Хранительница Мифических Существ

      В полумраке сидел мужчина, отстранёно смотря куда-то в бок. Оставалось лишь пару дней и он сможет наконец-то отомстить и выжить. Выжить и опустошить свой котёл злости, снова почувствовать ту умиротворённость, то наслаждение, словно он садист. Он убил лишь один раз, но убил того, кого желал убить всем сердцем, всем своим естеством, а в душе тогда было затишье. Его страсть, любовь, ненависть успокоились, но вспыхнули с новой силой, когда подул ветер перемен. Когда его отправили в этот чёртов Мир, где так много вранья, Мир, который пел в ноты и очаровывал своим прекрасным ярким светом, что освещал все темные уголки твоей души, что изгонял злобы из тебя. Но у него были не части, он сам был тьмой.       Он помнил, как он появился в Меломелие, помнил, как его все боялись и избегали, никто ему не верил, ведь он- это он. И помнил свою первую и последнюю хозяйку. Лейлу. Лейлу Хартфилию, что своей яркой и нежной улыбкой ломала все его стереотипы, его жизненные принципы. Что меняла его, ломала и собирала вновь по осколкам, по остаткам его черствой души. И помнил первое Существо, с которым ему довелось работать в паре. Который не боялся его, а спокойно улыбался на все слова, даря умиротворенность, что нежным бризом гладило в лицо.       Помнил, как у Хозяйки появилась дочь, такая яркая и светлая, весёлая, словно лучик солнца. Как они всем скопом из Существ часто заваливались к Лейле, чтобы посмотреть на мелкое чудо, как иногда называла её Хартфилия и как часто он называл Люси. Помнил, что часто с Хартфилией младшей просили посидеть именно его. ребёнку нравились радужные иллюзии, что создавал он. И она не боялась его, не презирала, не избегала и не плакала в его присутствии.       Но он не помнил когда влюбился в него. Не помнил, когда его собранная, склеенная душа вновь налилась любовью. Такой запретной, сладостной, пылкой, что словно подарила ему новую жизнь. Не мог вспомнить, когда признался ему под тем тяжелым грузом любви, что просто сдавливала его фарфоровую душу, грозясь вот-вот разломать её, снова раскидать осколки, которые бы впились до конца, которые даже невозможно было бы достать.       Единственное, что он помнил с того дня, так это как начал ненавидеть его. И начал ненавидеть Лейлу, Люси начал ненавидеть каждую их улыбку, смех, радость. Он помнил, что когда признался, в глазах у Времени промелькнуло невозможно количество чувств. Помнил, что эта бесконечная карусель остановилась на жалости. Жалости к нему, даже неловкое непонимание и лёгкая толика презрения. Время лишь мотнул головой и сказал: «Я верен только Лейле и я люблю её, хоть это и запрещёно правилами. Я люблю её издалека, не мучая её угрызениями совести по поводу себя, ведь если я признаюсь я заставлю её что-либо делать. Я уверен, что когда-нибудь ты сможешь разлюбить меня, потому что я не могу ответить на твои чувства»       И тогда в нем взорвался вулкан ненависти. В голове вмиг помутнело, ненависть замерла в венах застывшей лавой, дыхание сдавило, а мысли остановились. И он помнил, что сделал иллюзию того, что он этого не говорил. Он сделал то, что он умел лучше всего. Ведь он- Иллюзия Ложь, как его только не называли.       А потом, когда его снова призвали с Временем, то он просто убил Лейлу. На глазах у него, на глазах у своего любимого, просто наложил иллюзию и проткнул мечом, запечатывая в этом же мече навсегда.       А потом он оказался на суде. Как он молчал, наслаждаясь тем спокойствием, что родилось в его душе, снова заставляя лаву циркулировать по телу, он слышал властный голос, словно через какой-то барьер, словно это совсем не касалось его. А потом, Иллюзия внезапно оказался в этом Мире. Сам, в одиночку, без подпитки. Это было самое большое наказание. Изгнание из Мира, из места, которое ты можешь называть своим домом.       И он опять погряз в болоте ненависти, захлёбывался этой грязью, что забивалась в уши, глаза, рот. И опять вернулся к ненависти, мести, что горькой примесью появилась в его тёмной душе.       И до конца смерти тех, кто отправил его сюда осталось совсем немного. Осталось совсем чуть-чуть. А его любимый, что сейчас находится в другом Мире не умрет и продолжит жить.  — Очень скоро, Люси Хартфилия, очень скоро, — на устах расцвел зверский оскал, словно этой улыбкой можно было убивать людей, эта улыбка резала какие-то струны в душе, если бы её кто-то видел. Но он был один. Он ждал.       Маячок, который он поставил на ненавистного человека совсем близко. недолго и он будет свободен. Иллюзия правильности, неправда ли?        Люси шла рядом с Эвергрин и думала о всем и одновременно ни о чем, ведь мысли сменялись, как только её взгляд цеплялся за что-то. В душе зарождалось волнение, и нервозность.       