Однажды в новогоднюю ночь...

      Неделя, ставшая для рыжего Зальцмана сказочной, для остальных прошла так же, как и любая другая: друзья, как обычно, ходили в универ, иногда гуляли и развлекались после пар, делали домашнее задание… Словом, жили обычной жизнью.       Лишь для Кира привычный быт сильно изменился. Первую ночь своего «бездомия» он провёл на центральном вокзале: шумном, грязном и вечно полном людьми. Постоянно открывающиеся и закрывающиеся двери создавали жуткие сквозняки, от которых не спасал даже выданный Марком плед, поэтому уже под вечер воскресенья Артемонов стал «счастливым» обладателем надрывного кашля, насморка да и всех остальных симптомов простуды в придачу. Ночь с воскресенья на понедельник только усилила зарождающуюся болезнь, поэтому парень срочно принял меры: купил в аптеке какое-то противопростудное снадобье и с самого открытия универа, то есть с семи утра, отпаивал себя горячим чаем в столовой.       Это дало эффект, и на парах Кир сумел скрыть от одногруппников, а самое главное, от Марка, своё недомогание. Когда учебный день завершился, Вдовины, отчаянно желающие подольше не возвращаться домой, отправились гулять в центр, пригласив с собой и Артемонова. Несмотря на бурные протесты друга, брат с сестрой угостили его обедом в кафе, обеспечили запасом лекарств от кашля и одарили ещё одним пледом, который Алина втихаря вынесла из дома.        – Спасибо вам огромное, правда, – Кир смущённо опустил глаза. – Не люблю доставлять кому-либо хлопоты.        – Глупости, – Влад дружески похлопал его по плечу. – Нам это совсем нетрудно.        – Завтра родители с тётей Машей собираются в театр вечером, – добавила Алина, поправляя Артемонову воротник. – Заходи к нам, хоть душ примешь и в тепле посидишь.        – Да, от меня, наверно, воняет как от помойки, – грустно вздохнул парень, неосознанно делая шаг назад. – Какой день уже не моюсь…        – Я совсем не это имела в виду, – Вдовина тут же покраснела и отвела глаза. – Но в любом случае, заходи. Боже, я вообще не представляю, как можно ночевать на вокзале! Там же и обокрасть могут, и воняет страшно, и дует!        – К вони и сквозняку привыкаешь, – ответил Кир, не сдержав, однако, очередного приступа кашля. – А вещи я в камеру хранения сдавал. Видели бы вы, как на них «постоянные жители» вокзала смотрели…        – Влад, вон уже папина машина, – шатенка дёрнула брата за рукав, кивая на сигналящий им серебристый фургончик. – Нам надо идти.        – Да, я сейчас, – Вдовин пожал руку другу и спросил: – Тебе точно больше ничего не надо?        – Одна только просьба, – Артемонов улыбнулся, махнув рукой Алине, – не говорите ребёнку, что я весь из себя такой бездомный. Если спросит, скажите, что всё хорошо. Я хочу, чтобы он нормально побыл с отцом без всяческих волнений обо мне.        – Ладно, я понял, – скрепя сердце, согласился Влад. – Удачи.       Помощь от Вдовиных помогла Киру продержаться ещё одну ночь без особого ущерба для здоровья. Проснувшись рано утром, он вновь приехал в универ почти к самому открытию и до начала пар просидел в столовке, делая домашнее задание. В этом смысле лишение крова даже пошло парню на пользу: желание играть в компьютерные игры совершенно угасло, а вот к домашке, наоборот, появилось вдохновение. Больше всего засветить хорошую подготовку Артемонов хотел именно перед Котовой, но как назло, в понедельник Лера не пришла, поэтому он втайне надеялся увидеть её сегодня.       Вторник прошёл как обычно: пары, переноска Нади между этажами, Марк, восторженно повествующий об очередном приключении и… отсутствие Котовой. Кир старался абстрагироваться от этого факта, но мысли не слушались, и почти весь вечер, кстати, приятно проведённый у Вдовиных, парень размышлял о причинах, побудивших старосту пропустить целых два дня, ведь это было для неё немыслимо. Хотя, может, приболела? Или уехала ненадолго? Или ещё что-то?..       Однако подобные догадки Артемонова не устраивали. Когда Лера не появилась и в среду, он твёрдо решил раздобыть номер телефона девушки и разузнать, в чём же дело. После принятого у Вдовиных душа он вновь чувствовал себя человеком, и был готов даже подойти ради этого к куратору, но не понадобилось: в четверг Лера всё-таки появилась.       Из-за того, что девушка опоздала, поговорить с ней перед началом пары Киру не удалось. Всё занятие он не сводил с неё взгляда, пытаясь найти подтверждение тому, что всё в порядке, но с каждой секундой всё больше убеждался в обратном. Котова заметно нервничала: постоянно поглядывала на часы, нетерпеливо клацала ручкой, путалась в ответах, словом, всем своим видом показывала, что мыслями находится где-то далеко отсюда.       Когда звонок, наконец, прозвенел, она первой выскочила из аудитории и поспешила к лестнице. Артемонову удалось догнать её только на тринадцатом этаже, где девушка, наконец, остановилась, поджидая лифт.        – Куда ты собралась? – вопросил он, переводя дыхание. – У нас же ещё три пары!        – Я на них не пойду, – отчеканила Лера, стараясь не сталкиваться с собеседником взглядом. – Оставь меня.        – Он опять к тебе пристаёт? – Кир сделал шаг вперёд и развернул Котову к себе. – Скажи только слово, и я…        – Это не твоё дело, ясно?! – Лера резко дернулась, отталкивая его руку и запрыгивая в подъехавший лифт. – Отстань от меня, просто отстань!       Последнее она выкрикнула уже сквозь слёзы, а затем дверцы кабины съехались, и лифт неторопливо двинулся вниз, унося с собой и девушку, и окружавшие её тайны.       Первые несколько секунд Артемонов стоял неподвижно, осмысливая всё произошедшее, а затем площадка стала понемногу заполняться людьми, и это заставило парня вернуться в реальность. Бежать за Котовой было уже поздно, поэтому Кир, вздохнув, пошёл вниз на следующую пару.       Занятие было лекционным, поэтому особого участия от студентов не требовалось, и парень смог беспрепятственно предаться размышлениям, отвлекаясь только на Марка, вовсю делящегося впечатлениями от времяпровождения с родителем. Счастье Зальцмана, всю неделю сиявшего как ясное солнце в безоблачный день, значило для Артемонова очень многое, поэтому он делал над собой усилие и казался гораздо менее хмурым и встревоженным, чем был бы в отсутствие жизнерадостного рыжика.       