Same old song

— Рейс 345 «Лондон - Париж» задерживается на час, — монотонно произнесла сотрудница аэропорта, заставив меня возмущенно вздохнуть, еще час в аэропорту? Серьезно? Я сидела на полу в Хитроу, заряжала ноутбук и, ожидая посадки, нервно трясла ногой. Мой рейс задерживали уже на пару часов, еще один? Просто, блин, какого хрена? Народу было слишком много: сейчас разгар туристического сезона, в Лондон летают полно людей, как и, впрочем, через Лондон. И совсем неважно, что в аэропорт я приехала в 4 утра, а сейчас было уже 9. Вокруг бегали люди с пакетами из Дьюти-фри, кто-то проливал на себя кофе в спешке, кто-то слишком нервничал, а я сидела на полу, прислонившись к стеклянной ограде. Зато у меня было время подумать, хм? Я, кстати, никогда не верила в быстро начавшуюся дружбу, как и не верила в то, что «звезды» вообще бывают приземленными. Но как-то недавно один и тот же человек опровергнул обе мои теории. Не могу сказать, что то, что происходило между нами с Томом, можно назвать дружбой, но мы определенно были ближе, чем просто знакомые. И ко всему прочему, он был невероятно обаятелен и харизматичен. До такой степени, что мне никогда приходилось напрягать ягодицы и сжимать ноги, что иногда мне было трудно дышать рядом с ним, что было трудно смотреть на него и не представлять, как он лежит совершенно обнаженный на мне и целует мою шею. Упс. Так что после всего этого мы всего-лишь хорошие знакомые, окей. Мне самой смешно. И как бы сильно я его не хотела: это всего-лишь физическое влечение, не более. Сексуальная энергия, я помню. У меня просто давно не было секса, да. Но, несмотря на мои сексуальные наклонности(жажда изнасиловать Тома), мне было хорошо с ним. То есть, я не хихикала, как дурочка рядом с ним, не крутила волосы на палец, будто мне шестнадцать и прочее, что обычно происходит с девушками, когда перед ними стоит привлекательный мужчина. Обычно это был дружеский стеб, переходящий в флирт, который не обязывал нас ни к чему. Ну, и, конечно, покусывания губ, слишком интимные взгляды друг другу в глаза и вздохи, когда обстановка накалялась до невозможности, но обычно один из нас в этот момент отшучивался, и все вставало на свои места. Хотя, черт возьми, с моей стороны ничего не вставало на свои места. Мы, к счастью или к сожалению, договорились встретиться в Париже, когда он приедет туда на премьеру фильма, в котором играл. И я по-девичьей глупости, конечно, взяла с собой облегающее черное платье с открытой спиной и босоножки на каблуке, будто на что-то рассчитывала, когда собирала чемодан. Сейчас мне казалось это глупой идеей - ничего большего, кроме нынешнего статуса "хороших знакомых" между нами быть не может по определению, такой уж образ жизни у нас обоих. Сотрудница аэропорта объявила посадку на мой рейс, поэтому, закатив глаза, я собрала свои вещи в рюкзак и пошла на рейс.

***

День назад — Так ты, значит, улетаешь завтра? — спросил Том, наблюдая за тем, как я жую чизкейк. Мы встретились за ланчем в одной из моих секретных кофеен, где, как полагалось, не должно было быть кого-то кроме нас. Я жевала черничный чизкейк, потому что сильно проголодалась, пока проводила время с Джейми в больнице, Том просто пил чай, потому что свой кекс он умял раньше меня. — Ага, — я прожевала и запила это чаем. Знаю, выглядело отвратительно, но мой зверский аппетит был еще хуже: моя лучшая подруга ненавидела коротать свои ночные смены в одиночку, поэтому я мало того, что хотела есть, так я еще хотела спать. — Я буду в Париже через несколько дней, — Том улыбнулся, давая мне, гм, намек? — Так, и что это значит? Ты вообще-то не входил в мои планы, — я махала вилкой в воздухе, указывая на своего собеседника. Конечно, я шутила. По правде говоря, я бы отменила все планы ради него. Только тсс. — Встретимся? — он был смущен. Мне почему-то захотелось тут же извиниться перед ним. Я улыбнулась в ответ. — Только если ты не потащишь меня на вашу после-премьерную-вечеринку, — я драматично закатила глаза, — одни звезды вокруг, голова ведь закружится! Том рассмеялся и посмотрел мне в глаза так, будто хотел что-то мне сказать. Я замерла. И он, положив свою ладонь мне на щеку, сказал: — У тебя кусочек чизкейка, вот тут, — Том убрал его слишком медленно, слишком медленно. Настолько медленно, что я уже прикрыла глаза, — не благодари.

