Веселая Семейка

Пожиратели Смерти битый час сидели в главном зале поместья Малфоев и напряженно ждали, когда же, наконец, возвратится их загулявший невесть где Повелитель. Наконец, в воздухе раздался хлопок трансгрессии, и в комнате образовался Волдеморт с каким-то свертком в руках. Вассалы вскочили с мест и обступили его шумной толпой. — Мой Лорд, все получилось? — Мы можем вас поздравить? — Вы уничтожили Избранного? — Нет, я его не убил, я лучше придумал! — улыбаясь во все тридцать два зуба, сообщил Волдеморт. — Не убили? А как тогда? — Он его с собой приволок, — прошипела Нагайна, спускаясь с плеч Редлла. — А вам теперь Избранного растить, потому что Лорд сам его разве что угробить способен, и то не факт. — А ну цыц у меня! — зло зашипел на нее Темнейший. — Сказал же, сам воспитаю! Все, не мешать, идет педагогический процесс, я буду его укладывать. И если хоть одна зараза посмеет пикнуть... С этими словами Лорд удалился в свою комнату и стал расхаживать взад-вперед, пытаясь укачать ребенка. Но дело не шло — Гарри никак не хотел засыпать и только таращил на Лорда испуганные глазенки. — Спой ему колыбельную, — тихо подсказала Нагайна из своего угла. — Ты с ума сошла? — возмутился Реддл. — Да чтобы я пел какому-то сопляку? — Ну, как знаешь... — анаконда свернулась кольцом и задремала. Проснулась она оттого, что в комнате кто-то сердито шипел сквозь зубы. Видимо, за это время Лорд успел осознать всю бесполезность своего занятия и волей-неволей понял, что змея все же была права. Слоняясь из угла в угол и приглушенно шепча проклятья, Волдеморт сочинял Поттеру колыбельную. "Баю-баюшки-баю, Не ложися на краю, А то Дамблдор придет, Тебя в Орден заберет!" Прохрипел он, наконец, исчерпав весь свой запас ругательств и поэтического вдохновения. Гарри стараний Лорда не оценил и еще сильнее зашелся криком. — Томми, что за ужас? — прошипела змея спросонок. — Ты своей колыбельной, небось, всех магглов в соседней деревне перебудил! Прекрати издеваться над ребенком. — Ну, укачай его сама, раз такая умная! — Нет уж, это ты у нас гений, а не я. Я, между прочим, брать его с собой не предлагала. Вот и возись теперь с ним сам. Надо отвечать за свои поступки. — Ну, пожалуйста! Нагайна, ну будь человеком, посиди с ним! — Быть человеком? Том, ты в своем уме? Я же сказала — твой крестраж, тебе с ним и маяться. Нечего на других мороку перекладывать. — Вредина! — буркнул в ответ Волдеморт. Спать хотелось неимоверно. Глаза уже закрывались сами собой, а вот Поттер, судя по всему, считал, что веселье еще только начинается. — Да когда ж ты угомонишься! Неужели так трудно просто поспать?! — взмолился Лорд, провозившись с ним еще полчаса. — Что-то не так, Повелитель? — участливо спросила Беллатрисса, заглядывая в комнату. — Все не так! — рявкнул на нее Волдеморт, буквально швыряя ей Гарри Поттера. — Я иду спать! И если через две минуты вы его не угомоните, то пеняйте на себя! Ясно? — Конечно, мой Лорд! — пискнула Белла и скрылась, забрав Избранного с собой. — Говорила же, не получится, — зевнула Нагайна. — Ладно уж, горе мое, иди, укладывайся, а я пригляжу, чтоб твои олухи дите не покалечили, — с этими словами змея выползла из комнаты. Тем временем порядком ошалевшие от бессонной ночи пожиратели злобно смотрели на Беллатрису, тщетно пытавшуюся взять малыша поудобнее. — Ну что? — хмуро спросил ее Рудольфус. — Ничего! Кто-нибудь знает, как быстро успокоить ребенка? — Авада Кедавра? — неуверенно переспросил Эйвери. — Я те дам "Авада Кедавра"! — зашипела Нагайна, вползая в зал. — Или не слышали, что сказал Повелитель? Поттер — Избранный. Он теперь будет жить с нами, и если с его головы хоть один волос упадет, вы у меня сами всей