Однажды в новогоднюю ночь...

      День потихоньку стремился к завершению. Солнце, последними лучами цепляющееся за оконные рамы, будто не желало уступать своё место уже виднеющейся на горизонте луне. Небо постепенно окрашивалось в ало-жёлтые цвета, а полумрак в комнате, тишину которой нарушали лишь клики мышки и клацанье клавиатуры, становился всё ощутимее.       Марк отодвинул ноутбук и устало откинулся на спинку стула, не сдерживая тяжёлого вздоха. Это была самая бесцельно прожитая суббота в его жизни. Скука и невыносимая тоска будто заполонили собой и время, и пространство. Жизнь словно остановилась, и тщетных усилий Зальцмана было недостаточно, чтобы запустить механизм вновь.       Он лениво поднялся и прошёл в свою спальню, где улёгся на кровать абсолютно без желания спать. Не прошло и десяти секунд, как и эта поза нестерпимо наскучила, и парень рывком поднялся, возвращаясь в зал. В социальных сетях, как и, впрочем, несколько мгновений назад, не было ни одного нового сообщения, и рыжий обречённо взвыл, обессиленно опустившись прямо на пол.        – Кир, я умираю, спасай… – прошептал он, сворачиваясь в клубок.       За последние несколько месяцев ни одни выходные в его жизни не обходились без приключений: деятельный Артемонов всегда находил, чем заняться, с кем подраться, куда сходить или что посмотреть. Сам того не замечая, Марк разучился развлекать себя сам. Только продрав глаза утром, он тут же дотянулся до телефона и набрал номер друга, надеясь провести субботу вместе, но нарвался только на несколько не совсем цензурных выражений, ясно давших понять, что собеседник хочет спать и проклинает каждого, кто тревожит его покой в такую адскую рань.       «Ладно, позвоню позже, – подумал тогда Зальцман, отбрасывая телефон и лениво вставая с постели. – Действительно рань, только полдесятого».       Душ, бритьё, завтрак и утренняя проверка сообщений в социальных сетях в сумме заняли около часа, и уже ближе к полудню рыжий снова набрал знакомый номер, на этот раз ответивший почти сразу, и шутливо потребовал извинений за моральный ущерб.        – Сам виноват! – хихикнул в трубку Артемонов. – Я спал вообще-то!        – Ты так всю жизнь проспишь, – недовольно буркнул Марк и к собственному удивлению услышал в трубке третий, чуть более высокий и тонкий голос:        – Блин, Кир, кто это? Может, мне поговорить?        – Ты… ты что, с девушкой?! – заорал Зальцман на всю квартиру, совершенно не заботясь о том, что незнакомка может его услышать.        – По-моему, было бы удивительно, если бы я был с парнем! – друг на том конце провода откровенно забавлялся. – Давай, говори, чего хотел.        – Ну это… – Марк замялся, ни с того ни с сего краснея. Артемонов, вальяжно расположившийся на роскошной кровати и собственнически обнимающий полуголую красотку, вдруг предстал перед ним как наяву, и разговаривать стало в разы труднее. – Может, сходим куда-то сегодня?        – Не, ребёнок, я пас, – усмехнулся Кир, судя по звукам, отвлекаясь на поцелуй. – Давай в другой раз.        – Может, завтра? – вопросил рыжий с робкой надеждой, тут же осознавая тщетность своих попыток: парочка, похоже, снова целовалась, забыв о невидимом собеседнике.        – Прости, ребёнок, совсем никак, – через несколько секунд Артемонов всё-таки соизволил ответить. – До понедельника я точно в плену, а там посмотрим.       – Э-эм, ну ладно, – Зальцман положил трубку, изо всех сил убеждая себя, что совсем не злится, не ревнует и не хочет разорвать неизвестную девушку на мелкие кусочки. Хотя, стоп… Голоса по телефону почти все одинаковые, так может быть?..       Быстро найдя в памяти смартфона номер Вдовиной, Марк нажал на вызов и принялся считать гудки. Один, два, три… Боже, неужели Кир таки решился…        – Алльоу! – раздалось вдруг в телефоне. – Чем я могу Вам помочь?       