Вожделение

      Драко, осторожно, чтобы не разбудить Гарри, выскользнул из их спальни, накинув на себя мантию-невидимку. Каждый вечер он обещает себе, что это в последний раз… Неправильно… Противоестественно… Он попал в липкие сети вожделения… Драко задыхался от желания, сладкой истомой туманившего сознание. Что сомнамбула, он шёл в сторону спальни отца, проклинал свою низменную похоть, но не мог отказаться от болезненной тяги к своему родителю… Гарри как-то спросил его: «Как это, любить своего отца?». Тогда, учась в Хогвартсе, он не воспринимал серьёзно свою тягу, это казалось мимолётным увлечением… И вот, спустя много лет, вернувшись в стены Малфой-Мэнора, это болезненное притяжение вспыхнуло вновь…       Первым желанием было бежать… Бежать как можно дальше от объекта своего желания, заглушить противоестественную тягу расстоянием. Но Гарри в его положении должен находиться в пределах подпитки от родового камня Малфоев. Гарри… Скорее уж Гарриета. Семь месяцев назад Гарри выпил оборотное зелье. В аврорат, где они с Гарри трудились в следственном отделе, обратились представители маггловской полиции с просьбой помочь им поймать маньяка, уже второй месяц терроризирующего пригород Лондона. Было принято решение ловить на живца, из Гарри получилась просто красотка, конечно, у Драко снесло крышу, и он воспользовался ситуацией. Только вот наутро чары не развеялись, с ним по-прежнему делила постель Гарриета. А это означало лишь одно, Гарри понёс. Они, конечно, планировали в будущем завести наследника, но здесь ключевое слово: «в будущем».       Больше всего обрадовался этой новости отец, Люциуса стало много в их жизни. Он появлялся три раза в день, следя, как питается папа его внука, дошло до абсурда, он начал кормить его с ложечки, постоянно подсовывая лакомства, такие как селёдка со сгущёнкой, брр… Как это можно есть? А уж когда у Гарри-Гарриеты появился животик, Люциус мог часами просиживать, прислонившись к пузику, рассказывая внуку сказки. Со второго триместра беременности они переехали в Малфой-Мэнор. Характер Гарри-Гарриеты основательно испортился, и она отлучила виновника своего состояния от тела.       Он скучал по своему Гарри, по его тугой податливой попке, по аккуратному члену, безотказному телу. По Северусу, который от постоянных истерик Гарри в Мэноре предпочитал не появляться, прикрывшись поездкой за редкими травами в джунгли Африки. Драко уже впору было дрочить в купальне, словно прыщавому юнцу. Что, признаться, он и делал, облокотившись рукой о стену купальни, когда стена от его нажима отъехала в сторону, открывая тайный проход.       Накинув халат, он пошлёпал босыми ногами по пыльному ходу, люмос, очищающие чары – и он упёрся в тупик; надавив рукой на механизм, он вышел в нишу, прикрытую гобеленом, отодвинув его, он оказался в спальне отца. Замер от неожиданности, ему бы уйти, но глаза жадно блуждали по сплетённым на кровати телам. Как два хищника, они боролись за главенство в этой схватке, перекатываясь на кровати. Их волосы тяжёлыми волнами мелькали, словно день и ночь. Тёмный лорд рыкнул, выпустив магическую силу, пеленая чёрными жгутами силы отца, распиная его на кровати. Первым порывом было выхватить палочку… Которая благополучно забыта в комнате. Но дальнейшее… Тёмный лорд стал покрывать поцелуями тело строптивого любовника, опускаясь ниже…       Сила заклубилась, втягиваясь в своего обладателя, освободившийся от пут Люциус намотал волосы Тёмного лорда на руки, приподнимаясь на кровати и вжимая его голову в свой пах. Объятый страстью отец был прекрасен, глаза полуприкрыты, он инстинктивно прикусывал нижнюю губу, постанывая от желания и подаваясь бёдрами к источнику наслаждения. Драко отчётливо понял, что он хочет, чтобы отец плавился от желания в его руках, и от осознания своего низменного порыва пах закрутило сладкой истомой. Он накрыл рукой свой распирающий желанием член, жадно шаря взглядом по телу отца. Борясь с желанием впиться в губы поцелуем, ловя стон оргазма, Драко просто держал в ладони свой член, чувствуя, как тот пульсирует от переизбытка охвативших его эмоций, пачкая полу халата тёплым семенем при виде отца, кончающего в горло Тёмного лорда, взяв его голову в захват своими бёдрами.       