Уже после окончания занятий, прогулочным шагом направляясь к дому Котовой, парень пришёл к выводу, что ощущает к Марку и к Лере примерно одинаковое чувство беспокойства и привязанности.        – Значит ли это, что я люблю её? – тихо спросил он сам у себя. – Слишком сложный вопрос…       Оказавшись около уже знакомой многоэтажки, Кир осмотрел пейзаж и задумчиво вздохнул. Дальнейшего плана действий у него не было: номер телефона он так и не раздобыл, квартиры девушки не знал… Да и в подъезд так просто не попадёшь: на двери домофон, а внутри наверняка вахтёрша…       Некоторое время Артемонов просидел на детских качелях, находящихся тут же рядом, но вскоре был изгнан какой-то бабкой, громко запричитавшей о том, «что такие вот оболтусы и ломают всё, что построено для деток». В другое время парень покрыл бы обидчицу матом или изобрёл бы способ подействовать ей на нервы, но сейчас настроения на это не было, поэтому он просто ретировался с «поля боя» в ближайшую небольшую кафешку со скверным сервисом, но зато с доступными ценами. Решив тут же и пообедать, Кир сделал заказ и вновь задумался. За всё время после Лериного бегства с пары желание ей помочь успело перерасти в потребность понять, что же её беспокоит. Парень резко ощутил вдруг жгучее желание вновь увидеть свою старосту, услышать её голос, пусть даже и ругающий его за очередное вмешательство, снова взглянуть в глубокие зелёные глаза, почувствовать её ладошку в своей…        – Блин, а ведь хотел же не влюбляться… – протянул он, наконец, закончив анализ собственных симптомов. – Всё-таки я хронический кретин.       Вскоре принесли обед, оказавшийся не столько вкусным, сколько просто съедобным. Поглотив его, Артемонов почувствовал просто жуткую сонливость и решил заказать ещё и кофе, чтобы не вырубиться по пути на ставший уже родным вокзал. Ароматный напиток, однако, не помог, и парня сморило там же, за неприметным столиком в самом углу заведения.       Растолкала его сердитая официантка, бросившая на стол книжечку со счётом и сообщившая, что кафе через десять минут закрывается. Выложив необходимую сумму, Кир взглянул на часы и присвистнул от удивления, ведь проспал он почти четыре часа. Собрав свои пожитки, парень вышел на улицу и с наслаждением потянулся: прошлой ночью на вокзале было особенно шумно и хоть как-то выспаться ожидаемо не удалось, поэтому эти четыре часа сна в теплом и относительно тихом месте были просто подарком судьбы. На улице успело уже стемнеть, но холода почти не ощущалось, и Артемонов принял это за хороший знак. Решив пройтись до центра пешком и сэкономить деньги, Кир завернул в Лерин двор, чтобы в последний раз попытать счастья. Надеяться на встречу сейчас, в почти девять вечера было более чем глупо, но Артемонов всё равно шёл, улыбаясь и не думая ни о чём.       Во дворе горело всего несколько фонарей, освещавших детскую площадку, сейчас абсолютно пустынную, и часть пространства перед подъездом Котовой. Какая-то девушка как раз поднималась по ступенькам, чтобы войти, и Кир на секунду решил проскользнуть внутрь следом за ней, но тут же вспомнил, что не знает номера Лериной квартиры. Хотя, может, ночь в подъезде даже лучший вариант, чем опостылевший уже вокзал? К тому же, судя по крыше, у этого дома явно есть чердак…       Пока парень размышлял над всем этим, ситуация у подъезда изменилась: какой-то мужчина догнал пытавшуюся открыть дверь девушку и, развернув её к себе, начал что-то быстро говорить. Артемонов нахмурился: ситуация показалась ему до боли знакомой. Да и голоса, раздававшиеся всё громче, тоже…        – Я не желаю тебя видеть! – вскрикнула, наконец, девушка достаточно громко, чтобы Кир мог её услышать.        – Зато этого желаю я, ты усекла?! – гаркнул собеседник, грубо сжимая её запястье. – Смотри на меня, когда я с тобой говорю!       Заставляя девушку поднять глаза, он резким движением смахнул капюшон с её головы, и в этот момент Артемонов отбросил всякие колебания, решив вмешаться. Стремительно приближаясь к парочке, он корил себя только за то, что не остановил это раньше, не поверил памяти на голоса, упорно твердившей, что перед ним не кто иные как неонацист Виктор и Лера, его Лера, абсолютно беззащитная перед этим выродком.       Всё случилось очень стремительно: Котова вскрикнула от боли, когда обидчик сильно сжал её руку, а Кир в это время подскочил сзади и нанёс стремительный удар, заставив Виктора разжать захват и пошатнувшись, едва не скатиться с лестницы кубарем.        – Если девушка сказала, что не желает тебя видеть, то включи мозги и убирайся! – гневно произнёс он, сталкиваясь взглядом с полными ненависти глазами соперника. – Ты не мужик, если только и можешь, что грубой силой воздействовать!        – Опять ты? – прошипел бритоголовый, сплевывая в сторону. – Ты у меня уже в печёнках сидишь!        – Как и ты у меня, – отозвался Артемонов, сжимая кулаки. В том, что они сейчас подерутся, он уже не сомневался и теперь только раздумывал, как же лучше напасть.       Несколько секунд звенящую тишину нарушали только всхлипы дрожащей от ужаса девушки, а затем скинхед без всякого предупреждения бросился на соперника, и они сцепились как разъярённые псы, дерущиеся за кость. Кир успел заметить, как Лера скользнула в подъезд, и после этого окончательно отдался драке, уже не беспокоясь за безопасность одногруппницы.       Как ни обидно было это признавать, но Виктор явно был сильнее. Даже несмотря на то, что сегодня он по каким-то причинам не использовал кастет, удары всё равно были ощутимые, а уклоняться получалось далеко не ото всех. Ловкость спасала Артемонова только первое время: потом скинхед стал разгадывать его трюки. Будто издеваясь, он теснил соперника, даже не прикладывая особых усилий. Лишь несколько раз удары Кира достигли цели, но неонацист даже бровью не повёл.        – И это всё, на что ты способен, червяк? – хрипло вопросил он, прижимая парня к одному из деревьев в палисаднике, в который они незаметно для себя переместились. – Тебя даже бить противно, до того дохлый!       Тяжело дыша, Артемонов поднял на противника глаза и вдруг со всей силы лягнул его коленом в живот. Виктор отшатнулся и закашлялся, а Кир, чувствуя возможность победить, набросился на него с новыми силами, которые, однако, сильно преувеличил. Удары не принесли накачанному скинхеду особого вреда, но зато здорово его разозлили. Уклоняясь от последующей атаки, Артемонов споткнулся о какой-то корень и, нелепо взмахнув руками, рухнул на землю, тут же пребольно ударяясь головой обо что-то, что впоследствии оказалось железным штырём, торчащим из земли.       На какое-то время весь мир перестал существовать: звуки исчезли, изображение стало напоминать древний черно-белый телевизор. Кир судорожно пытался вдохнуть, очнуться, встать, тщетно убеждая себя, что в противном случае Виктор его попросту добьёт, но ничего не помогало, и сознание постепенно уплывало в темноту, будто насмехаясь над своим владельцем.       Парень чувствовал, что падает в огромную чёрную пропасть. Полёт казался вечным, а лёгкие будто сдавило железным обручем: дышать не получалось. На мгновение он поверил, что сейчас попросту умрёт от удушья, но кошмар вскоре прервался, и Артемонов сумел чётко разглядеть тёмно-синее небо, огоньки звёзд на нём и склонившуюся над ним фигуру, дрожащими руками щупавшую пульс на его запястье.        – Кир, очнись, пожалуйста… – всхлипывала она, прижимая его руку к губам. – Ты же не умер, правда?        – Конечно, нет, мне ещё рановато, – прошептал он, улыбаясь и легонько стискивая ладонь девушки в своей.        – Идиот! – Лера тут же устыдилась своей тревоги и поспешно стала вытирать слёзы. – Ну что за непроходимый тупица! Ну вот скажи, что в словах «отстань» и «не вмешивайся» тебе не понятно? Я же говорила…        – Пожалуйста, – мягко произнёс Артемонов, прерывая поток её восклицаний.       Девушка тут же умолкла и, пробурчав тихое «Спасибо», протянула ему руку.        – Встать сможешь?       Парень не ответил, но ухватился за её ладошку и приподнялся, тут же схватившись за голову.        – Чёрт…        – У тебя кровь, – Котова осторожно осмотрела повреждение. – Боже, какой ужас…        – Что там? – Кир изо всех сил пытался казаться весёлым и игнорировать нарастающую боль, но получалось плохо.        – Лучше тебе не знать, – ответила девушка, всхлипнув и быстро смахнув слезинки. – До квартиры дойти сможешь?        – А ты приглашаешь? – усмехнулся Артемонов, всё же вставая на ноги и опираясь на плечо Леры.        – Ну не бросать же тебя, – всхлипнула Котова, осторожно выводя его к лавочке. – Только лифт не работает, придётся пешком идти… Пятый этаж.       Из этого подъёма, показавшегося ему бесконечным, Кир помнил мало. Рюкзак оттягивал плечи, а голова болела так сильно, что в какие-то моменты парень искренне желал покинуть этот мир и не мучиться, но тихий голос Леры и её руки, поддерживающие его, помогли не сдаться. Обстановку прихожей Артемонов особо не рассматривал: скинув кеды, он по стеночке дошёл до кухни и рухнул на стул, прижимаясь лбом к холодному белому столу.       Котова ушла куда-то вглубь квартиры, и вскоре вернулась с аптечкой, из которой тут же извлекла кучу каких-то баночек, присыпок и бинтов. Осмотрев его ещё раз, она попыталась вытереть кровь ваткой, но потом махнула рукой.        – Надо смыть… Идём в ванную.       Кир послушался и так же по стеночке дошёл до соседней с кухней двери и склонился над ванной, такой белой, что даже резало глаза. Лера открыла воду, настроила температуру и принялась осторожно смывать кровь с раны. Артемонов чувствовал, как дрожат её руки, но не придавал этому значения, пока не увидел стекавшую с него воду: слишком уж красную для небольшой царапины.        – У меня что там, мозги вытекают? – весело поинтересовался он, от боли стискивая кулаками бортик ванны.        – П-почти, – прошелестела девушка, закрывая, наконец, кран и набрасывая на раненого заранее приготовленное полотенце. – Давай руку, идём обратно.       Вновь оказавшись на кухне, Кир упал на тот же стул и заплетающимся языком выразил хозяйке квартиры согласие на любую операцию, какую только она сочтёт нужной.       Котова вздохнула и принялась обрабатывать рану. Артемонов не видел её лица, но чувствовал дрожь пальцев, держащих ватку с йодом или баночку с присыпкой. В какой-то момент девушка даже воспользовалась интернетом и, видимо, убедившись, что всё делает правильно, немного осмелела. Убрав полотенце, которое Кир частично использовал как подушку, она ещё раз сверилась с образцом, найденным в сети, и осторожно забинтовала рану, стараясь не причинять пациенту боль.        – Я сделала всё, что смогла, – вздохнула она, присаживаясь на соседний стул и устало подпирая голову руками. – Как себя чувствуешь?        – Как герой, – парень поднял голову и улыбнулся, демонстрируя кровоточащую губу и медленно появляющийся фингал под глазом.        – Боже, у тебя ещё и на лице, – ужаснулась девушка. – На тебе вообще хоть одно живое место осталось?        – Никак нет, – отрапортовал Артемонов, изображая стойку смирно и тут же заходясь в приступе кашля, от которого голова заболела с новой силой.        – Ой горе ты моё… – вздохнула Лера, ставя чайник. – Что теперь с тобой делать? На ночь я тебя оставить не могу, а выгонять в таком состоянии…        – Чего он от тебя хотел? – спросил Кир, переводя тему. Этот вопрос мучил его больше всего, и парень втайне надеялся, что именно сейчас одногруппница раскроет тайну, но девушка тут же нахмурилась, внимательно прислушиваясь.        – Это не твоё дело! – бросила она, вдруг быстро устремляясь в гостиную. – Будь здесь!       Проследив взглядом за хозяйкой квартиры, скрывшейся за дверью, парень вздохнул и опять положил голову на стол. Если его сейчас выгонят, то даже добраться до вокзала будет проблемой. Ситуация критическая… Может, рассказать ей, что ему абсолютно некуда пойти? Но это будет унизительно… К тому же, она вполне может и не поверить!       