От неожиданности рыжий едва не выронил аппарат. Он хотел уже начать извиняться и оправдываться, что ошибся номером, как вдруг в трубке послышался знакомый Алинкин голос:        – Ну тёть Маш, зачем же Вы берёте? Я бы и сама добежала! Дайте сюда!        – Какой-то Марк… – протянула женщина, видимо, всё ещё не отпуская телефон. – Твой мальчик?        – Да нет же! – голос Вдовиной раздался уже ближе, и рыжий смог заключить, что средство связи она себе отвоевала. – Это просто из универа знакомый, наверняка по поводу домашки! Алло, привет!        – Ну слава Богу, – выдохнул парень, перехватывая аппарат поудобнее. – Меня чуть инфаркт не хватил от этой тёти!        – И не говори, – вздохнула девушка, судя по звуку, плотно прикрывая дверь в свою комнату. – У меня уже нервы сдают… Хорошо хоть, что это ты, а не Кир.       Воспоминание о друге и о том, как он проводит свой досуг, тут же стёрли улыбку с лица Зальцмана. Значит, Артемонов не с Алиной… Но так даже хуже: ей наверняка больно будет узнать.        – Так чего хотел? – вопросила тем временем Вдовина, вырывая друга из размышлений.        – Сходить куда-то, выходной всё-таки, – произнёс Марк, стараясь не думать о Кире. – Как вы с Владом на это смотрите?        – Мы бы с радостью, – грустно выдохнула шатенка. – Да вот только не можем… У нас сегодня запланирован визит к родственникам. Тётя Маша перед отъездом непременно хочет всех повидать…        – Ясно… – кисло ответил рыжий, съезжая со стула на пол. – Понятно…        – Не грусти, – подбодрила его девушка. – Завтра она, хвала небу, едет домой, и в понедельник мы уже будем в строю! Влад, конечно, и сегодня бы рад удрать, но ему лучше не звони, он в ужасном настроении.        – Из-за тёти Маши? – живо поинтересовался Зальцман, стремясь как можно дольше не прерывать разговор.        – Из-за собственной глупости, – хмыкнула шатенка. – Представляешь, у него хватило ума произнести имя «Кристина» вслух за ужином! Конечно, тётя Маша так этого не оставила! Теперь всё время его расспрашивает, просит познакомить… А ведь они даже не встречаются ещё.        – И вряд ли когда-нибудь будут, – вздохнул Марк, лениво подымаясь и от нечего делать проходя в кухню. – Я её видел с каким-то хмырём из компании Шелестовой. Она явно играет на два фронта.        – Тем лучше, – категорично произнесла Вдовина. – Мне она вообще не нравится. Не пойму, что Влад в ней нашёл.       Зальцман хотел ещё что-то добавить, но Алина быстро попрощалась, сославшись на то, что ей нужно собираться, и положила трубку.       Марк ещё немного пошатался по квартире, раздумывая, чем бы заняться, а потом внезапно вспомнил о Наде, общение с которой в последнее время как-то прервалось. С того самого момента, как рыжий осознал собственное отвращение к её инвалидности, он не мог нормально смотреть Крыловой в глаза, а потому избегал длительных встреч наедине. Девушка приняла это с молчаливым пониманием, и внешне общение будто бы не изменилось: всё те же улыбки, шутки и добрые слова.       Безропотность, с которой Надя сносила подобное обращение, позволила Зальцману засунуть вопрос своих чувств к ней в долгий ящик. Решив, что «и так сойдёт», парень выработал линию поведения, больше напоминающую приятельство или знакомство, чем настоящую дружбу, и упорно придерживался её всё это время, но именно в тот момент, когда все друзья оказались заняты, а одиночество уже заглядывало в окно своими пустыми глазами, Марку резко стало стыдно за своё поведение.       «Блин, и как я мог так с ней поступить?!» – отчаянно подумал рыжий, поспешно разыскивая в телефонной книге номер.       Дожидаясь ответа и вслушиваясь в равномерно звучащие гудки, Зальцман тут же сгенерировал кучу вариантов совместного времяпровождения. Сводить её в кафе или в кино, благо денег отец оставил целую кучу, просто погулять в парке, сходить на какой-то мастер-класс или выставку животных… Съездить на пляж, пусть ещё и холодно купаться… Или даже выбраться за город, это ведь сейчас совсем нетрудно… Блин, только бы она согласилась!        – Алло, – едва в трубке раздался знакомый голос, то самое непередаваемое чувство, отпугнутое когда-то Киром, воскресло в сердце парня с новой силой.        – Привет, Надь, это я, Марк! – воскликнул он, чуть ли не прыгая от радости. – Слушай, ты свободна сегодня? Я тут подумал, может, мы могли бы сходить куда-то? За кресло своё не переживай, я с ним справлюсь! Любое место на твой выбор! Я угощаю!        – Спасибо тебе огромное за приглашение… – в голосе девушки послышалось сожаление, тут же заставившее Зальцмана напрячься. – Но дело в том, что мне сейчас вообще неудобно разговаривать. Скорее всего, я буду занята ещё долго, поэтому вынуждена отказаться. Извини…        – Да нет, ничего… – парень изо всех сил постарался скрыть разочарование. – Может, тогда завтра?        – Завтра у моего папы выходной первый раз за два месяца, – тепло произнесла Крылова. – Мы собирались провести целый день вместе, поэтому тоже не смогу.        – Ладно, я понял, – вздохнул Марк, неосознанно ероша свою шевелюру. – Слушай, я, наверное, должен перед тобой…        – Ой, всё, меня зовут! Больше не могу говорить! Извини! – поспешно прошептала Надя и бросила трубку.       Ещё секунду Зальцман сидел неподвижно, слушая короткие гудки, а затем, внезапно вспылив, отшвырнул телефон в сторону.        – А-а-а-а! Да пошло всё к чёрту! Все такие занятые, что аж капец!       Припадок гнева прошёл, однако, очень быстро, и раскаявшийся парень поспешил найти ни в чём не повинный смартфон и убедиться, что экран, к счастью, не пострадал. Полистав телефонную книгу ещё немного, рыжий пришёл к выводу, что гулять ему сегодня не с кем: большинство номеров либо были уже неактуальны, либо принадлежали людям, которых видеть совершенно не хотелось. Решив поискать приключений самостоятельно, Марк оделся и поехал в центр, где посетил игровую зону, кинотеатр и экзотическое кафе. Не жалея денег, он удовлетворял все собственные капризы и минутные желания, тщетно пытаясь убедить себя в том, что ему ни капельки не скучно, но вскоре устал от этого бессмысленного самообмана. Ещё некоторое время проболтавшись на улице, Зальцман вернулся домой и провёл несколько часов, пролистывая страницы в браузере в попытке найти хоть что-то интересное, но когда день потихоньку начал угасать, он не выдержал.       Артемонов его тихой мольбы о помощи, разумеется, не услышал, и чуда ожидаемо не случилось, поэтому рыжий встал с пола и решительно произнёс:        – Надо что-то делать!       Ещё несколько кругов по квартире заняли около двух минут, после которых парень осознал, что проголодался. Идти куда-либо уже не хотелось, поэтому Марк решил в очередной раз заказать пиццу. Доставить пообещали примерно через час, который для рыжего продлился чуть ли не вечность. Когда голод уже ощутимо давал себя знать, в домофон наконец-то позвонили.       Напевая какую-то немецкую песенку и предвкушая сытный ужин, Зальцман открыл дверь подъезда и, подготовив деньги, принялся ждать, меряя коридор шагами. Обычно между звонками в домофон и в дверь квартиры проходило не более минуты, но тут курьер что-то запаздывал, и парень даже заволновался, не случилось ли чего. Не в силах больше ждать, он открыл дверь и едва не задел ею ту самую ангелоподобную доставщицу, о которой и не вспоминал с их первой встречи.        – Ой! – девушка отшатнулась, едва не выронив коробки. – Ваш заказ!        – Простите, – Марк посторонился, позволяя ей войти. – Опять что ли пешком поднимались?       Курьер густо покраснела и отвела глаза, а рыжий не сдержал улыбки, вновь попадая под её очарование.        – Ладно Вам уже обижаться, – примирительно произнёс он, забирая у неё пиццу. – Я вот вообще в детстве боялся воздушных шаров! А всё потому, что однажды рядом со мной лопнул один!        – Правда? – девушка хихикнула, поднимая на него взгляд. – А я ещё боюсь больших листьев лопуха.        – Почему же? – вопросил парень, неосознанно подходя ближе.        – В детстве братья вечно пугали меня ими, – вздохнула доставщица, протягивая ему квитанцию для подписи. – Распишитесь вот здесь.       Оставив в указанном месте свой замысловатый автограф, Зальцман вернул девушке бумажку и не сумел сдержать тяжёлого вздоха, глядя, как она собирается уходить. При одной только мысли, что придется вновь остаться одному, Марк был готов выть и лезть на стены.        – Постойте! – вскрикнул он, не успев даже как следует обдумать свои действия. – Это… Как Вас зовут?        – Меня? – курьер замерла на месте, смущённо сжимая в руках папку с квитанциями. – Вероника…        – А меня Марк, очень приятно, – рыжий быстро улыбнулся, налаживая эмоциональный мостик. – Скажите, я ведь у Вас последний заказ?        – Ну… да, а что? – Вероника тоже не сдержала улыбки, тут же пунцовея.        – Тогда, может, составите мне компанию? – Зальцман указал глазами на пиццу. – Мне кажется, я многовато взял на себя одного.        – Вы шутите, да?        – Нет, я абсолютно серьёзен! Проходите, не стесняйтесь!       Доставщица ещё некоторое время пыталась отказаться, но потом всё же не устояла перед напором рыжего. Заняв место на диване в гостиной, она с интересом осмотрела интерьер, задержав взгляд на бюсте Сократа, на которого хозяин квартиры от скуки нацепил шляпу и солнцезащитные очки. Готовя журнальный столик к предстоящей трапезе, Марк болтал о какой-то чепухе, лишь бы занять паузу, и в то же время внимательно осматривал свою гостью.       В отличие от прошлого раза на ней была не форма работника пиццерии, а повседневная одежда: лёгкая белая маечка, джинсовые шорты и ярко-зелёные колготки, невольно привлекающие взгляд. На фоне большого дивана, который в разложенном виде занимал почти полкомнаты, Вероника казалась ещё более миниатюрной, а оттого и более миловидной. Что-то было в ней очаровывающее и вызывающее улыбку. Ну чистый ангелочек…       Заметив, что девушка уже несколько секунд не сводит с него взгляда, Зальцман быстро задал какой-то пустяковый вопрос, сглаживая смущающую ситуацию, и устремился на кухню за посудой.       Вскоре пицца была разложена по тарелкам и торжественно выставлена на стол. Желая создать особую атмосферу, Марк достал из отцовского секретера бутылку вина и чуть притушил свет, однако усевшись рядом с красной как помидор Вероникой, осознал, что переборщил: слишком уж это напоминало романтический вечер. Он попробовал разрядить обстановку шуткой и не прогадал: гостью оказалось очень легко рассмешить.       Взаимное смущение и неловкость, слегка омрачавшие эту встречу, развеялись сразу после того, как рыжий предложил перейти на «ты». Как только Вероника ощутила рядом с собой почти ровесника, а не «страшного клиента, который может нажаловаться», она разговорилась и совершенно расслабилась. Несколько бокалов вина сделали её весёлой хохотушкой, болтавшей без умолку, и Марк упивался общением, осознавая, как же скучал по этому целый день. О себе он не рассказал практически ничего, зато о самой девушке узнал почти всё, что только можно.       Как оказалось, Веронике только недавно стукнуло восемнадцать. После окончания школы она хотела поступать на дизайнера, но не добрала баллов для бюджета, а контракт семья просто не потянула бы. Поэтому девушка решила попытать счастья в следующем году, а пока подрабатывала то там, то здесь, помогая матери, которая едва сводила концы с концами. Отец в прошлом году окончательно спился, и теперь висел на семье мёртвым грузом, братья не помогали, строя каждый свою жизнь, а сама Вероника мечтала вырваться из этого круга, стать известной, выйти замуж…       На улице уже совсем стемнело, пицца давно закончилась, но расставаться новые друзья не спешили. Марк не хотел вновь оставаться один, а блондинка, расслабившаяся от вина и сытной пищи, с лёгкостью дала себя уговорить задержаться ещё ненадолго. Было решено посмотреть какой-нибудь фильм, и вот тут между хозяином и гостьей возник спор: вкусы их абсолютно не совпадали. В конце концов, Зальцман, как истинный джентльмен, уступил даме, и вывел на большой экран то, что при иных условиях даже не скачал бы.       