толпой завещание писать будете. Коллективное, чтоб долго не возились. — Мое дело — предложить, — пожал плечами Эйвери, — тогда, может, хоть Империус применим? Понял, понял! Никаких непростительных! — мигом стушевался он под ледяным взглядом змеи. Прошло еще несколько минут. Наконец, не выдержав детских воплей, со своего места вскочил Снейп. Он выхватил у Беллатрисы вопящего Поттеренка, взмахнул палочкой и прорычал: — Левикорпус! Потом, посмотрел подвешенному вниз головой мальчишке прямо в глаза и сердито произнес: — Слушай внимательно, мародерское ты отродье. Ты ведешь себя отвратительно. Еще не научился ходить, а орешь, как пять разгневанных Волдемортов. Это недопустимо, так не вел себя даже твой ненормальный отец и если ты еще раз посмеешь хоть пикнуть среди ночи... Конец фразы Гарри уже не слышал. К изумлению Лордовых слуг, он сладко зевнул и засопел сразу после того, как его перевернули вверх тормашками. — Я не понял, он что — спит?! — обалдел Снейп, запнувшись на полуслове. — Тише! Тише ты! Потом свою лекцию дочитаешь, — зашикали на него Пожиратели. — Конечно, он спит, чего ж тут непонятного? — пояснила Нагайна. — Его папаша дома каждый день так укладывал. — Ты-то откуда знаешь? — недоверчиво косясь на нее, спросили Люциус и Нарцисса. — Откуда-откуда. Заглянула в память, посмотрела, к чему ребятенок привык. Делов-то. — Так что ж ты раньше молчала?! — Ну, вы просто не спрашивали, а Том был так уверен в собственных педагогических способностях, что я не стала лишний раз мешать ему своими советами, — хитро ухмыльнулась змея. — В конце концов, ему тоже полезно учиться на собственных ошибках. Удостоверившись, что неугомонный ребенок, наконец, заснул, Пожиратели стали расходиться. — Все у этих Поттеров не как у людей, — проворчал Снейп, — неужели этот мальчишка засыпает только вверх ногами и когда на него кричат? — Ну, вообще-то, орать было необязательно, — неохотно сказала Нагайна. — Джеймс ему, например, всегда про квиддич перед сном рассказывал, но суть ты уловил верно. Он привык засыпать в перевернутом виде, и чтобы над ухом кто-то бубнил. — Блестяще! — прошептал Снейп, не опуская палочки и глядя на Избранного в упор. — Ну, Поттер, папаша хренов, удружил! И что мне теперь, так и стоять всю ночь в позе Рабочего без Колхозницы? Держать этого мелкого мародера Левикорпусом? — Не знаю, если нравится, можешь, конечно, и постоять, — усмехнулась змея, — но по идее, раз он уже заснул, можно его смело перекладывать. Она подняла над полом часть туловища и крепко, но удивительно бережно схватила малыша за ворот распашонки. — Что ты делаешь? — Побуду сегодня кроватью — спокойно объяснила Нагайна. Все, можешь снять свое заклятье, никуда он теперь не шлепнется. — Либеракорпус, — шепнул Снейп. Осторожно подхватив мальчика, Нагайна свернулась на полу кольцами так, что он удобно лежал в самом центре живой спирали. — Так его точно никто не тронет, — прошипела анаконда, поудобнее устраивая голову Гарри на одном из витков своего тела, — теперь, дай нам одеяло, Северус, и можешь тоже ползти в постель, завтра вставать ни заря ни свет. — Зачем тебе одеяло? — удивился Пожиратель — ты же всегда спишь так. — Не мне, дурик. Это для малого. Сам подумай, я ж хладнокровная. Ледяная, как камень, на котором лежу. Если ребенка не укрыть, ему со мной в обнимку спать неуютно будет. — Понятно, — кивнул Снейп. — Одну минуту. Взмахнув палочкой, он достал из воздуха теплый плед, и, укрыв с головой обоих, ушел, наконец, смотреть свои сны. Анаконду тоже сморила дрема. Наступила тишина. Гарри вдруг беспокойно заворочался под одеялом и всхлипнул. — Спи, змееныш, утро вечера мудренее, — ласково шепнула ему Нагайна и свернулась поудобнее.