Всеобъемлющее Небо

      Каждым человеком движет чувство собственной значительности, это было и остается непреложным фактом. Само ощущение власти опьяняет каждую клеточку тела, купая сознание в неге самодовольства. Как же приятно осознавать, что твое слово — закон, и люди в любом случае будут вынуждены подчиняться. Всех недовольных, осмелившихся в открытую или тайно противостоять твоим решениям можно попросту уничтожить, так же как и абсолютно всех неудобных. Как же приятно наблюдать, как окружающие вынужденно лебезят перед тобой, простилаются под твоей презрительной усмешкой, чуть ли не стоят на коленях, вымаливая у тебя прощение или подачку. Охотно кинешь этим голодным собакам кость, становясь для них богом. Люди становятся лишь расходным материалом для достижения собственных эгоистических целей. Власть — упоительное чувство, с которым никому не хочется расставаться.       Не хотел с ней расставаться и Ноно Вонгола. Только Госпожа Судьба, приведшая его к вершинам теневого мира, решила спутать все карты всего одним именем. Савада Тсунаеши. Будь проклят этот мальчишка! Девятый, скрывавшийся под маской милого старичка, приложил свои силы, дабы не разорвать своими же руками Внешнего Советника, когда тот, сверкая гордой улыбкой, сообщил Боссу, что у него родился сын. Сын, мать вашу! Потомок чертового Примо! Когда шавки из Альянса прослышали об этом, тут же пошли шепотки о Десятом, достойным сменить нынешнего Босса Вонголы, а у самого Девятого жутко чесались руки пристрелить всех их самолично. Но это могло пошатнуть его авторитет, чего мужчина не мог допустить, ведь он всю свою жизнь потратил для достижения этого.       Конечно, оставалась призрачная надежда, что будущий наследник не обладает пламенем, но и она осыпалась хрустальными осколками, стоило Девятому посетить дом Савады незадолго после пятилетия малыша. Не нужно было даже проверять, уже на пороге Ноно почувствовал отчетливый отблеск пламени Неба. Увидев самого ребенка, Девятый приложил немало усилий, чтобы сдержать гримасу отвращения. Этот наивный ребенок, что сейчас пугливо сжался под хищным взглядом старческих глаз и нервно вцепился в ткань брюк отца, прячась за его ногу, в скором будущем должен будет заменить его на посту? Ну уж нет! «Не допустить, не допустить, не допустить!» — билась в голове мысль, заглушаемая сумасшедшим желанием сию же секунду сомкнуть пальцы на хрупком горле, услышать треск ломающихся в крошку шейных позвонков, увидеть как лучащиеся карамельные глаза потухнут, после чего отшвырнуть маленькое бездушное тельце в сторону и расправится со всеми свидетелями сего безумства. Но нельзя! Этим зажравшимся боссам мафиозных семей нужен лишь повод, и они тут же отбросят лживые маски, обнажив свой звериный оскал против нынешнего босса семьи Вонгола. Вместе они смогут скинуть его с престола Альянса и начнут грызню между собой за освободившийся трон.       Добродушная улыбка скрыла все его помыслы. Он все сделает, он все исправит, все будет хорошо.       Сейчас же Ноно Вонгола попивал вино в своем кабинете. От одного из потенциальных наследников он уже избавился. Это было легко. Его приемный сын Занзас был крайне вспыльчивым, поэтому хватило всего одной «случайно» оставленной на видном месте бумаги, чтобы он с пеной у рта понесся на своего отца. Ноно лишь защищался, у него не было выбора… Выслушивая слова сочувствия от немногих, посвященных в этот инцидент, глубоко внутри мужчина торжествовал, при этом всем своим видом показывая вселенскую скорбь. Для Альянса он остался чист, а Занзас навеки запечатан в ледяной тюрьме, именуемой «Колыбелью». Напрягал лишь излишне преданный варийский капитан, но и он ничего не заподозрил, а все свои силы Вария направила на поиск возможности спасения своего Босса, о котором знал лишь сам Девятый. Да даже если и найдут, ему не о чем переживать — если Занзас и вернется, информация о произошедшем в стенах особняка Вонголы немедленно расползется по миру мафии, а после такого Альянс просто не примет озлобленного на весь мир мужчину как Босса. Они сами будут умолять Ноно не покидать пост Девятого Босса Вонголы. Лицо мужчины исказила ироничная усмешка. Чувство собственного превосходства согревало душу, а наблюдать как марионетки пляшут под его дудку, не замечая не только кукловода, но и ведущие к нему нити, весьма забавно.       