Same old song

Стоял прохладный августовский полдень, что было весьма обыденно и привычно: этим я утром вернулась из Парижа, пробыв там полторы недели, и в данный момент прогуливалась по Трафальгарской площади, укутываясь в свой огромный клетчатый шерстяной шарф, больше похожий на плед. Я договорилась встретиться с Джейми и её новым парнем сегодня в пабе, а через пару дней прилетал Хиддлстон, по которому мой колкий язык скучал, потому что только с ним я могла позволить себе говорить иронией и сарказмом – другие не понимали. Да и не только мой орган скучал по нему, ночами я часто ловила себя на мысли, что мне уж очень не хватает его присутствия рядом. Мне действительно было нужно только его присутствие – большего я не требовала. Дома я провела потрясающие дни, встречаясь со своими старыми друзьями, пару раз я пересекалась с моим бывшим парнем Гаспаром, который все еще, несмотря на то, что был помолвлен, строил на меня свои планы, над которыми я про себя хихикала, выпивала и ездила с родителями за город. Восхитительные маленькие каникулы, но мне нужно было возвращаться в Лондон – работа не ждет. Я шла, что называется «куда глаза глядят», и случайно забрела в Вестминстер, старый район Лондона, в котором жил Том. Это был тихий красивый и чистый район, напоминающий декорации к фильму. Я вглядывалась в каждое окошко, надеясь разглядеть улыбку знакомого британца, но это было глупой идеей, потому что сейчас он был не в городе. В один из таких моментов мне позвонила Джейми, нарушив мою идиллию, и сказала, что они будут ждать меня в семь вечера. Что ж, тогда мне стоило поторопиться. Дойдя до ближайшей станции метро, я прыгнула в свой поезд и поехала домой, чтобы подготовиться к вечеру. Все это время я прибывала в состоянии меланхолии: мне было грустно, одиноко и хотелось кого-то обнять. И этот кто-то совершенно не безличное местоимение.

***

— На тебе лица нет, — сказала Джейми, заметив, что мои глаза бегают по пабу. Конечно, я искала его глазами. Его здесь нет, дурочка! Я четко это понимала и осознавала, но мое раздразненное воображение рисовало картинки этой внезапной встречи, так что я не могла отделаться от мысли, что Том вот-вот может зайти в паб и позвать меня танцевать. — Эй, — подруга щелкнула пальцами у меня перед глазами, обращая мое внимание на себя, — что-то случилось? — Нет, — я виновато улыбнулась, — прости, просто не отошла от перелета. — Надо было дать тебе передохнуть, — ответила Джейми, положив голову на плечо своего нового парня - Роберта, который идеально подходил ей по всем критериям: красив, умен и педантичен, что немало важно для такого человека, как Джейми. Она сама была невыносимым педантом, в этом плане мы были полными противоположностями. Я кивнула головой и отпила немного пива. Ребята расспрашивали меня про Париж и рассказывали, как так получилось, что они сошлись. Роберт был тем самым парнем из клуба, который повел ее прогуляться не в свою квартиру, а на улицу, что было весьма удивительно в наше время. Через какое-то время я поняла, что Тома здесь не будет, и отпустила ситуацию, заказывая третью кружку пива. Время было ближе к полуночи, паб постепенно наполнялся людьми, музыка начала играть громче, и люди потягивались на середину заведения, чтобы потанцевать. Так сделали и Джейми с Робертом, а я осталась караулить стол, одновременно наблюдая за их нежными взглядами и прикосновениями. Они всегда смотрели друг на друга, периодически касаясь участков обнаженной кожи, чтобы почувствовать, что они рядом. Им это было необходимо, и я стала свидетелем зарождающейся между ними любви, отчего мне стало одновременно радостно за подругу и грустно, потому что так смотреть мне было не на кого. Точнее, этот человек существовал, но на него так смотрели миллионы, не только я. — Эй, привет, — услышала я из-за спины. Я повернулась и увидела подвыпившего парня, который смотрел на меня весьма неприлично. Меня почему-то затошнило. — Я не знакомлюсь, — я извиняюще улыбнулась и отвернулась от него, продолжая наблюдать за парочкой. — Тогда что ты здесь делаешь одна? — прошептал мне на ухо незнакомец. Это было так грязно и пошло, что я была в десяти секундах оттого, что бы ему не врезать как следует. Я, повернувшись, кинула в него свой фирменный свирепый взгляд, на что незнакомец рассмеялся и, подняв руки в сдающемся жесте, ушел, покачиваясь из стороны в сторону. Буквально каждую секунду я нервно разблокировала-заблокировала телефон, как будто это должно было подать какой-то сигнал извне Тому, что я жду его сообщения или звонка. В один из таких моих приступов, я заметила, что было уже далеко за полночь, поэтому, извинившись перед ребятами, уехала домой плакать и смотреть «Грязные танцы». У меня было отвратительно-дерьмовое настроение, потому что того, кто мне был нужен, не было рядом, и он даже не понимал, что он мне нужен. И, скорее всего, прямо сейчас Хиддлстон развлекался на какой-нибудь вечеринке, приобнимая за талию очередную модель. Когда я переступила порог квартиры, я чуть не расплакалась, но держала себя в руках, все мои слезы должны были вылиться во время просмотра фильма, иначе я бы признала свое поражение, осознавая то, что Хиддлстон засел у меня в голове надолго. Но я не сдавалась и, приняв душ, надела свою депрессивную пижаму, штаны которой были усыпаны пончиками. Из холодильника я достала ведро шоколадного мороженного, и, поставив диск в проигрыватель, приготовилась смотреть фильм и плакать. На моменте, когда Бэби и Джонни учатся танцевать румбу под «Hungry eyes», я уже рыдала взахлеб, под конец фильма моя подушка была насквозь мокрая, а глаза такие опухшие, что, казалось, следующим утром я не могу их открыть. Я заснула глубокой ночью, нарыдавшись вдоволь, потому что: а) мне хотелось такой же любви, как у Бэби и Джонни; б) я действительно осознала то, что скучаю по Томасу Ульяму Хиддлстону.