Сколько времени прошло, Артемонов не засекал. Боль потихоньку стихала, позволяя, наконец, нормально думать. Кир ни секунды не жалел об этой драке, злость брала только за собственную слабость. Ведь, по сути, он проиграл. Интересно, почему же Виктор не добил соперника?       Хлопок двери отвлёк парня от мыслей. Котова вновь появилась на кухне, тут же доставая две чашки и какое-то печенье. Горячий чай помог немного прийти в себя, и Артемонов поднял взгляд на девушку, тут же покрасневшую.        – Как голова? – спросила она, опустив глаза.        – Когда ты рядом, почти не болит, – улыбнулся Кир, отпивая из чашки.        – Ты что, не флиртовать вообще не можешь? – Лера вымученно подняла взгляд. – Блин, и зачем ты только вмешался? Что же теперь делать?..       Ответить парень не успел: хозяйка квартиры вновь прислушалась и, резко вскочив, бросилась в комнату.        – Не смей за мной ходить! – бросила она перед тем, как плотно прикрыть дверь, но Артемонов уже тогда знал, что через несколько секунд нарушит этот запрет.       Осторожно поднявшись, он с удовлетворением отметил, что помощь «стеночки» больше не нужна и тихо приблизился к двери, за которой, несомненно, была разгадка тайны, мучившей его вот уже третий месяц.       Взявшись за ручку, Кир ощутил вдруг липкий страх: а что, если там её родители? Ну, что ж, тогда он извинится и уйдёт... Или, может, больной родственник? Тогда он предложит помощь… Или может… Чёрт, да неважно!        – Лер, я вхожу, – произнёс он достаточно громко, чтобы она услышала, и достаточно поздно, чтобы не успела его остановить.       Комната оказалась самой обычной. Никаких родителей или больного родственника тут не было. Аккуратно застеленный диван, несколько шкафов, стол с ноутбуком и универскими тетрадками, детская кроватка… Стоп, что?!       Артемонов замер, вглядываясь в этот чужеродный, по его мнению, предмет. Зачем это здесь? Не может же быть, что… Факты вдруг резко сложились в его голове: академ, вернулась из академа, требующий чего-то Виктор…        – Не может быть… – неосознанно прошептал он, облокачиваясь на шкаф. – Всё это время…       Лера, до сих пор стоящая к нему спиной резко обернулась, и Кир смог, наконец, разглядеть крошечное живое существо у неё на руках.        – Да! Да, я мать-одиночка! Это ты хотел обо мне узнать? – закричала она, прижимая ребёнка к себе и заходясь слезами. – Ну зачем ты только пришёл? Ты вечно лезешь не в своё дело!       Напуганный громкими криками, малыш жалобно заплакал, но Котова была не в состоянии его утешить. Сжавшись в комочек, она сама всем своим видом просила поддержки, в то же время ощетинившись, как ёж, и не желая её принимать.       Атремонов тем временем пришёл в себя. Мозаика в его голове, хоть и немного болевшей, сложилась почти полностью, и парень был готов взять ситуацию под свой контроль.        – Доверься мне, – прошептал он на ухо дрожащей девушке, ненавязчиво забирая у неё плачущего ребёнка. – Так, кто ты у нас, мальчик или девочка? – вопросил уже у маленького человечка, которого держал на руках. – Судя по розовому костюмчику, явно не мужик! Ну же, переставай плакать, а то будут морщины. Вон, нос уже искривился!       На этих словах малышка вдруг перестала кричать, напряжённо вглядываясь в новое лицо и пытаясь решить, представляет ли оно опасность.        – Ну вот, сразу видно, что женщина, – Кир осторожно покачал крошку на руках, искренне и по-доброму улыбаясь. – Не бойся, я тебя не обижу, и сразу же верну твоей маме, как только она прекратит истерику и пойдёт умоется…       Лера поспешно вытерла слёзы и бросилась в ванную. Малышка, увидев, что мама убегает, вновь заплакала, но Артемонов быстро отвлёк её щелчками пальцев и смешными рожицами. Когда Котова вернулась, то обнаружила дочку задорно хохочущей и абсолютно счастливой.        – У тебя хорошо получается, – всхлипнула она, когда парень подошёл ближе, чтобы вернуть девочку. – Она никогда ни к кому так быстро не шла на руки…        – Отличает хороших людей от плохих, – произнёс Кир, отходя в сторону и давая, наконец, волю кашлю. – Хоть бы я только её не заразил.       Лера усадила малышку в стоящий между диваном и окном манеж и, убедившись, что дочь увлечена игрушками, увела парня на кухню, в этот раз, однако, оставив дверь в зал открытой.        – Что ты намерен делать? – вопросила она, когда чай был вновь налит. – Побежишь в универ и всем расскажешь?        – Это последнее, что я бы когда-либо сделал, – ответил Артемонов так же серьёзно. – Почему ты всех и всё воспринимаешь в штыки?       Вопрос застал девушку врасплох. Не зная, что ответить, она вновь заплакала, закрыв лицо руками. Кир придвинулся ближе и ненавязчиво приобнял одногруппницу, будто предлагая себя в качестве «плакательной жилетки». Котова воспользовалась предложением, и несколько минут просидела, уткнувшись в грудь своему позднему гостю, который тем временем блаженно улыбался, поглаживая её по голове.        – Ты умница… – прошептал он так ласково, как только мог. – Так долго продержалась в подобной ситуации. Не пойму, правда, с кем ты её оставляла.        – Она была у моих родителей всё это время, – Лера вновь отошла умыть лицо. – Мама сидела с ней, так как сейчас не работает, а я вечерами приезжала и на выходные её забирала. Но недавно родители купили дом за городом. Мама сказала, что как только они продадут городскую квартиру и переедут туда жить, мне придётся самой обо всём заботиться.        – И это произошло? – спросил Артемонов, чувствуя, что собеседница сейчас вновь заплачет.        – Гораздо быстрее, чем я думала, – девушка снова уселась на место, в этот раз предусмотрительно захватив с собой полотенце. – На прошлой неделе они просто поставили меня перед фактом. Забирай – и дальше сама как знаешь. Я не представляю, что мне дальше делать! – Котова вновь прижалась к парню, будто ища защиты. – Я попыталась сегодня прийти на пары, но это невозможно же! Как учиться, когда знаешь, что она тут одна?!       