Тысяча шагов

399 г. Круга Молний. – Бешеных зверей убивают! – Ваше величество, его отец не был бешеным зверем. Он… он был излишне порывистым человеком. Но я не знал никого преданнее и честнее его. Так получилось. – Благодаря его «порывистости» я потерял друга и полководца! – Но при чем здесь его сын? Он ещё ребенок! – Он вырастет. И рано или поздно предъявит счет. – Если он и предъявит счет, то мне. И это будет вполне заслужено, я должен был, зная характер его отца, предупредить его. – Вы хотите, чтобы он убил вас, в ответ на вашу… нерасторопность? – Я хочу искупить свою вину перед ним и моей сестрой. Все могло сложиться по-другому. – Могло, но не сложилось. Нет, я не могу ответить вам согласием. Ради вашей же безопасности. – Ваше величество, он мой племянник, он ребенок, который лишился всего, даже матери, ведь у неё теперь другая семья. Моя сестра любит его безмерно, как вы думаете, как сложится у неё жизнь с новым мужем, вашим преданным сторонником и другом, если погибнет ещё и её сын? – Когда он вырастет, то пополнит ряды наших врагов. Вы никогда не сможете сделать его преданным династии. – Ваше величество, я не могу обещать, что он будет любить вас, но я могу поклясться в другом. – В чем же, герцог? – Он будет верен своей стране и земле предков. И во имя неё он будет жить и сражаться. Я клянусь вам в этом своей кровью и честью. Король в немом изумлении посмотрел на него. – Это серьезная клятва. Я не смею не верить вашим словам и разрешаю поступать по своему разумению. Но для того, чтобы достичь этого в сложившихся обстоятельствах, нужно положить жизнь. Что скажет ваша будущая супруга? Понравится ли ей, что вы будете приручать волчонка, вместо того, чтобы заниматься своими детьми и ею? – Моя будущая супруга ничего не скажет. – Вы не знаете женщин. – Знаю, ваше величество. И весьма неплохо, смею вас уверить. Я не женюсь. У меня есть брат, он продолжит род. – По-моему, вы излишне вините себя в произошедшем. – Я дал себе клятву, ваше величество. Я помогу моему племяннику найти себе место в этой жизни и сделаю его достойным его рода. Глаза короля недобро блеснули. – Его род! Вы испытываете мое терпение! – Я присягнул вам, ваше величество, и намерен сдержать свою клятву. Вы – мой король, мой долг – служить вам. Я не дам ни малейшего повода усомниться в моей преданности. Король чуть склонил голову. *** Он часто входил в этот дом – с сестрой и её мужем его связывала как детская привязанность, так и дружба. Сегодня дом ему показался мертвым, как мертвым был и его владелец. Сестру он нашел в зале. Сидя в кресле, она судорожно прижимала к себе сына. Темно-серые глаза смотрели на него с мукой и надеждой. Рядом стоял её новый супруг с застывшим, каменным лицом. – Согласно воле короля, – спокойно произнес прибывший, – я являюсь опекуном моего старшего племянника. Он будет жить со мной, и ему ничего не будет угрожать. Король не будет преследовать сына Алана Окделла. Серые, точно такие же, как у сестры и её мужа, глаза мальчика взглянули на него с интересом. – Нет! – отчаянно закричала женщина, судорожно прижимая сына к себе. – Нет! Я не отдам его, у меня уже и так ничего не осталось. – У тебя остается младший сын, – мягко произнес брат. – Это много в таких обстоятельствах. Но женщина лишь крепко прижала к себе сына и отчаянно трясла головой. – Нет. Я его не отдам, нет! Он не будет его преследовать? В чем виноват этот ребенок? Только в том, что он – его сын! Но родителей не выбирают! Он ничего никому не сделал дурного! Такой брат её никогда не видел. Но события последних дней могли свести с ума и мужчину, не то что хрупкую женщину. – Дорогая, – тихо произнес новоиспеченный герцог, – вам следует согласиться. Мальчику будет лучше с тем, к кому он привык. Сероглазая красавица, одетая ещё в цвета дома её казненного мужа, чуть усмехнулась. – Конечно… герцог, – титул в её устах прозвучал как ругательство. Но обращение нового супруга заставило её вспомнить о собственном достоинстве. И она заговорила хоть и с горечью, но спокойно: – Правда, я не понимаю, чем вам так страшен ребенок, если он останется со мной. Вы и так отобрали у него все. Осталась только жизнь, но и она немного стоит. Или вы боитесь мальчика… герцог Ларак? Вот теперь она напоминала брату себя прежнюю, ту, которую он так хорошо знал и любил. Герцог Ларак, унаследовавший не только собственность, но и жену казненного, вновь отступил назад. По-видимому, он не представлял себе, как вести себя с обезумевшей от отчаяния женщиной. – Матушка, – неожиданно произнес мальчик. – Но мне действительно лучше пойти с дядей. Я не хочу оставаться здесь. Он глянул через плечо, и всем стало ясно, с кем именно не хочет он оставаться. Из всех присутствующих он выглядел самым спокойным. Видно, просто не понимал, что могло ему грозить. – Ну, вот и хорошо, – брат герцогини с облегчением вздохнул. – У тебя же не отбирают его совсем. Ты будешь с ним видеться, он будет приходить к тебе. Но он уже большой, ему нужен наставник. Моему племяннику нужно многому научиться – он должен будет сам пробиваться в жизни. Сероглазая женщина оглянулась на новоиспеченного мужа. Губы её чуть дрогнули, как будто ей хотелось сказать что-то, но она промолчала. Впрочем, её новому мужу и так было ясно, что она хотела сказать. Она прижала руку к груди, как бы смиряясь с неизбежным, потом обняла мальчика, поцеловала и тихо произнесла: – Я буду молиться за тебя. Береги себя и учись, слушайся дядю и не забывай меня и брата. Помни, ты и он – единственное, что у меня осталось. Он взял племянника за руку и шагнул к двери. И все время, что они спускались по лестнице, он чувствовал спиной её отчаянный взгляд.