На ослабевших дрожащих ногах он скрылся за гобеленом, и лишь прислонившись к холодной мраморной стене в своей купальне, он позволил себе осознать произошедшее. О, Мерлин, он только что дрочил на своего отца, и это было захватывающе… Пах снова налился желанием, а тело скрутило сладкой истомой, он прикрыл глаза, представляя, что это он доводит отца до оргазма. Драко огладил свой член и излился на мраморный пол купальни. Очищающие чары – и он вернулся в супружескую постель, но стон отца и его пылающее страстью тело преследовали его наваждением, стоило лишь прикрыть глаза. «Это минутная слабость», – подумал он, проваливаясь в беспокойную дрёму, – «Завтра я проснусь, и вожделение схлынет».       А утром стало лишь хуже, привычка отца взъерошивать его волосы воспринялась как ласка, он еле сдержал чудом не вырвавшийся стон. Он жадно ловил движения отца, понимая, что должен обладать этим совершенством. К вечеру тяга усилилась настолько, что он, взяв мантию-невидимку, скользнул в покои отца, затаившись за гобеленом, ждал, когда комнату наполнят страстные стоны. Это стало его болезненным наваждением, каждый вечер приходить сюда и видеть отца в объятьях другого, представляя, что это он делит с ним ложе, а не Тёмный лорд. Ревность болезненно распирала грудь, смешиваясь со сладкой патокой желания, наваждением закипая в крови. Умом он понимал, что не стоит себя мучить, но не мог отказаться… Вожделение было сильным, каждый вечер приводя его в спальню к отцу.       – Люси, а ты знаешь, что у наших игр есть зритель? – прошептал Тёмный лорд, прикусив ушко Люциуса.       – Тинки? – хмыкнул он в ответ.       – Твой сын… Ты заметил, каким голодным взглядом он поедает тебя в последнее время?       – Он сейчас здесь?       – Прячется за гобеленом, но стоит тебе застонать, и он, скрытый мантией-невидимкой, приблизится к кровати, чтобы поедать тебя взглядом.       – И что ты об этом думаешь?       – Хм, я хотел узнать твоё мнение, – лорд продолжал покусывать его ушко.       – Это так неправильно… Противоестественно… Но, Мерлин, это так заводит… Пусть смотрит.       – А ты хотел бы большего?       – Хм, а кто говорил, что я только твой?       -Я хотел бы попробовать…       – О, мой лорд, Вы предлагаете мне изменить вам? – Люциус потёрся о его бедро своим стояком. – Или Вы хотите, что бы я изменил Вам? – он накрыл своей рукой возбуждённый член Тёмного лорда, размазывая по головке капельку смазки.       – Я просто устал тебя ревновать, постоянно боясь, что наскучу тебе…       – А теперь слушай сюда, – извернувшись, Люциус вжал лорда лицом в кровать. – Ты слишком много болтаешь, и у тебя слишком аппетитный задок, от которого я не собираюсь отказываться. И, да, я не против разнообразия, но вместе с тобой, мой лорд.       Драко смотрел, как отец оглаживает тело Тёмного лорда со спины, скользя губами по спине, ревность сжимала его душу, закручиваясь болезненным возбуждением в паху. Он сглотнул, видя как отец, разведя ягодицы лорда, припал к дырочке губами… Это он должен сейчас стоять на кровати, открывая себя для языка отца… Это он должен сжимать костяшки пальцев добела, хватаясь за шёлк простыней… Это с его губ должен срываться стон… Но он тут, а они там, боль от несбыточных желаний терзает нутро, а он стоит, не в силах отвести взгляд… Оглаживает свой пах, закусив до боли губу, удерживая стон, и горькие слёзы наполняют глаза.       – Драко, – оторвавшись от Тёмного лорда шепчет отец, смотря на него.       Но это невозможно, он ведь под мантией-невидимкой.       – Сынок, сними мантию и подойди сюда, – голос отца пропитан нежностью, он словно Сирена, лишает воли, завлекая к себе. – Ты можешь уйти, и я сделаю вид, что тебя здесь не было, или присоединяйся…       Голос отца искушал… Драко дрожащими руками снял мантию и, встретившись взглядом с отцом, шагнул к нему, что в омут с головой. Его потряхивало от волнения.       – Ммм, сладкий, – поцеловал его отец. – Ты ведь не против, что мы попробуем тебя оба?       Тёмного лорда Драко побаивался, но если чтобы возлечь с отцом ему придётся и с ним делить ложе, он согласен. Драко лишь утвердительно кивнул головой, слова застряли в горле от переизбытка эмоций.       