Сжимая в кулаке уже мокрую футболку своего гостя, Лера вместе со слезами изливала ему душу, не прося ни о чём, кроме простой поддержки. Кир слушал, не перебивая, и не узнавал такую всегда холодную и собранную старосту, однако даже рад был этой сброшенной маске, ведь его собственная уже готова была разлететься на осколки.       Котова успокоилась только ближе к одиннадцати вечера. Приведя лицо в относительный порядок, она вздохнула и тихо произнесла:        – Ты, наверное, уже ненавидишь меня за все эти сопли…        – Нет, только сильнее люблю, – не задумываясь, ответил Артемонов. – То, что ты именуешь соплями, называется искренностью.        – А когда ты будешь искренен со мной? – спросила девушка, лукаво взглянув ему в глаза.        – Да хоть прямо сейчас, – Кир выдержал её взгляд и чистосердечно признался: – Мне некуда идти, последнее время я живу на вокзале, если ты меня выгонишь, я подхвачу пневмонию и умру.        – Только не говори, что ты и в драку ввязался из-за этого, – устало произнесла Лера, отворачиваясь.        – Нет, клянусь тебе, нет! – парень вскочил с места, ужаснувшись той мысли, которая могла бы прийти собеседнице в голову, и тут же упал обратно, стискивая виски и шипя от боли. – Этому были совсем другие причины…        – Ладно, верю, – Котова улыбнулась, видимо, услышав в его голосе какие-то особенные нотки. – Можешь остаться. Но только на сегодняшнюю ночь.        – Хорошо, – Артемонов кивнул. – Душ принять можно?        – Нужно, сейчас выдам тебе полотенце, – ответила девушка, уходя в комнату и увлекая своего гостя за собой.       Нежась под горячими струями воды и отмывая с себя вокзальную грязь, Кир готов был петь и плясать от счастья. Если б не рана, иногда отдающаяся тупой головной болью, он вообще смог бы назвать себя самым счастливым человеком на планете. Загадка, мучившая его три месяца, была, наконец, объяснена, но вместе с чувством эйфории парень ощущал и некоторую ответственность: как теперь бросить Леру, зная, что она в подобной тяжелой ситуации? Правильно, никак. Значит, надо помочь. Но каким образом?       Выдавив на руку приятно пахнущий гель для душа, Артемонов принялся за мытьё, раздумывая над этим, несомненно, сложным вопросом и прерываясь иногда на очень интересные и заманчивые мысли, возникавшие при взгляде на несколько кружевных трусиков, забытых хозяйкой на батарее…       Когда он вернулся в комнату, большой свет был уже потушен, а Котова осторожно укладывала в кроватку уснувшую малышку.        – Фу, еле укачала, – вздохнула девушка, прикрывая дочь одеялом. – У неё сбился режим в последнее время, скорее всего, ночью проснётся.        – Ничего, я не сильно восприимчив к шуму, – улыбнулся парень, переходя на шёпот. – Кстати, как её зовут-то?        – Не поверишь, – Лера не сдержала усмешки, – Кира. Это моё любимое женское имя.        – О, так мы тёзки, – Артемонов довольно улыбнулся. – Неудивительно, что сразу поладили!       Котова быстро расстелила постель и, предписав гостю «устраиваться», удалилась в ванную. Притащив из коридора свои скромные пожитки, парень быстро переоделся в домашнее, поставил телефон на зарядку, подложил рюкзак под голову и, накрывшись пледом, с наслаждением растянулся на полу. После шумного вокзала, где надо было занимать как можно меньше места, эта небольшая квартирка, где тишина нарушалась только мерным дыханием спящего ребёнка, показалась Киру раем. Линолеум не шёл ни в какое сравнение с угловатой и неудобной лавочкой, на которой ему пришлось ютиться прошлой ночью, поэтому лучшей участи Артемонов для себя даже не желал, но вот вернувшаяся из ванной Лера очень удивилась:        – Ты чего на полу разлёгся? Хочешь всё-таки пневмонию заработать? И давай сюда грязное, я запущу на ночь стирку.       Парень послушно протянул кучу своей одежды и с сомнением взглянул на постель. Котова удалилась на кухню, откуда вскоре раздалось мерное жужжание стиральной машины, а затем вернулась обратно и, открыв форточку, удобно устроилась в дальней части дивана.        – Э-эм… – Кир ещё раз недоверчиво взглянул на манящее спальное место. – Ты хочешь сказать, что мне можно сюда лечь?        – Да, именно это я и хочу сказать, не заставляй меня повторять дважды! – при свете настольной лампы румянец, покрывший щеки хозяйки квартиры, казался ещё более явным. – Я же тебе, типа, доверяю… Но если вздумаешь приставать, – здесь девушка приподнялась на локте и погрозила ему пальцем, – то вылетишь отсюда как пробка из бутылки!        – Вас понял, – Артемонов улыбнулся и переместился на диван, с непривычки показавшийся ему облаком, на котором почивает сам Бог.       Лера выключила свет, и комната погрузилась в таинственный полумрак, разрезанный только несколькими лучами лунного света, проникающими в помещение сквозь тонкую занавеску. Тишина была настолько полной, что казалось, можно услышать, как движется лунный луч: потихоньку, по сантиметру в десять минут. Киру, выспавшемуся в кафе, не надоедало за этим наблюдать. Лишённый домашнего уюта, он с острой жадностью впитывал каждое мгновение, проведённое здесь, каждую секундочку, пропитанную этим семейным счастьем… Пусть даже только на одну ночь…       Он лежал, не шевелясь, подложив руки под голову и чутко прислушиваясь к дыханию обеих девочек, ставших всего за один вечер такими родными и близкими. Младшая спит сном праведника, смешно причмокивая и вздыхая, а вот старшая дышит неровно, всхлипывает и ворочается… Интересно, о чём думает?       Артемонов улыбнулся сам себе: как же мало всё-таки нужно для счастья… Тихая ночь, уютный дом и любимый человек рядом… Да-да, глупо отрицать, когда даже разум признал уже…        – Кир, ты спишь?.. – робкий шёпот, разорвавший тишину, показался парню иллюзией. Шорох одеяла – и пьянящее ощущение чужого тела рядом. – Значит, спишь…       Очарованный моментом, Артемонов не посмел разрушить его магию звуками собственного голоса, поэтому промолчал, чуть ли не забывая дышать.       Лера осторожно коснулась его щеки, переместила руку на шею, а затем и на грудь, находя пальцами молоточек сердцебиения.        – Такой идиот... Но самый лучший, кого я встречала в этой жизни… – прошептала девушка, устраиваясь у него на плече. – Мне так хорошо с тобой.       Кир закусил губу и крепко сжал в кулак свободную руку, чтобы не рассмеяться от душившей его радости. Внешне он оставался полностью недвижим, но внутренне ликовал, улыбаясь и благодаря неизвестно кого за это дивное ощущение. Выждав, пока Котова совсем расслабится, он вдохнул побольше воздуха и ехидно прошептал:        – И вот эта самая девушка грозилась меня выгнать за приставания!       Лера тут же дёрнулась, намереваясь вернуться на свою половину дивана, но парень был к этому готов и с лёгкостью удержал её, притянув к себе. Повинуясь одному лишь инстинкту, он без труда нашёл её губы и накрыл их своими, с большим трудом обуздывая горящее в нём пламя и ограничиваясь лишь невинными подростковыми поцелуями. Котова давно уже не сопротивлялась. Сжимая в кулаке воротник его футболки, она будто не могла решить то ли оттолкнуть наглеца, то ли притянуть ближе.        – Ну что опять за придурошный вид? – вопросила она, всхлипнув, когда Кир, наконец, немного отстранился. – Снова шутишь? Издеваешься?        – Только не сейчас, – прошептал он в ответ, улыбаясь ещё шире. – Просто я услышал голос твоего сердца. А заодно и своего собственного…        – И что же за бред они несут, – дрожащим голосом заговорила девушка, – что ты улыбаешься, как последний идиот?        – Хочешь узнать? – Артемонов притянул её к себе ближе и после лёгкого кивка вновь прильнул к таким манящим губам, в этот раз действуя гораздо смелее и напористее, целуя уже по-взрослому, вкладывая в каждое движение пылающую в нём страсть. Лера дрожала всем телом, принимая этот поток нежности, рвано выдыхала, когда он ненароком задевал особо чувствительное место на шее, напрягалась, когда позволял себе слишком откровенные касания, но тут же тянулась за новыми, как только он хоть на сантиметр отстранялся.       Они не чувствовали времени, не замечали, как заходят всё дальше и дальше. Вскоре полетела на пол футболка, отброшенная за ненужностью, а девушка ощутила на себе приятный вес чужого горячего тела, такого крепкого и сильного, но в то же время удивительно нежного. Осознание содеянного накрыло Леру ледяной волной лишь в тот момент, когда Кир уже расстёгивал последнюю пуговицу на рубашке её пижамы. Нет! Не сейчас! Слишком рано! Ей хотелось закричать, но голос не слушался. Да разве бы это помогло? Мужчина, охваченный желанием подобен танку…       Зажмурившись, она приготовилась к худшему, стараясь отогнать назойливые воспоминания о первой близости с Виктором. Тогда она точно так же заигралась, позволила себе лишнее, поддалась минутному порыву и поплатилась за это…        – Эй, ну не дрожи ты так… – тихий шёпот у самого уха заставил девушку открыть глаза. – Прости… перегнул палку, – Кир извиняюще прижал её ладонь к своим губам. – Я там ничего не увидел, честное слово! И застегнул всё!       Лера резко выдохнула, чувствуя, как слёзы счастья медленно ползут по щекам, однако Артемонов, несомненно, заметивший это, истолковал их иначе.        – Всё-всё, ухожу на пол…       В то, что он абсолютно серьёзен, Котова поверила сразу, поэтому не позволила даже вылезти из-под одеяла.        – Я тебя ещё не прогоняла…        – Даже после всех этих страшных домогательств? – в полумраке комнаты радостная улыбка, скользнувшая по губам парня, показалась ей лучом света.        – Ты сумел остановиться, – прошептала девушка, вновь удобно устраиваясь у него на плече. – Для меня это очень много значит.        – Знала б ты, чего мне это стоило, – пробурчал Кир, на самом деле ни капельки не злясь. – Давай уже спи.       Лера послушно закрыла глаза и вскоре тихо засопела, улыбаясь во сне. Артемонов вздохнул, устраиваясь поудобнее, и вскоре сам провалился в сон, не ведая, что пробуждение окажется далеко не таким радужным, как он себе представлял.       Планируя проспать универ и подольше побыть со своей новой семьей, парень не выставил никаких будильников, однако открыл глаза почему-то ещё засветло. Дышать было тяжело, очень хотелось пить, да и вообще ощущения понемногу начинали его пугать. С трудом поднявшись, Кир направился в сторону кухни, однако едва удержал равновесие и вынужден был ухватиться за ближайшую стенку.        – Что за?.. – прошептал он, глядя на свои дрожащие пальцы. – Надо просто попить воды. И всё пройдёт…       Сменив цель с кухни на ванную, бывшую на пару шагов ближе, Артемонов с трудом добрался до умывальника и едва сдержал вскрик, взглянув на себя в зеркале. Бледное как сама смерть существо, больше напоминающее сейчас призрака, чем человека. Всё лицо в ссадинах, под глазом большой лиловый синяк… Да и всё тело уже откровенно ломит от полученных вчера повреждений…       Открыв кран, парень жадно сделал несколько глотков и на мгновение поверил в собственное исцеление: дышать стало легче. Однако стоило ему сделать ещё несколько шагов, как голова вновь налилась свинцовой тяжестью, а перед глазами замелькали знакомые уже звёздочки.        – Чёрт, только не это! – успел только подумать Кир перед тем, как провалиться во тьму.       Лера проснулась как-то сразу: просто открыла глаза и села на постели. В последние несколько дней из-за сбитого режима маленькая Кира постоянно просыпалась по ночам, а материнская интуиция услужливо будила девушку за тридцать секунд до пробуждения дочери, поэтому и в этот раз Котова ничему не удивилась. Привычно вскочив, она подошла к кроватке и взяла уже начинавшую хныкать малышку на руки. Как и обычно, девочка успокоилась и вновь уснула после нескольких минут на руках, и только тогда молодая мать заметила отсутствие своего вчерашнего спасителя.       Гробовая тишина в квартире насторожила её, и девушка решила перестраховаться, проверив кухню и туалет. Ужас, который она пережила в первые секунды созерцания лежащего неподвижно тела, было сложно описать словами. От крика Котову спасло только осознание того, что за стенкой спит дочь. Она быстро метнулась в комнату за подушкой и аптечкой и, устроив парня поудобнее, привела его в чувство.        – Прости… – было первое слово, которое пробормотал осознавший себя Артемонов. – Я тебя напугал. Сейчас мне уже лучше, честно!        – Тебе надо в больницу, – твёрдо произнесла девушка, беря его за руку. – Надо было ещё вчера на самом деле, но я думала, обойдется… У тебя наверняка сотрясение.        – Нет, пожалуйста! – парень резко дёрнулся, попытавшись встать, но попытка не увенчалась успехом. – Только не в больницу! Что угодно, только не это!       Такой бурный протест не столько удивил Котову, сколько разозлил. Ну как можно быть таким ребёнком в подобный момент?!        – Слушай, ты! – яростно зашептала она, нависая над ним. – Прекрати геройствовать и начни, наконец, ценить свою жизнь! Ты хоть понимаешь, чем сотрясение может тебе грозить? Это только в фильмах люди после удара головой экстрасенсами становятся! В жизни это чаще всего заканчивается инвалидностью! Одна сделанная вовремя томография может спасти тебе жизнь, понимаешь?! Если тебе плевать на себя, подумай о тех, кому ты дорог, блин, герой хренов! Чтоб тебя!       Кир оставил этот монолог без ответа. Только тихо вздохнул и отвёл глаза, не выдержав пронзительного взгляда собеседницы. Лера молча помогла ему подняться и дойти до кровати. Убедившись, что пациент удобно устроился, она отодвинулась от него в самый дальний угол и отвернулась, демонстрируя абсолютное нежелание разговаривать.       До самого будильника девушка ворочалась, неспособная уснуть. Может, не стоило так прямо?.. Вдруг у него действительно есть причина? Хотя, какой бы она ни была, вряд ли, это стоит жизни.       Твёрдо решив и сегодня прогулять занятия, Котова осторожно вылезла из-под одеяла и, захватив одежду, отправилась в душ. После завтрака, состоящего из хлопьев и чашки кофе, девушка уселась за домашнее задание, которого накопилось за дни её прогулов относительно много. Стараясь не думать о предстоящих отработках, девушка сосредоточилась на упражнениях, а когда электронные часы тихонько пропищали девять, отложила тетрадки и набрала какой-то номер.        – Алло, тёть Марин, здравствуйте! – заговорила она секунду спустя. – Извините, что я так рано… Хотела спросить, можно ли к Вам на томографию сегодня прийти… Тут просто такое дело…        – Неужели что-то с Кирочкой? – встревоженно спросили на том конце провода.       «Да уж, с Кирочкой!» – зло подумала про себя Лера, но тут же спохватилась и быстро ответила: – Нет-нет! Просто один друг… повредил голову. Это произошло из-за меня, поэтому хотелось бы как-то загладить свою вину. Когда можно прийти?        – Да хоть сейчас приходите, – в голосе женщины послышалось искреннее участие. – Вася всё сделает, оформим тебе как сотруднику за полцены.        – Спасибо, тёть Марин! Вы меня просто спасёте! – воскликнула девушка, в порыве чувств прижимая свободную руку к груди. – Мы подойдём примерно к десяти, ладно?        – Хорошо, я тогда запишу вас в очередь, – проворковала женщина. – Кирочка с тобой же будет? Ох, как давно я её не видела!       Дальше разговор перешёл на бытовые темы, и положить трубку Лера смогла только через десять минут. Собрав тетради, она включила чайник ещё раз и направилась в зал, откуда уже слышался тихий плач – свидетельство того, что дочь проснулась и требует к себе внимания.       Артемонов тоже уже не спал и даже сумел самостоятельно подняться с дивана. Отдых явно пошёл ему на пользу, цвет лица, если не считать лилово-серого пятна под глазом, был совершенно нормальным, да и выглядел парень в целом здоровым. Однако перестраховаться всё равно не помешает.        – Доброе утро… – выдохнул он, тут же опуская глаза. – Ещё раз извини за вчерашнее… Ну, то есть за ночное. Теперь я точно в порядке. Давай, помогу с малой.        – Вон пелёнка лежит, разложи на диване, – быстро попросила девушка, одной рукой удерживая хнычущую дочь, а другой доставая из упаковки свежий памперс. – И салфетки подай, рядом лежат.       После «смены туалета» девочка ненадолго успокоилась, но потом вновь заплакала, требуя завтрака.        – Чай и тосты на столе, – Лера указала парню на дверь. – Иди ешь, потом поговорим.        – Ты всё ещё злишься? – грустно вопросил Кир, разворачиваясь, чтобы уходить. – Прости…        – Совсем нет, иди завтракай! – отмахнулась Котова, расстегивая кофту и давая, наконец, дочери грудь.       Приняв удобную для кормления позу, Лера вздохнула и задумалась, нежно поглядывая на закрывшую от удовольствия глаза малышку. Появление этой крохи десять месяцев назад перевернуло всю её жизнь с ног на голову, но сейчас ни за какие на свете богатства Котова бы не отказалась от этой, по словам матери, «ошибки молодости». И с этим балбесом, сейчас хрустящим тостами на её кухне, похожее ощущение… Его появление разрезало привычный быт на «до» и «после», но даже после такого короткого времени вместе, отказаться от чувства нужности и защищённости было уже невозможно.       Хотя, это ведь случилось задолго до вчерашнего вечера. Ещё после первого их диалога, первой пощёчины, попавшей тогда в цель, Лера не могла выкинуть этого авантюриста из головы. Да, она пыталась отрицать, пыталась не доверять… Но он был так настойчив, что поневоле девушка стала находить удовольствие в их извечных спорах и стычках, скучать, когда Артемонов решал вдруг взять тайм-аут, и даже провоцировать его на язвительные замечания. В конце концов, он добился своего и собственнически занял её сердце…        – Спасибо за еду, очень вкусно, – голос, раздавшийся за её спиной, заставил вздрогнуть. – Можно зайти?        – Да, конечно, – ответила Котова, отчаянно краснея. – Только… Только не смей смотреть!        – Сейчас ты ещё прекраснее, чем когда-либо, – прошептал парень, подходя ближе. – Я не подниму глаз, пока ты сама не разрешишь, обещаю. Позволь только посидеть рядом.       Лера кивнула, и он опустился на пол, устроив голову у неё на коленях. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая только причмокиванием ребёнка, а затем девушка, вздохнув, заговорила:        – Кир, послушай… Только не перебивай, ладно?        – Угу, – Артемонов нежно провёл рукой по её колену в знак согласия.        – Я записала тебя на компьютерную томографию. Это недолго и не больно, совсем нечего бояться. Зато я… то есть мы будем уверены, что всё в порядке или…        – Или не в порядке, – закончил за неё парень. – Если ты решила, что я боюсь боли или врачей, то это не так, – здесь он тяжело вздохнул, будто решаясь на что-то. – Не хотел, чтобы кто-то об этом знал, но тебе скажу… Моя семья связана с больницами и вообще со здравоохранением. Отец – архиважная шишка. Если я куда-нибудь попаду, он узнает об этом не позднее конца рабочего дня. Вот почему я избегаю любых контактов с врачами.        – У меня тётя работает в частной клинике, – улыбнулась Котова, неосознанно поглаживая Кира по голове. – Они никому не пересылают информацию о пациентах, а нас с тобой, считай, по блату обслужат, так что об этом можешь не переживать.        – Серьёзно? – Артемонов резко поднял глаза, совершенно забыв об обещании не смотреть, куда не положено. – Мы не пойдём в государственную?        – Нет, не пойдём, успокойся! И перестань уже пялиться! – Лера шутливо отпихнула его и отвернулась, не сдерживая счастливой улыбки.       Ровно в десять утра они уже были у дверей клиники. Осмотр прошёл без проблем и даже весело: Вася, оказавшаяся, вопреки ожиданиям Котовой, не Василием, а Василисой всё время подшучивала над Киром и его синяками, тем самым отвлекая парня от самой процедуры, которая действительно заняла всего около четверти часа.       Пока Вася, а на самом деле врач-рентгенолог Василиса Николаевна рассматривала снимки и делала выводы, Лера представила Артемонова своей тёте – заведующей диагностическим отделом Прокофьевой Марине Степановне, которая, впрочем, не особо им заинтересовалась. Бросив пациенту дежурное приветствие и выразив благодарность за заботу о «Лерочке», она взяла у племянницы малышку и совершенно перестала воспринимать окружающий мир. Услышав из уст маленькой Киры что-то похожее на «ба-ба», женщина вообще чуть не прослезилась от радости и, чтобы задержать гостей подольше, предложила им чаю с конфетами.       Когда пришло указанное Василисой Николаевной время, парень и девушка, взявшись за руки прошли в её кабинет, готовые к любому приговору, но женщина тут же разрядила обстановку:        – Не переживайте, всё у вас хорошо! – Котова облегчённо выдохнула, неосознанно прижимаясь к Артемонову, а тот лишь расплылся в улыбке, чуть крепче сжав её руку. – Небольшое повреждение есть, но оно незначительно и никак на дальнейшую работу мозга не повлияет, – продолжила тем временем врач. – Головные боли должны пройти в течение пары дней. Я пропишу Вам витамины, чтоб уж наверняка.        – Спасибо Вам, – искренне произнёс Кир, преисполненный благодарности.        – Мне-то за что? – изумилась Вася, по-доброму усмехнувшись. – Бога благодарите, молодой человек! Будь Ваша рана на пару сантиметров ниже, задели бы жизненно важный отдел мозга. Так что Вы в рубашке родились! Цените жизнь!       По дороге домой Лера забежала в аптеку, где приобрела и прописанное лекарство, и мазь от синяков. От денег, которые Артемонов чуть ли не насильно попытался впихнуть ей в карман, девушка категорически отказалась, и тогда парень забежал в супермаркет, где обменял их на пакет с едой, из которой Котова по возвращении домой сотворила сначала обед, а потом и ужин.       Благоприятный диагноз заставлял обоих чувствовать себя счастливыми. Они почти не говорили слов, однако отлично читали чувства друг друга во взглядах, прикосновениях, объятиях…       День прошёл незаметно, и только под вечер, после очередного мучительно приятного поцелуя, Лера всё-таки заговорила:        – Скажи, кто мы теперь друг другу?        – А кем ты хочешь, чтобы мы были? – лукаво вопросил Кир, не глядя, выключая электрочайник, около которого они на тот момент стояли.        – Ну что за дурной тон, уходить от ответа, – недовольно выдохнула девушка, уворачиваясь от ещё одного поцелуя. – Скажи мне…        – Всё просто, – улыбнулся Артемонов, ненавязчиво прижимая её к себе. – Ты – моя умничка, я – твой дурачок, Кирюша – наше солнышко, а вместе мы – семья!        – Ты серьёзно? – Котова пристально взглянула в медовые глаза. – Подумай триста раз… Я – мать-одиночка с ребёнком на руках!        – А я хронический идиот с шилом в заднице, мы идеально подходим друг другу!        – Всё-всё, сдаюсь! – Лера рассмеялась, пряча лицо у него на груди. – Ты победил, я больше ни о чём не спрашиваю!       Поцелуй, особенно нежный и чувственный, скрепил этот союз, и только требовательный плач «солнышка», раздавшийся из комнаты, смог заставить парня и девушку отпустить друг друга. Оставив Артемонова готовить чай, Котова поспешила к дочери, которую тут же прижала к сердцу.        – Теперь у нас есть папа, Кирюш… – прошептала она, кружась по комнате. – Да, не совсем обычный, слегка стукнутый и немного поцарапанный… Но зато самый лучший!       Возвращаясь на кухню с всё ещё капризничающей малышкой на руках, Лера невольно стала свидетельницей телефонного разговора, который парень, однако, завершил, стоило ей появиться.        – Если это всё, что ты хотел сказать, то давай, а то я немного занят! Увидимся! – бросил он в трубку и отключился, тут же поворачиваясь к ней. – Давай малую, я подержу, пока ты чай пьёшь.       От такой заботы Котова чуть не расплакалась. Хнычущая дочка на руках у новоявленного папочки довольно быстро успокоилась, и девушка не сумела сдержать удивления:        – Ты где так научился с детьми управляться?        – Видишь ли, я очень талантлив… – самодовольно отозвался Кир, кружа малышку на руках.        – Это явно не врождённое умение, – поспорила Лера, отпивая из чашки. – Хочу сегодня сказку на ночь! Про тебя и твои таланты.        – Эх, а я так надеялся на что-то более интересное, – вздохнул Артемонов, старательно изображая сожаление.       Котова тихо рассмеялась, допивая напиток и наслаждаясь восхитительным чувством лёгкости. Теперь они с Кирой были не одни против всего мира – на их стороне появился сильный союзник.