***

Я проснулась от резкого солнечного света, светящего мне своими лучами прямо в глаза, и от внезапного и настойчивого звонка в дверь. Я, не открывая полностью глаза, побрела к входной двери, то похрустывая шеей, то вытягивая руки вверх, чтобы потянуться. Открыв дверь, я потерла глаза и первое, что буквально ударила мне в глаза – ослепительная улыбка, второе – широко распахнутые в стороны руки, третье – уставшие, но добрые глаза. Я слегла вздрогнула от неожиданности и сразу же пришла в себя. Передо мной стоял Том. Самый настоящий Том. На полу стояли две кожаные сумки, за спиной у него была гитара в чехле, и вот, он стоял и, улыбаясь, смотрел на меня, ожидая, что я наконец его обниму. — Что ты…? — все еще приходя в себя, пробормотала я. Это было слишком неожиданно для того что бы быть правдой. — Может, обнимешь меня? У меня руки затекли, — улыбаясь еще шире, сказал Том. Я, все еще непонимающе смотря на него, сделала шаг вперед и попала в его крепкие объятия. Это был первый раз, когда я обняла Тома. И это был потрясающий первый раз. Он был теплый, в обычной белой майке, вкусно пах: безо всяких там парфюмов и дезодорантов, и крепко прижимал меня к себе. Я не уверена сколько времени мы так стояли, прижавшись друг к другу. Но это были одни из лучших секунд в моей жизни. И почему-то список «лучших секунд в моей жизни» пополнялся теми, которые я проводила в обществе очаровательного британца. — Так что ты здесь делаешь? — вырвавшись из объятий (хотя, так не хотелось), сказала я, заходя в квартиру и впуская мужчину. — Мне удалось вырваться на день раньше. Ничего ведь не случится, если я не посещу одну конференцию? — снимая свою старую кожаную куртку, сказал Том. Я наблюдала за ним, все это казалось таким привычным и домашним, что мне хотелось заплакать. — Ну да, — кивнула я, все еще не понимая, что он здесь делает, — а что ты делаешь в моей квартире? — мне не хотелось быть грубой, но меня это действительно интересовало, — почему ты не поехал домой? — Дом там, где тебя ждут, — усмехнулся Том, следуя за мной на кухню. Я обернулась и, поймав его игривый взгляд, усмехнулась в ответ. Это утро было лучше, чем ночь – факт. — И с чего ты взял, что я тебя жду? — Том присел на мою кровать, а я тем временем заваривала нам кофе на кухне и готовила завтрак. — Ты так шикарно выглядишь. Готов поспорить, что ты угробила на это несколько часов, — и тут я внезапно вспомнила, что была с отвратительно заплывшими глазами, спутанными волосами, несвежим дыханием и в розово-депрессивной пижаме. Что может быть лучше? Только разводы от туши на моей белоснежной подушке, которые он почему-то заметил. — Ты плакала вчера? — он положил подушку на колени и, дожидаясь ответа, смотрел на меня в упор. Я это чувствовала, даже стоя к нему спиной. — Да, — повернувшись лицом, ответила я, — смотрела «Грязные танцы», — конечно, я плакала еще и из-за тебя, слишком идеальный мужчина. — А-а-а, ну тогда понятно, — он, улыбнувшись, отложил подушку в сторону и подошел ко мне. Я почувствовала его дыхание на своей шее секунд через пять, и поэтому замерла, — знаешь почему я вырвался на день раньше? — шептал Том мне на ухо ласково, совсем не так, как это делал парень в баре. Я отрицательно промычала, как дура. — Мне очень хотелось провести с тобой весь этот день, — тугой узел внизу моего живота завязался так сильно, что я была готова повернуться к нему и поцеловать его. Я не знаю, было ли это законно, но он обезоружил меня, обняв за талию и развернув к себе. Том долго смотрел мне в глаза, как будто искал ответы на вопросы, а затем, приблизившись, прошептал: — Выключи плиту, кофейник свистит, разве ты не слышишь? — в эту секунду мне было уже плевать на все кофейники света, потому что «свистела» сейчас я. Том волшебным образом уловил это и, отстранившись, выключил плиту и взял прихватку, чтобы снять кофейник с огня. Я все еще была в состоянии аффекта: слишком близко, слишком трудно и слишком соблазнительно. Несколькими минутами позже, когда меня «отпустило», мы сидели на том же окне и ели французские тосты с кофе, приготовленные Томом. Это было невыносимо вкусно, но, готова поспорить, сам повар был гораздо вкуснее. Он рассказал, что только прилетел, сразу