Она знала как получить Ключ Сердца, но это очень опасное действие и всегда ведёт к разным последствиям. В большинстве случаев, Маги теряли все свои чувства. Это очень рискованно, потому что если Ключ попадёт в плохие руки, то Заклинателем можно будет спокойно управлять. Управлять его чувствами, эмоциями, движениями. — Эвергрин, а что, если бы ты потеряла все свои эмоции? — Мысли зашли в тупик, потому Хартфилия решила спросить у Эвер, которая могла посмотреть на проблему под другим углом.  — Ну, наверное, ужасно. Это же как-то неправильно, что ли? — Эвергрин внимательно посмотрела на блондинку — Это плата за катану?  — Ну, не совсем. Просто мне для катаны нужен ещё один Ключ. Ключ Души. И его очень опасно получать. Многие Маги, что получали его, теряли чувства. И я совершенно не знаю как быть. Это так страшно, но без него не смогу получить катану и совсем не знаю что делать, — девушка запустила пальцы в волосы, как-то обречённо смотря на подругу.  — Так попытайся, не все же Маги теряли, — Эвергрин пожала плечами, но продолжала смотреть на Хартфилию, — в любом случае, если что-то пойдет не так, то мы исправим всё. Непременно. Ты всегда можешь положиться на нас, — Эвергрин остановилась и слегка приобняла кареглазую. Та тоже её приобняла и, тихо шмыгнула носом.  — Спасибо, — Хартфилия отпустила Фею и, благодарно посмотрев в её глаза, пошла дальше, следя краем глаза за русоволосой, которая так же спокойно пошла по дороге.       И Люси совсем не заметила, как спина драгонслеера напряглась, выдавая того с потрохами. Он не подслушивал, нет, просто слух дракона иногда играет плохую шутку.       Люси сидела на полу в своей комнате в гостинице, где сейчас собрались все Громовержцы. Хартфилия готовилась морально, пока Эвергрин рассказывала про Ключ. На неё как-то странно смотрел Дреер, но ничего не говорил, делая вид, что слушает Эвер.  — Я не знаю какой будет исход, я могу утратить все чувства, могу потерять все добрые, а могу все злые. Это слишком неопределённо, но это нужно сделать. Всё конечно может хорошо закончиться, но это с малым процентом, — девушка качнула головой и осмотрела каждого. Все понимали, что в случае чего, её придется останавливать, всё может провалиться — Ладно, — скорее для себя, нежели для кого-то ещё, прошептала златовласка и начала произносить нужные слова.       С каждым словом, её душа словно опустошалась и Люси действительно огорчилась, испугалась и почему-то поняла, что всё, чего она боялась, сбывается. Но если Хартфилия остановится, то она умрёт, так что блондинка продолжила шептать слова, но более неуверенно, чем в начале. Слова закончились, а в душе словно все чувства завязались в один узел, смешав все чувства друг с другом.       Девушка прикоснулась к груди и почувствовала, что её рука проходит сквозь, а с ног до головы её словно окутывает пламя. Прикусив губу, Заклинательница продолжила искать Ключ в себе, прикрывая глаза. Как только она почувствовала у себя на подбородке горячую капельку, что словно разъедала кожу, то Хранительниа нашла Ключ и потянула наружу, силясь прекратить эти муки.       В руке был Ключ. Алый, словно кровь, яркий, было ощущение, словно он слегка пульсировал в руках в такт её пульса. Он не обжигал, скорее грел, и светился совсем незаметным светом.       А на душе было дурно. Ужасно, ненормально, непонятно и странно. Будто лишь самая малая толика чувств осталась. Словно капля с озера. Словно ей сделали одолжение. И это было самое ужасное.       Перед ней на корточки присела Эвергрин. И стало грустно. Совсем немного, ведь на большее Люси была не способна. Она не оправдала ожиданий, которые они вместе с Эвер обсуждали.       Послышался лёгкий голос с хрипотцой, который с какой-то радостью, хотя тут и радоваться ничему не было.  — У неё осталось лишь немного чувств. Но они есть. Это ведь достижение? — Бикслоу пытался найти хоть какие-то плюсы, но его голос звучал слишком неуверенно. Фрид одарил Бикса скептичным взглядом и посмотрел на Хартфилию внимательным взглядом.       А Лексус стоял на балконе, ловя дневной воздух своим лицом, пытаясь успокоить нервы. Он всё слышал прекрасно, просто отлично, идеально и это угнетало. Мысли тёрлись друг об друга, разбивались на осколки и собирались из чужих.       Дреер не мог смотреть ей в лицо и видеть почти безразличие. Он не хотел ловить на себе пустой взгляд карих глаз, не мог вот так просто… отпустить.       Иллюзия сидел на троне и ждал. Он чувствовал, как появился новый Ключ и даже знал чей он, точнее от кого. И ему каждую секунду мерещилось, словно он слышит приближающиеся шаги. Словно это не он владеет иллюзиями, а кто-то владеет ими и издевается над ним. Существо знало, что идти ещё до сюда не очень далеко, но и не близко. Всего лишь пять часов, как он успел понять по силовой волне, что отошла от Ключа. А внутри уже ворочалось предвкушение. Оно подкидывало уголь и ожидало ветра. Попутного ветра.       На аккуратных губах расплылась улыбка