Фильм, выбранный Вероникой, назывался «Дневник невесты» и содержал в себе всё то, чего рыжий в кинематографе не переваривал: сопливую любовную историю, глупую главную героиню, бездарную операторскую работу и многое другое, однако где-то ближе к середине картины всё это перестало иметь значение.       От выпитого алкоголя слегка клонило в сон, и на какие-то пару минут Марк отключился, чтобы проснувшись, обнаружить, что расстояние между ним и Вероникой сократилось почти вдвое. Тогда парень не придал этому значения, однако через ещё какое-то время осознал, что голова девушки уже несколько минут как покоится у него на плече, а её теплое дыхание щекочет шею.       Стараясь не думать ни о чём таком, Зальцман осторожно попытался высвободиться, но Вероника только крепче прижалась к нему всем телом, ненавязчиво проскальзывая холодной ладошкой под футболку. Рыжий стиснул зубы, изо всех сил пытаясь не реагировать на это, несомненно, приятное касание, но его резкий выдох не остался незамеченным.        – Марк… – тихий шёпот гостьи показался ему громом. Ответить что-либо парень просто не успел: её теплые, чуть шероховатые губы, оставив влажный след на шее, прижались к его собственным.       Зальцман поддался скорее от неожиданности, чем от большого желания, но уже через несколько мгновений почти не отдавал себе отчёта в своих действиях. Остановиться сейчас было для него так же немыслимо, как вдруг перестать дышать. Окружающий мир сузился до дивана и двух тел, соединившихся в безумной, неправильной ласке.       О морали и правильности своих действий рыжий не думал. Рациональный отдел мозга будто бы отключился от всего остального, предоставив инстинктам право действовать, и они без труда подчинили истосковавшегося по нежности и физической близости парня.       Подминая под себя абсолютно не сопротивляющуюся блондинку, Марк ловил губами каждый её вздох, впитывал каждый взгляд и наслаждался тем пьянящим огнём, который они в нём пробуждали.       Разрывая поцелуй, Зальцман больше всего боялся, что сейчас Вероника заговорит, и уверенность в собственных действиях незамедлительно его покинет, однако девушка лишь вплела пальцы в непослушные рыжие вихры, ненавязчиво направляя и будто указывая, что делать дальше. Повинуясь её лёгким намёкам, парень осмелился провести рукой по часто вздымающейся груди и тут же был вознаграждён: блондинка чуть приподнялась и сама стянула с себя майку вместе с бельём, открывая тем самым такой желанный для любого мужчины вид. Марк почувствовал, что краснеет, но новый поцелуй и безмолвное, но очень настойчивое требование снять собственную футболку быстро отвлекли его от колебаний.       Тонкие пальчики с аккуратными ногтями тут же заскользили по коже, чуть щекоча чувствительные места, и рыжий окончательно отдался океану ощущений, позволяя делать с собой всё, что угодно. Вероника оказалась куда более раскрепощённой, чем он мог представить. Казалось, что происходящее её совершенно не смущает, и эта уверенность оказалась заразительной. Вскоре Зальцман уже отбрасывал джинсовые шортики и так зацепившие его взгляд зелёные колготки в сторону, свободной рукой быстро разделываясь с застёжкой собственных джинсов. Очередной влажный поцелуй, от которого из головы, и так уже плохо соображающей, вылетели последние мысли, и страсть, чистая животная страсть, порыв которой охватил обоих, будто сплетая их души в единое целое.       