поехав ко мне, якобы он даже не задумывался об этом, просто сказал таксисту адрес. Эти слова грели мое сердце, словно солнце на Ямайке. Также он сказал, что действительно вырвался ради меня на один день, потому что сам так захотел. Ему не хватало моих шуток, так объяснился Томас. Эта не запланированная вылазка стоила ему выговора со стороны агента и организаторов, но он все равно приехал, что буквально обжигало мое сердце. — Вчера было пасмурно, но сегодня из-за облаков показалось солнце, — сказала я, вроде говоря о погоде, но на самом деле, это была метафора моего настроения. Том улыбнулся. Я морщилась от солнца, лучи которого светили прямо на меня, и обходили стороной мужчину. — Стоит заметить, что тебе идет солнце, — Хиддлстон заправил выбившуюся прядь мне за ухо, не убирая руку от щеки, смотря мне прямо в глаза. Мы улыбались друг другу, его рука грела, и я, не контролируя себя, прижалась своей щекой к руке, склонив голову набок. Мы сидели молча в таком положении какое-то время, пока какой-то прохожий снизу не крикнул: — Эй, голубки, вы еще переспите тут! — мы оба рассмеялись и оторвались друг от друга, немного смущаясь. Удивительно, что, сидящего у меня в квартире Тома, не узнавал никто. — Это, конечно, здорово – сидеть тут, но, может, мы прогуляемся? Я соскучился по родному городу. Спустя примерно час, мы были в центре, на все той же Трафальгарской площади. На улице было тепло, но я все равно куталась в шарф, мысленно представляя, что это объятия Тома. Он был в солнцезащитных очках, но его все равно узнавали люди, периодически оглядываясь на нас. Мы просто шли рядом, даже не держа друг друга за руки, но люди уже перешептывались, что меня немного смущало. Несколько человек подходили к нему, прося автограф и фотографию, а я была в роли покорного фотографа. Таким темпом мы пришли в Вестминстер, народу уже почти не было, так что теперь мы могли разговаривать более свободно, не пряча свои эмоции от людей. — Да уж, удивительно, — фыркнула я, когда на улице не было ни души. Мне удалось пережить этот дикий наплыв фанатов и их взгляды. — Я уже привык. Просто не нужно на это так остро реагировать, — я закатила глаза, — ну, а что? Ты ведь знала, с кем связываешься, — Том поднял брови туда-сюда, заигрывая со мной в шутку, за что получил удар в плечо. — Простите, мистер звезда, но я не собираюсь перед Вами стелиться, — сказала я, подергивая головой, будто изображала из себя пафосную девицу. Через несколько секунд я заметила, что мы остановились у крыльца дома и Том перешагивал с носка на пятку, ожидая моей реакции. Что ж, он был серый и красивый. Дом, конечно, не Том, хотя второй тоже был красивый. — Почему мы остановились? — глупо спросила я. — Зайдешь? — пробурчал себе под нос Хиддлстон, будто стеснялся спрашивать. Я посмотрела на него и улыбнулась, вспомнив, что свои сумки он отдал своему водителю, чтобы тот доставил их в его дом. — Не каждый день меня бог Асгарда приглашает в гости, — Том улыбнулся и, взяв меня за руку, повел в дом. Он только искал ключи в многочисленных карманах своей куртки, но все-таки открыл дверь, пропуская меня вперед. Все, что я успела увидеть — белую лестницу посреди коридора и две арки по ее сторонам, которые, очевидно, вели в какие-то комнаты. Почему успела? Стоило только двери закрыться, Том, дернув меня за руку, прижал к себе, смотря мне в глаза. Он прижал меня к стене, не давая никаких шансов выбраться и вообще дышать. Я слышала и чувствовала его сердцебиение, видела, как пульсирует венка на шее, пока он держал мое лицо у себя в руках, всматриваясь в каждую деталь, а затем я осмелилась взглянуть ему в глаза и пропала, навсегда и беспросветно. — Ты пойдешь со мной на свидание? — сказал он тихо, будто боялся услышать ответ. Я, ошарашенная, стояла и смотрела на него, не в силах отвести глаз. Все, что я смогла – закусить губу, а потом сказала: — Конечно, да, — ответив ему на выдохе. Наши мышцы расслабились, но мы не выпускали друг друга из объятий, очевидно, ожидая чего-то волшебного. Том пригласил меня на свидание за пару часов до него. Так, конечно, делают только джентельмены. Я уехала от него на ватных ногах и с глупой улыбкой на лице, ожидая скорой встречи.