Цикл "Слабости сильных"

— Твари! Суки! Ублюдки! Убил бы! — Ты и убил... — заставляет замолчать усталый болезненный вздох. Наруто сбивается с мысли и виновато смотрит на свои пальцы, сжимающие край бинта. Слишком туго. Саске бледен. Мертвенно, сказал бы Наруто, но это слишком тяжелая для него мысль. Он не знает, что пошло не так и почему слабые, в общем, противники сумели так навредить одному из самых сильных шиноби, но окровавленный, нелепый и неподвижный, словно неправильно собранный манекен, Саске — самое кошмарное зрелище в его жизни. Раз за разом в голове прокручивается, как от удара Саске отлетает в дерево, как хрустит что-то, громко и мерзко, как он падает и остается лежать там. Наруто подумал, что Саске мертв. И он не помнит, что было потом, только стекающие по лицу теплые капли чужой крови. — Да, я немного... погорячился... наверное... Ехидная улыбка искажается в гримасу боли, но Учиха не был бы собой, если бы не высмеял его одним только взглядом, да и вообще, всем своим видом. В кривой ухмылочке Наруто читает его мнение о никчемных бесконтрольных эмоциях и тех, кто им поддается. Наруто мстительно вспоминает про тугую повязку на изуродованной гематомой груди и снова лезет в аптечку. Рана на плече выглядит неопасной, поэтому Наруто оставляет ее напоследок. Но видя, как кровь толчками, под удары сердца, вытекает из нее, думает, что ошибся — ее стоило обработать в первую очередь. Теплая, липкая, кровь остается на пальцах, и Наруто зачем-то тянет их в рот. Совсем обычная — чуть солоноватая, с металлическим привкусом. Такая же, как и у него или любого другого. Саске всегда ведет себя так, будто особенный, другой, но на самом деле ничем не отличается. Наруто трясет. Это откат, до него только сейчас доходит, что Учиха мог умереть. До этого Наруто делал все на автомате, он даже не помнит, как разделался с противниками, как тащил Саске к реке, как осматривал его и приводил в сознание. Но все равно понимает, что тот удар был настолько прост, скорее отчаянный, чем действенный, такой мог отбить и недоучка-генин. Так какого хрена? Саске пожимает плечами, и Наруто понимает, что сказал это вслух. — Отвлекся. Наруто садится на землю у ног Саске и ловит его взгляд, заставляет посмотреть на себя. — Что значит «отвлекся»? Не ты ли говорил, что в бою нет ничего, кроме боя? Саске молчит. Он ничего и не скажет, но пальцы его мелко подрагивают, выдавая напряжение. Темные круги под глазами, поверхностное дыхание, белые губы, какая-то обреченность в фигуре — Наруто бессмысленно тянется за поцелуем. Ему нужно удостовериться, что Саске жив, что это не иллюзия, что сердце его бьется. Губы горячие, даже слишком, наверное, лихорадка, дыхание теплое, а под повязкой Наруто чувствует быстрый ритм. Саске удивленно отвечает на поцелуй, не пытается отстраниться и оттолкнуть. Наверное, чувствует, что Наруто не в себе, чувствует, как сильно его трясет, и злую нерастраченную энергию тоже чувствует. Понимает, что ему нужно. Наруто гладит повязку, трогает плечи, втискивается между ног. Ему мало поцелуев, дурное толкает его вперед, хочется растечься по жаркому телу, почувствовать целиком. — Наруто, я не... — Шшш... Он не дает Саске договорить — сам понимает, что тот слишком слаб для подобного. Но Наруто это нужно, чтобы знать, что Саске жив. — Да жив, жив я, — тихо откликается Саске. Наруто осторожно толкает его, заставляет лечь на землю, нависает. Легко целует его лицо, облизывает ухо, пощипывает губами подбородок, языком обводит кадык и скользит ниже, к границе белой ткани, фиксирующей ребра. Замирает ненадолго, прижавшись ухом и вслушиваясь в заполошный стук сердца. Саске гладит его затылок, пропуская волосы между пальцев, и поднимает бедра. Наруто расстегивает ширинку, путаясь в пальцах и ткани, в собственных чувствах и эмоциях, тонет в собственной жажде, от нетерпения кусает твердый живот. Саске вскидывается, но тут же падает обратно с глухим стоном, тянет Наруто за волосы к себе, жалящими поцелуями заставляет забыть о пережитом ужасе. Наруто почти забыл, но это именно, что почти. Нужно что-то еще. Не отрываясь от настойчивых губ, сдергивает штаны и сталкивает их бедра. Обхватывает члены ладонью, дрочит размашисто, с оттягом. Саске замирает, напряженный, скованный, боится лишний раз пошевелиться. И это цепляет еще сильнее, такая неподвижность, словно он действительно собрался умирать. Глаза застилает пот или черт знает что, Наруто рычит от злости, возбуждения и страха. Кусает Саске за губу, тот слабо дергается, и такой отклик остается почти незамеченным. Наруто кусает его сильнее. За шею, потом снова, оставляя красные отпечатки зубов. Саске тихо стонет, и Наруто кусает его снова — ему нужно видеть реакцию. Удовольствие растекается жидким огнем по позвоночнику, по бедрам, немеют лодыжки и слабеют руки. Наруто дрочит еще более неистово, Саске мечется под ним, облизывает губы, глухо стонет. Наруто слизывает каплю пота с виска, отстраняется — Саске выглядит достаточно живым со своими красными щеками, искусанными, уже не белыми губами, наливающимися кровью укусами и дергающейся веной на шее. В такт сердца — Наруто чувствует его своей грудью. Накатывает что-то дикое и необъяснимое, Наруто прижимается губами к вене, ведет ее языком, глотая пульсацию, напитываясь ею, поглощая и сам пульсируя в унисон. В животе разжимается огненная пружина, доходит до головы, выжигает разум. От шквала захлестнувших чувств Наруто впивается зубами в шею, рядом с веной, слишком сильно. Кровь льется в рот, Наруто глотает теплую жидкость, убеждающую его, что Саске не умер, и от этого понимания кончает. Саске громко стонет ему в ухо. Сердца колотятся с перебоями, и Наруто не знает, чье заполошнее. Он слизывает с губ теплую солоноватую влагу и чувствует на пальцах их смешавшуюся сперму. Саске определенно жив. А с остальным он справится.