Уже тогда Марк плохо запоминал происходящее. Рваные вздохи, будоражащие кровь, тихие стоны, эхом отражающиеся от стен, сводящие с ума поцелуи, пьянящее трение двух обнажённых тел друг о друга, бессвязные фразы, слетающие с губ неосознанно… И наслаждение, от которого в глазах сияют звёзды, а в душе появляется поразительная лёгкость…       Открыв глаза утром, рыжий не сразу понял, почему телевизор включён, а сам он спит на диване, однако когда воспоминания вернулись, тут же вскочил, осознав, что новой подруги рядом нет.        – Ника! – позвал он, заглядывая сначала в собственную спальню, а затем и в кухню, туалет и ванную. Блондинки нигде не оказалось, а осмотр коридора подтвердил жуткую догадку. Ушла…       Зальцман прошёл обратно в зал, вновь падая на не успевший ещё остыть диван. Боже, что же вчера произошло? Нет, он точно не был пьян, пара бокалов вина не сумели бы его свалить. Гостья тоже выглядела трезвой и вроде бы вполне порядочной. Однако факт оставался фактом: здесь, на этой самой постели, он и Вероника…        – Кошмар! – Марк накрылся покрывалом с головой, пытаясь сбежать от воспоминаний. – Что я наделал?       Уверенность в том, что соблазнённая им доставщица пиццы сбежала, чувствуя себя использованной, крепла с каждой секундой и из-за этого волны стыда накрывали рыжего одна за другой. Он не хотел так… На первом же свидании валить девушку в постель было совершенно не в его стиле. «Нельзя играть на чувствах других!» – этот закон Зальцман усвоил ещё от отца, и теперь терзался тем, что нарушил его. Вполне можно было бы подождать, определиться… К тому же…        – Господи, а что, если она вдруг залетит?! – Марк резко сел на кровати, холодея от внезапной мысли. – Мы же вроде не предохранялись… Чёрт!       Неприятные воспоминания тут же налетели на него, как рой ос, и рыжий вновь обессилено повалился на диван, сворачиваясь в клубок.       Ему было пятнадцать, самый бунтарский возраст, когда любые доводы разума гневно отвергаются юношеским максимализмом. Все «дружбаны» из компании были «уже», а он, Марк, оказался белой вороной…        – Не парься, исправим! – заявили старшие товарищи и на одной из вечеринок будто бы случайно столкнули его с очень раскрепощённой дамой, уже через десять минут знакомства полезшей к нему в штаны.       Зальцман тогда радовался, что, наконец, станет мужчиной, однако всё оказалось не так радужно. Самого процесса он совершенно не запомнил, выпитый алкоголь дал о себе знать, а уж о каком-либо контроле и речи быть не могло. Дамочка просто им воспользовалась и, получив удовольствие, ушла.       Однако самое худшее началось через несколько недель: Марку позвонили и стали угрожать расправой. Дама, которую он, как оказалось, «грубо изнасиловал по пьяни», заявила, что беременна, и затребовала баснословную сумму, которая, по её словам, не стала бы для «богатенького сынка» проблемой. Подросток не поверил, и тогда «несчастная» при личной встрече продемонстрировала ему положительный тест. А по пути домой и так уже изрядно напуганного Зальцмана встретили несколько «дружков», популярными методами объяснивших, что с ним будет при игнорировании требований…       Тогда Марк действительно очень испугался. К счастью, в этот момент из Германии вернулся Генрих, которому не нужно было смотреть дважды, чтобы увидеть у сына проблемы. Вызванный на откровенный разговор, подросток во всём повинился и таким образом уберёг себя от ещё одной глупости. Бизнесмен позвонил куда надо, и ситуацию уладили, однако это был один из тех уроков, которые запоминаются на всю жизнь.       Разумеется, тест оказался подставной, и никто ни от кого не беременел. Дама, с которой юный Зальцман провёл ночь, принадлежала к группе аферистов, зарабатывающих таким способом на жизнь. По наводке Генриха мошенников удалось схватить, и Марку, дрожащему то ли от пережитого стресса, то ли от ожидания отцовского наказания даже высказали благодарность.       