Он отдался на волю двух пар рук, зажатый с обеих сторон разгорячёнными телами, чувствуя, как вместо крови в венах вскипает лава, пульсирует в голове, выжигая все мысли… «Мой сладкий мальчик», – шепчет отец в губы, покрывая его лицо невесомыми поцелуями. Он прогибается в спине, стараясь сняться с пальца, который скользнул в его анус. «Ммм, какой узкий, словно девственник», – шепчет ему Тёмный лорд на ухо.       – Судя по тому, что Сева предпочитает снизу, и как он обхаживал Гарри, мой мальчик до сего дня был сверху… Ведь так, мой сладенький?       – Да, – хриплый стон царапает горло.       – Просто доверься, – шепчет отец, толкая на кровать, нависает сверху, опускается поцелуями к животу. Разворачивается, перекидывая ноги через лицо, и перед Драко подрагивает возбуждённый член отца, маня наливающейся капелькой смазки на головке члена. Он тянется к нему, испытывая жажду ощутить его вкус у себя во рту… Вся вселенная сосредоточилась в этой капельке, и он слизнул её языком, чувствуя, как по телу прошёл разряд… Это отец вобрал его член… И он толкнулся, стараясь глубже засадить в податливое горло и одновременно принять в свой рот как можно глубже налитую плоть отца. Вогнать и вобрать – пульсировало в голове, и лёгкий дискомфорт от пальца, скользнувшего меж ягодиц, отходил на второй план. Вогнать и вобрать…       Драко уже был на подходе, когда отец сдавил основание его члена колечком, он распахнул глаза, возвращая себе способность осмысливать происходящее… И задохнулся от нахлынувшего восторга, увидев, как член Тёмного лорда входит меж ягодиц отца. Горькое чувство ревности, преследующее его в последнее время, растворилось в этом восторге, закручиваясь коктейлем невиданных чувств. Он потерялся в океане эмоций, сливаясь единым организмом со своими любовниками, чувствуя эмоциональное единение. И стало неважно, что это не он проникает в своего отца, он ощущал отголоски эмоций, сильнее разводя бёдра руками, открывая себя перед отцом. Он с жадностью принимал скользящие в его нутро пальцы, желая скорее ощутить в себе член.       Но вот всё кончилось, отец бросил терзать его член и попку, отстранившись от него, он, кажется, даже захныкал недовольно. «Тише, сладенький», – голос отца сквозь стук сердца в висках. Нежные объятья самого близкого человека во вселенной, он лежит на отце, убаюкиваемый мерным шёпотом, и не сразу понимает, что от него хотят. «Сядь и приподними попочку», – просит отец. И вот он в позе наездника принимает в себя член отца. Распирающий внутренности член приносит чувство удовлетворения… Его не оттолкнули… Его желают… Появляется потребность доставить самому родному человеку удовольствие, и он пытается подвигаться на члене. «Ещё не время», – шепчет отец, обнимая и вовлекая в поцелуй. Осознание того, что он нанизан на член отца, который сейчас терзает его губы, пульсирует в висках, делая тело невесомым, он теряется в ощущениях.       Пальцы Тёмного лорда, проникающие в его занятый анус, возвращают в реальность. Страшно… Он пытается зажаться, но подбадривающий голос отца: «Доверься нам», расслабляет… Жадные губы отца, нежные руки его, он отдаётся в их власть, стараясь максимально, сосредоточится на них. Из груди вышибло воздух, а в глазах появились слёзы, когда в него втиснулся второй член. Любовники дали ему привыкнуть, а потом стали двигаться, задевая что-то внутри, заставляющее тело прошибать разрядом наслаждения… А потом отец снял колечко-ограничитель с его члена, и он забился в сладком бесконечном спазме и, кажется, кричал от охватившего его блаженства, срывая голос, и темнота…       – Люси, сдаётся, мы перестарались.       – В самый раз, мой лорд, – Люциус развёл бёдра Тёмного лорда.       – Сколько раз просил, без лорда, просто Том.       – Ммм, меня заводит мысль, что я трахаю Тёмного лорда… И, да, это звучит усладой для моих ушей. А теперь раздвинь пошире ягодицы, я продолжу то, с чего начал вечер…       Драко проснулся, но боялся открыть глаза, чтобы не спугнуть ночное наваждение… Ему приснился такой сон… Он пошевелился, поняв, что зажат меж двух тел… Открыл глаза, понял, что это был не сон, и сладкая истома всколыхнула душу. Он не знал, как теперь выходить из этой ситуации. Но одно знал точно, он никогда не откажется от болезненной страсти к своему отцу… От этой патоки тягучего вожделения.