшатнулся на стуле назад. — Зато у тебя стала реакция получше. Разве это не путь к твоей «безупречности»? — Та улыбнулась лукаво, и потянувшись через весь стол, аккуратно погладила по ударенной руке.- Все-таки, если ты будешь один в своей квартирке- ты съешь себя, а я так не хочу. Ты будешь жить здесь. — Прекрати решать за меня, мелочь пузатая.- Парень явно разозлился. Но, на его лице застыло спокойное выражение.       После третьего глотка чая, а точнее кипятка с адско-крепкой заваркой, он скоропостижно закончился, и это печально.- И сахарницу ты специально убрала со стола? — Спросил наблюдательный Сэй. На столе был только чайник и несколько коробочек с чаем, кофе и конфеты в пиале. Сахара не было. — Учитывая мои и твои поступки, мелочь за этим столом - ты. Нет, я убрала сахарницу потому что сахар кончился. Причем его съел ты вчера утром.- Обстановка в комнате накалилась, и в воздухе застыло молчаливое напряжение. — Ясно. Значит позже куплю. — ледяным голосом процедил сквозь зубы Саймон и поднялся из-за стола. Он взял пустую кружку и направился к раковине, а после принялся мыть посуду, притом до скрипа, специально выбешивая девушку.- Заметано. Буду жить здесь. Ну, по моим правилам. — закончив с мытьем, ведь посуды было не столь много, он расставил ее по местам и злорадно улыбнулся.- Я буду жить в кладовке, это раз. — только парень начал загибать пальцы, она закатила глаза. Так хотелось его перебить чем-нибудь грубым или кинуть чем-нить острым, но мозг, печально вздыхая, говорил «не-а». — Ты должна быть дома больше, чем «переночую, а потом свалю отсюда опять». И, самое главное — никаких духов. Ты с ними вечно перебарщиваешь, и это жутко бесит. — к концу своего списка парень нахмурился и пожелал уйти из кухни. — Заметано. — злобно пробормотала та, согласившись с требованиями.- А зимой ты переедешь в коридор, ага? — все-таки, не съязвить этому выскочке невозможно. — Да, но сначала ты уберешься. Ну, как и в кладовке. Удачи! — так же хитро улыбнувшись, Сэй вышел из комнаты. «Это- война!» — уяснили оба.       На данный момент, не очень-то и красочный, за окном темнело. Солнце потихоньку катилось за крыши домов, от чего все, от мала до велико оказалось бледно-розовым и сероватым. Около трех-четырех часов прошло с этого замысловатого разговора, и, ничего особенного за них не произошло: Ника преспокойно просидела их в своей комнате, маясь всякой чушью, и готовила планы, а Саймон же, не находя себе места, уже успел сгонять за сахаром в ближайший магазин, съесть все конфеты по принципу «на зло маме отморожу уши», и таки погладить свою рубашку, чем был горд.       А сейчас Ника подготовила стратегию не столь мстительную, сколь забавную. — Эй, Сай, — из-за косяка кухни показалась подозрительная, или даже подозревающая морда. — Что? — да, парень опять сидел за столом и пил кипяток с заваркой. Что-то он находил в этой дикой горечи. Свой характер, наверное. Только ложки дегтя не достает сверху. — Приготовь мне что-нибудь, я есть хочу, — как маленький ребенок начала Нии, придерживаясь руками за косяк и жалобно глядя на своего «одноквартирника». — А то, что отравлю тебя, не боишься? — Сам давиться будешь тогда. Обожаю, когда тебе стыдно. — Глупо. — сухо процедил Сэй, — Ну… Ладно, сейчас сделаю что-нибудь. Только свали отсюда.- Махнув рукой, парень подошел к холодильнику и с бесконечным вопросом во взоре начал выискивать там что-нибудь. — Глупо. Не свалю, я чай хотела попить. — съязвила та, заняв место Саймона за столом. — А я его весь выпил. — в ответ буркнул парень и достал из холодильника желтый поддон с охлажденной курицей. Как бы весело ни было, все упаковки чая были на месте. Девушка хохотнула и только достала пакетик «литона», как тот сразу исчез из ее рук с характерным «птыщь». Ну, как и все коробушки на столе, даже кофе. — Выпил. — кивнул тот, в воздухе черкнув «галочку». — Тогда хотя бы конфеты обратно верни. — девчонка нахмурилась, пиля взглядом спину молодого человека. — Съел. — Саймон! — Ника громко закричала, встала из-за стола и со всей дури таки дала кулаком по спине несчастного. Парень закашлялся, согнувшись в три погибели. — Да съел, серьезно. Что разоралась-то, как бешеная…- Секунду-другую он так и стоял, откашливаясь. — Ты меня достал… — девушка скрестила руки на груди. Конечно, она злилась не из-за конфет, а что шутки и язвочки у него по жестче, чем у нее. Тщеславие это конкретно так задевало. — Сама же сказала, что я остаюсь здесь. — парень еле шептал, отхаркиваясь от крови. Что было хорошо — так это то, что для него такие вещи приравнивались к царапке котенка. — Да…- эта многозначащая пауза воцарила в комнате. И ненадолго. План девушки провалился, но, есть одна лазейка. Ника продолжила. — Я заключаю договор. Но, мои требования будут неделимыми, и ты не сможешь их нарушить.