***

Мама как всегда была слишком активной: хлопотала на кухне с домработницей, что-то бормотала под нос и слишком часто говорила: — Как я рада, что ты приехала, милая! Я же сидела за столом и медленно потягивала красное вино, закусывая сыром. На самом деле, я бы с удовольствием помогла маме и Линетт, но меня буквально вышвырнули из кухни с бутылкой вина и тарелкой сыра, поэтому мне ничего не приходилось делать кроме того, как смотреть в окно и пить это самое вино. К этому моменту в городе уже смеркалось. Семь вечера, невероятная набережная Вольтера, на которую выходили окна из столовой, розово-фиолетовое небо и красное вино. Да и к тому же, я была дома. Париж я видела не глазами туриста, я видела его таким, как видят местные жители, а это, поверьте, в тысячу раз красивее. Мы ждали отца с работы, чтобы сесть за стол и поужинать. Он, как и в моем детстве, задерживался на работе. Мы были обычной французской семьей: мама занималась детьми и домом, отец работал, а на меня и моего брата возлагали большие надежды, которые мы оба пытались оправдать, только вот я — в Лондоне, а он — в одной из клиник Цюриха. Эрик наверняка сейчас ковырялся у какого-то бизнесмена во рту, исследуя его многочисленные пломбы. Но все вместе мы собирались редко, обычно выбирались куда-то на отдых. В родительском доме последний раз все вместе мы собирались лет пять назад, когда Эрик заканчивал свой университет, а я в свой только поступала. Когда приехал отец, мама и Линетт выкатили огромную тележку с тремя блюдами. Я подумала, что это слишком много для нас четверых (Линетт ужинала с нами), но ничего не ответила. За столом было как всегда уютно и весело, мы говорили о моей учебе, о делах родителей и о планах на будущее. Время пролетело быстро: Линетт вскоре уехала домой, а отец пошел спать, ссылаясь на то, что завтра ему на работу. И мы с мамой остались вдвоем. — Ну что, есть у тебя кто-то? — Софи Морель, а по простому - моя мама, выпила достаточно вина, чтобы заводить такие разговоры со своей двадцатипятилетней дочерью. — Кроме работы и института - нет, — я улыбнулась маме, потому что не врала, как десять лет назад, когда просила брата прикрыть меня для того, чтобы погулять с мальчиком по имени Гаспар. — Ты у меня такая красавица, Леа. Даже на примете никого? — а вот тут уже пришлось соврать, потому что ответа на этот вопрос я сама не знала. — Мне сейчас не до этого, мам, — положив свою руку в мамину, я сжала ее, потому что это была моя потрясающая мама, и я по ней очень скучала. Я буду в Париже завтра. Что насчет встречи? Услышав звук нового сообщения, я резко вырвала свою руку из маминой и прочитала сообщение. Том, конечно, одновременно холодный и вежливый. Замечательно. Я написала ему, что отвечу позже и убрала телефон подальше. — А говоришь - никого, вон как засветилась, — рассмеялась мама. Я фыркнула. Неужели так заметно? — Просто друг, — я отвела глаза в сторону и вздохнула. Ага, просто друг, который уже пару раз приснился мне потный и обнаженный. — Мне не нужно беспокоится? — Я думаю, нет, — я снова улыбнулась и, поцеловав маму в щеку, ушла в свою комнату. Я снова чувствовала себя на пятнадцать: прячусь от мамы, чтобы поговорить с мальчиком. Как глупо, потому что говорить я собиралась с мужчиной, который на порядок старше меня. Прости, что не ответила раньше. Ты специально прилетел на день позже меня, хах? Без проблем, во сколько? Я уже успела умыться, переодеться, выбрать книгу для чтения перед сном, прежде чем мне пришел ответ: Я думаю, это будет достаточно поздно. У меня получиться выкрасть тебя из родительского дома? Или строгий комендантский час? Только не говори, что потащишь меня на свою дурацкую вечеринку. Нет уж, ради такого я отпрошусь аж до часу ночи! Мы встретимся поздно, именно потому, что я не хочу тащить тебя на эту дурацкую вечеринку, Леа. До часу? Ух, будет весело! Тогда до завтра? И, кстати, ты не ответил на вопрос: ты специально прилетел на день позже меня? До завтра. Нет, даты планирую не я, к счастью. Ты все еще не поняла, что это судьба? Этот засранец определенно умел флиртовать. Я улыбнулась и, отложив в сторону телефон, уткнулась головой в подушку. Читать уже точно не было сил.