Наказывать Зальцман-старший, однако, не стал. Вместо этого он усадил сына на диван и провёл коротенькую, но информативную лекцию о сексуальном воспитании: рассказал о методах контрацепции, упомянул об ответственности, которую за собой влечёт близкое знакомство с девушкой, напомнил о том, что чувства всё же важнее плотского влечения, и сформулировал тот самый закон, которому и сам всегда следовал.        – Не играй с чувствами других. Это подло, – сказал он напоследок, и эти слова въелись Марку в память навсегда.       С тех пор рыжий стал гораздо осмотрительнее в знакомствах с девушками. В каком-то смысле отец отпугнул его юношеское влечение к противоположному полу, и таким образом в свои почти двадцать Зальцман оставался девственником, если только не считать тот ужасный первый раз, который он стремился забыть.       Легкомысленный Кир никогда не понимал такой щепетильности друга, однако всегда проявлял должное уважение к его принципам, не забывая, однако, над ними подшучивать. И вот сейчас он мог бы торжествовать: «железный человек», наконец, сорвался. Сорвался и натворил глупостей…       Звонок в домофон заставил рыжего подскочить. Ужас, совсем такой же, как и тогда в пятнадцать лет, сковал его, не позволяя двигаться. А что, если это она? А что, если снова начнётся?..       Надоедливый звук тем временем прекратился, зато ожил телефон, брошенный где-то в спальне. На негнущихся ногах дойдя до трубки, Марк похолодел: на экране высвечивался незнакомый номер. Преодолевая огромное желание отбросить аппарат и спрятаться под одеяло, Зальцман всё же принял вызов и тут же с облегчением выдохнул, узнавая голос:        – Ребёнок, ты не дома, что ли?        – Дома, – ответил Зальцман, запоздало понимая, кто же трезвонил в домофон.        – Так открывай! – потребовал Кир, вновь набирая номер квартиры. – Я тут, понимаешь ли, мчусь к нему через полгорода…        – А ты не думал, что я могу спать? – возмущённо вопросил рыжий, нажимая на кнопку и вспоминая, как сам недавно пытался вызвонить друга утром. – И вообще, откуда это ты звонишь?        – На часы посмотри, салага! – судя по звукам Артемонов, проигнорировав последний вопрос, забежал в подъезд. – Сейчас буду!       Только после этих слов Марк осознал свою ошибку: за те сорок пять секунд, которые обычно требовались другу для преодоления девяти этажей, убрать все следы их с Вероникой времяпровождения не представлялось возможным. Молнией метнувшись в зал, рыжий выключил телевизор, отодвинул журнальный столик на место, перенёс в кухню грязную посуду, не забыв сполоснуть один бокал, и застыл посреди коридора, услышав звонок в дверь.        – Чёрт, одежда! – хлопнул он себя по лбу.       Быстро собрав валяющиеся вещи в кучу, рыжий натянул на себя самое необходимое – трусы – и поспешил открыть дверь.        – Что-то я не понял, – он подозрительно осмотрел улыбающегося во все тридцать два Кира. – Ты ж до понедельника в плену!        – Планы немного изменились, – пояснил Артемонов, вешая куртку на крючок. – Меня выпустили ненадолго, и вот я сразу к тебе!        – Рад тебя видеть, – Зальцман и сам не сдержал улыбки, стараясь не думать о своих проблемах. – Если хочешь чаю, сам знаешь, где что лежит.        – Да-да, иди досыпай, сейчас всё сделаю, – Кир ненавязчиво подтолкнул друга к комнате. – Бедный ребёнок, как же ты тут без меня?..        – Никак, – ответил парень достаточно громко, пряча бутылку вина обратно в секретер и надевая бриджи. Теперь, если не считать разложенного дивана, о бурной ночи ничего не напоминало.       Из кухни не раздалось ни звука, только жужжание закипавшего чайника и звон чашек друг о друга. Потом послышался хлопок двери в ванную, и Артемонов появился в зале, сияющий и с абсолютно безумным взглядом.        – Ребёнок, я тебя поздравляю! – он от души обнял опешившего Марка. – Ну рассказывай, кто она?       Первые секунды Зальцман просто застыл с открытым ртом, а затем отшатнулся от друга, как от прокажённого.        – Как?! Как ты узнал?! – завопил он, тут же краснея. – Никаких же следов!        – У меня нюх на такие вещи, – хихикнул Кир, наслаждаясь произведённым эффектом. – Давай, выкладывай, умираю от любопытства. Сейчас, только чай принесу.       Получив, наконец, в руки чашку, рыжий горестно вздохнул и начал исповедь с описания ужасной тоски, накатившей на него утром субботы. Он поведал и о дне, и о вечере, и о самой Веронике, завершив рассказ проблемой, возникшей утром воскресенья.        – Я нехорошо с ней поступил, понимаешь? – произнёс он под конец, отставляя чашку. – А если ещё и последствия будут…        – Не будет никаких последствий, – авторитетно заявил Артемонов, допивая чай. – И более того, скорее всего, вы с ней ещё раз увидитесь и сможете всё выяснить.        – На это у тебя тоже нюх? – скептически вопросил Марк. – Я, конечно, ценю твою поддержку, но…        – Ребёнок, я знаю, что говорю, – Кир поднялся с дивана и потянулся. – У тебя в мусорке валяется упаковка от противозачаточных, а в ванной висит кое-что ценное, что твоя гостья забыла.       Рыжий тут же сорвался с места и вскоре вернулся с небольшим кулончиком на тонкой цепочке.        – Значит, вот как ты узнал…        – Ага, – друг кивнул, улыбаясь. – Я всё-таки детектив, а не экстрасенс! Если мне не изменяет зрение, то это серебро, а значит, она найдёт способ его вернуть. Скажи, я её хоть знаю?        – Нет, не знаешь, – буркнул Зальцман, вновь краснея. – Она из службы доставки пиццы…       Артемонов не сдержался и захихикал, а Марк, бережно отложив украшение, запустил в него подушкой, чтобы секунду спустя получить ответный снаряд. Бой затянулся, и только спустя полчаса друзья, наконец, «подписали перемирие».        – Может, она и не станет твоей любовью на века, – отдышавшись, произнёс Кир, – но зато это бесценный опыт.        – Кстати, о любви, – рыжий тут же спохватился и взглянул на друга в упор. – Теперь твоя очередь выкладывать! Колись, кто она?       На лице Артемонова тут же возникло какое-то непередаваемое выражение. Прямо на глазах у Марка он как будто преобразился из легкомысленного и ветреного парня в серьёзного и взрослого мужчину. В глазах появилась уверенность, а в улыбке – какая-то ранее несвойственная ему доброта. Даже жесты вдруг стали иными…       Однако длилось это не более трёх секунд. Потом Кир хитро усмехнулся и ехидно прошептал:        – Их двое.        – Как это? – Зальцман искренне ужаснулся. – Ты что, с двумя сразу?..        – Понимай как хочешь, – Артемонов мечтательно взглянул в окно. – Больше ни слова не скажу.       Как рыжий ни старался, узнать что-либо ещё ему так и не удалось. Остаток дня они провели вне дома, гуляя по знакомым и не очень местам. Ближе к вечеру к друзьям присоединился Влад, освободившийся, наконец, от гнёта тёти Маши. Марк едва не надорвал живот, хохоча над ситуациями, которые описывал Вдовин, и время пролетело незаметно.        – Кстати, Алина чего не пришла с тобой? – вопросил Зальцман, когда они уже направлялись на остановку, ловить каждый свою маршрутку.        – Не знаю, – темноволосый пожал плечами. – Она вообще в последнее время сама не своя. На людях улыбается, но дома тише воды, ниже травы. И голова у неё болит постоянно… Переучилась, я думаю. Или приболела.        – Может, что-то случилось у неё? – Марк задумчиво взглянул в небо. – Если подумать, она действительно в последнее время странная.        – Попробую поговорить с ней, – подумав, решил Вдовин. – Может, смогу помочь.        – Если что, и нас зови, – рыжий похлопал друга по плечу и кинул пронзительный взгляд на Артемонова. – Кир, ты вообще с нами?        – Да, да, конечно, – тот усилием воли вынырнул из своих мыслей. – На меня можете рассчитывать. О, моя маршрутка! Всё, народ, до понедельника!       Проводив отъехавший автобус взглядом, Зальцман повернулся к Владу и, поймав такой же заинтересованный взгляд, спросил:        – Тебе тоже кажется, что он темнит?        – Именно, – Вдовин задумчиво прищурился. – И мне это не нравится.