- Звучало это как приговор, а не договор. Хотя… — Замечательно. — с тихим «ха-ха» в душе проговорил демон и выпрямился, хрустнув костями.- Озвучивай свои «требования», мелочь пузатая.- Со спокойностью пня парень взял в руки нож и потихоньку начал «пилить» свою руку вдоль, что бы пошла кровь. — Ты не смеешь использовать против меня магию, а так же ее же в моем доме.- победоносно провозгласила та, глядя на капающую и багровую кровь демона, что мгновенно становилась иссиня-черной. К горлу ком подступил… — На что «играем»? — вопрос звучал как само-собой разумеющееся. Развернувшись лицом к своей подопечной, Саймон хмуро ее оглядел, сжимая свое запястье. — А на что пожелаешь, я-то свои обещания держать умею. — Хо. Еще лучше, честная нашлась. — демон ухмыльнулся. — На мою жизнь играем. Ну, и на твою, понятное дело. — Я не могу тебя убить, — Ника не понимала. Ставка была не честной. — Зато можешь заставить меня «умереть». Причем по всем канонам ангста, на радость Сатане. — Оу, ну да. Тогда договорились, — девушка постояла, подумала. После закусила нижнюю губу. — Ты смешная, когда тупишь, — выведя одним предложением девчушку из ступора, хихикнул Сэй и протянул кровоточащую руку Нике, — Пей, не стесняйся, — Саймон ухмыльнулся, глядя, как девушка, будто котенок, начала вылизывать раны. Пару секунд такого шоу- и Ника полетела к «белоснежному коню», а демон затянул свои раны и принялся за собой убирать.

POV Белого и Пушистого

      Твое утро постигло меня в шарм воспоминаний, легкий и забвенно чистый. Что же, что же ты лежишь, ведь давно уже кончалось твое время. — Сладкая, пора вставать, — я гладил ее по волосам, такую тихую и нежную девушку- мне даже захотелось уйти, не беспокоить ее сон. Люди не любят, когда их тревожат… — Па, сколько время? — этот хриплый голос насторожил меня. Он уже был с упреком, упреком к моим решениям. Она нахмурилась, еле открывая глаза. — Семь двадцать. Ты опоздаешь в школу, если не встанешь…- я сидел рядом, на краю кровати, и все-таки ждал, когда же она поймет, кто сидит рядом. — Угх…- она прелениво приподнялась, опираясь на локоть. Убрала волосы с лица, посмотрела на меня, и внезапно закричала.- Как семь двадцать?! Я ведь опоздаю! — Ее проблемы бы-ли слишком явными для меня, потому я предпочел молчать. Я не хочу обижать ее еще больше…       Мне так скучно сегодня. Ника убежала с быстротой моей жизни в школу, оставила меня здесь одного. В этой пустой, злосчастной квартире, никак меня не удовлетворяющей. Моему обиженному взгляду удалось заметить тонкую нить смысла: я могу сделать хоть что-нибудь интересное, может быть полезное даже. Лежащие на полу брюки в гостиной заставили меня напомнить себе о том, что надо прибраться. Брюки, после долгого осмотра, оказались все же моими на данный момент, и были сложены раза в два и положены на не-большой «куб» из одежды в кладовке. Моей одежды в моей кладовке…       Ника, как человек «душа компании», вернулась домой настолько поздно, насколько ей хватило совести. К тому же голодная, холодная и обиженная на жизнь. Ворвавшись в квартиру громким звоном ключа в замке, Нии первым делом крикнула: — Саймон, я хочу есть! — а паренек ее даже не слышал.       Походив по квартире, звеня ботинками, девушка обнаружила свою маленькую «принцессу» на сотне перин и горошине, которые были и не перинами, а рубашками, брюками, носками и даже галстуками самого Саймона, а горошина была попрыгунчиком, который демону очень понравился за безрассудство и был кинут сюда же. Спал он на этих кубах, закинув ноги на стенку и попутно на свое пальто, сложив руки крестом на груди и закрывшись прядями волос как шторками. — Как мило! — улыбнулась девушка, и, кинув на демона свой портфель (тяжелейший от учебников и старых монет времен СССР) захлопнула дверь в кладовку. Конечно же, демон проснулся сразу от удара по животу портфелем, закашляв и будучи самому ударившись об коробку с обувью головой, поднимаясь. — Ну и что это такое?! — возмутился было молодой человек, как вышел из комнатушки, и увидел ужасное: Ника сидела и хомячила ЕГО булочку!       Саймон стоял в проходе и смотрел, как каждый кусочек нарезанного яйца и лука был съеден противной девчонкой, как она поедала тесто нежнейшей и вкуснейшей булочки, а по-том вылизывала свои противные и длинные пальчишки. Да что б ты кислоты напилась! — Заплакав закричал парень, топнул ногами и вырубил свет в доме из-за своей «немножко» отрицательной маны. С этого и начался наш рассказ…