***

Было два часа дня. Мы с мамой обедали в одном из парижских ресторанов после того, как все утро выбирали мебель для родительского дома на Майорке. Мне иногда казалось, что мои родители были зависимы от недвижимости, скупая квартиры или дома в каждом месте, в котором им понравилось. Конечно, я утрировала и все это было не так, но, по крайней мере, у них уже была квартира в Париже, дом на Майорке и дом в Куршавеле. Мы с Эриком каждый день молились, чтобы родители не купили недвижимость в наших городах, но родители это объясняли тем, что в будущем мы не будем так возмущаться по этому поводу. Что ж, меня, можно сказать, наняли на должность дизайнера, так что я просто выполняла свою работу и учитывала капризы моей матери. — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — сказала мама, ласково улыбаясь, — ты весь день не выпускаешь из рук телефон, — дополнила она. — Эм, вообще-то, да… — смутившись, ответила я. Я действительно весь день не выпускала его из рук и слишком часто разблокировала, чтобы проверить, не пришли ли мне новые оповещения. — Так кто он? Тот самый твой знакомый? Или, может, ты встретишься со старыми знакомыми? — я не любила человеческую любознательность, но мамину терпела, потому что ей перечить я не имела права. — Знакомый. Но спасибо, что напомнила! Мне действительно стоит встретиться с моими школьными друзьями, — я быстро перевела тему, и уже через несколько минут мы вспоминали мои несносные семнадцать. Том позвонил мне ближе к вечеру, кротко сказав, чтобы я подъезжала к отелю Four Seasons в 11 часов вечера. Я не стала отвлекать его и спрашивать почему именно, потому что судя по нескольким голосам в трубке: он работал. На вопрос как мне одеваться, он ответил кротко и по делу: «Как хочешь. Главное, чтобы тебе было удобно». Я совру, если скажу, что остаток дня не провела в раздумьях, что мы будем делать, и куда он меня поведет. И именно из-за этих раздумий часы длились долго, я не могла найти себе занятия, ни на чем не могла сосредоточиться, что на меня было совершенно не похоже и выводило из себя. Когда настал час Х, я надев джинсы, белую майку и кожаную куртку, вышла на улицу. Мама благосклонно дала мне ключи от своей машины, взяв с меня обещание, что верну я ее без единой царапины, и я отправилась в неизведанную ночь, от которой можно было ожидать невесть что. Он был в идеально сидящем черном костюме, белой рубашке и с бабочкой, разговаривал с каким-то мужчиной и активно жестикулировал руками, когда я подъехала к отелю. Из машины я вышла не сразу, сначала издалека наслаждаясь красотой и сексуальностью британца, от которых у меня сразу образовался комок в горле, и почти сжались бедра. Я и поверить не могла, что приехала сюда к нему с растрепанными волосами, в белой майке и джинсах. Я выглядела нелепо и понимала это. Том, видимо, каким-то образом заметил меня и, попрощавшись с мужчиной, направился к машине. Он постучал в окно и я, еле собравшись с мыслями, его открыла. — Ну, привет, — ухмыльнулся он. Я была не в состоянии шутить и отвечать сарказмом. Мне просто хотелось наблюдать за мужчиной. — Ага-а-а, давно не виделись, — тупо протянула я. Сообразив, что Хиддлстон стоит на улице, облокотившись на машину, я добавила: — Может, все-таки сядешь и поедем, куда ты там хотел? — На самом деле, мы уже приехали, — он подмигнул мне, — паркуй машину, я буду ждать тебя здесь. — Ты же сказал, что никаких вечеринок не будет? — А с чего ты взяла, что это будет вечеринка? — он еще более сексуально ухмыльнулся, если это было вообще возможно, и я поехала парковать машину, не доверяя персоналу дорогостоящего отеля. Еще несколько минут парковки я корила себя за то, что не надела платье. — Ты не мог сказать мне, что бы я оделась