Оставался Савада. Ухмылка в мгновение ока слетела с его лица, а на скулах мужчины заиграли желваки. Почему этот неудачник все еще жив? Он же специально тайно ото всех уничтожил приказ о наблюдении за Савадой, ранее подписав его на глазах изумленного Емитсу. Очередная деталь его плана в копилке. Мужчина в благодарность за сей широкий жест взвалил на себя еще больше обязанностей, работая на износ и все реже появляясь дома. Поначалу Ноно рассчитывал, что неприятели Вонголы непременно нападут на неокрепшего наследника и уничтожат его. Время шло, а известий о трагической гибели будущего Десятого не приходили. Отчаявшись, мужчина под покровом ночи покинул особняк, дабы встретиться с местным отребьем, свободными наемниками. Однако их группа пропала без вести. Как и все отряды убийц, посланные вслед за ними. Ноно что-то упустил. Откуда у мальчишки взялись защитники не знал никто из его доверенных шпионов. Но из этого выходило одно — о мире мафии защитнички знают, но в него не ввязываются, а значит, если рядом будет присутствовать человек из Вонголы, они не высунутся, а значит не будут помехой.        — Циссия, отправь ко мне Реборна, — по громкой связи приказал секретарше Ноно и, откинувшись в своем кресле, блаженно прикрыл глаза. Что ж, теперь у него есть и другой план, осталось лишь обдумать некоторые детали.       В кабинет без стука вошел высокий статный брюнет. Дорогой деловой костюм черного цвета сидел как вторая кожа, выгодно подчеркивая все достоинства его фигуры. На его фоне ярко-желтая рубашка выглядела почти вызывающе, а заостренные черты лица, частично скрываемые в тени широкополой шляпы лишь завершали образ опасности, таившейся в этом человеке.        — Зачем, собственно, меня пригласили? — посетитель удобно расположился в кресле напротив Ноно и закинул ногу на ногу. Девятый радушно улыбнулся. Реборн был одним из немногих, кто знал истинную личину старика. Брюнету Ноно доверял безоговорочно.        — Я хотел поговорить с тобой о Саваде.        — Неужели ты наконец-то решил отправить меня убить мальчишку? — Реборн жадно подался вперед, ловя малейшие изменения на лице своего Босса.        — Замечательное предложение, но нет. Ты же знаешь, что твой почерк в этом деле сильно выделяется, тебя сразу заподозрят и мне придется тебя убить. Я хотел попросить тебя стать его репетитором, — Девятый сложил руки на столе, ожидая реакции от посетителя.        — Меня? Лучшего киллера в мире? — чуть выгнув бровь, Реборн откинулся обратно в кресло и вопросительно уставился на Босса.        - Да, именно ты, — глаза старика лукаво блеснули, — Альянс требует от меня действий, требует, чтоб наследника подготовили лучшим образом, и ты идеальная кандидатура на эту роль.        — Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочешь, чтобы я взялся за дело?        - Да, вот только… — губы Девятого изогнулись в хищной усмешке. — Вот только ты обучишь его лишь бесполезным мелочам, и подберешь ему самых непригодных для этой роли хранителей.        — Вот как, — Реборн только усмехнулся, — а если в процессе тренировок он нарвется на серьезного противника…        — То ты не имеешь права вмешиваться, ибо остаешься Аркобалено, — закончил его мысли Девятый, взглядом указывая на покоящуюся на груди желтую пустышку. Реборн чуть заметно поморщился. Хоть изобретение Верде и смогло вернуть нынешнему поколению проклятых младенцев их истинную форму, осознание того, что твоя жизнь принадлежит тебе не полностью омрачало будни мужчины.       Ноно извлек из ящика богато украшенного стола ненавистную ему фотографию и протянул ее брюнету.        — А он симпатичный… — протянул киллер, скользнувшие по изображению миловидного шатена глаза опасно потемнели. Ноно усмехнулся, он прекрасно знал о бисексуальности своего подчиненного.        — Делай, что хочешь. Будет даже лучше, если у мальчишки пропадет желание жить.        — Как скажете, Босс — картинно козырнул Реборн, прежде чем скрыться за дверью. Ноно устало потер виски, но в его душе царило самодовольство. Теперь все точно будет хорошо.