поприличнее? — мне действительно было не по себе. Том был в костюме, а я – в майке с дыркой на спине. — Зачем тебе одеваться приличнее? Ты серьезно думаешь, что я настолько типичен, что поведу тебя в дорогой ресторан? Брось, — он закатил глаза, и мы зашли в отель. Номер в котором стоил, наверное, как вся моя квартира. Как оказалось, Том повел меня в номер. И не за тем, что Вы могли подумать. Он только что вышел с премьеры своего фильма, и ему нужно было собрать вещи. Достаточно романтично? Но я не имела права жаловаться, потому что сидела в шикарном номере Тома Хиддлстона, ела пиццу и наблюдала, как он собирает вещи. Наблюдала и представляла, каким он может быть на этой огромной королевской кровати с белыми простынями. Наблюдала и мысленно раздевала его. И еще почему-то могла есть. — Какая следующая остановка? — поинтересовалась я, пристально смотря на его прекрасную задницу. Том меня развращал. Невероятно развращал. — Мы летим в Мадрид, — Том повернулся ко мне, прервав такое отличное занятие. — И когда… кхм… будет Лондон? — мне не хотелось казаться слишком заинтересованной. Это всегда пугает людей. — А что? — Том хитро улыбнулся, присаживаясь на кровать рядом со мной, — через неделю, вроде как. Я точно не знаю, может раньше, может позже, но ты, обещаю, узнаешь об этом первая, — он сверкнул глазами в сторону моей шеи, что пустило какой-то импульс по моему телу. Я не знаю, как это объяснить, но вы, возможно, понимаете меня, такое часто случается в обществе потрясающе красивых мужчин. — Не надо со мной флиртовать, — я закатила глаза, как будто я была равнодушна к этому. Я в очередной раз наврала себе. — А я и не флиртую, — ухмыльнулся мужчина, — у тебя соус на майке. Прямо, гм, около груди, — он смутился, но видно было, что ему это нравилось. Нравилось говорить о моей груди? Возможно. — Че-е-е-е-ерт, — выругалась я, на что услышала бархатный смех Хиддлстона. Я, извинившись, отлучилась в ванную, в надежде на то, что майку можно было еще как минимум спасти. Но сегодня, кажется, все шло не по плану. Каким-то, простите, хреном, в этом незаконно дорогом отеле сломался, блять, кран. Гребанный кран, который обрызгал меня с ног до головы. Который заставил меня громко и грязно ругаться вслух. Который заставил мою белую майку прилипнуть к телу. Из-за которого теперь прекрасно было видно мое черное кружевное бра, которое, по сути, почти ничего не прикрывало. И я стояла среди фонтана воды, мокрая и злая. Том забежал как будто в замедленной съемке, с испуганными глазами и открытым ртом. Думая что, вероятно, я упала и ударилась. Но в ту же секунду его выражение лица поменялось и он смеялся, а потом прекратил, потому что увидел насколько сильно стала прозрачной моя белая майка. Я не могу объяснить, что происходило дальше, но он тоже зашел под «фонтан», стоя очень близко ко мне. Он тоже был в белой майке, которая с каждой секундой все сильнее прилегала к телу. Я чувствовала тепло его тела. Не знаю, сколько мы стояли так, просто смотря друг другу в глаза, но он первый прервал молчание. — Достаточно романтично? — я рассмеялась и вышла из транса. Том завораживал всем. Я даже не знаю, есть ли у него недостатки. Но все недостатки, кажется, превращались в его достоинства. Он, скользя по мрамору, добрался до двух белых отельных халатов, которые висели около душевой и, дернув меня за руку, чтобы вытащить из-под «фонтана», протянул один халат. А второй надел сам. Затем он закрыл воду и вызвал сантехника с рецепции, чтобы починить это безобразие, которое сотворило самый интимный и эротичный момент в моей жизни. Когда сантехник и уборщица ушли, Том протянул мне свою футболку и спортивные штаны, чтобы я не ходила в мокром. А сам, не очень благородный поступок, как по мне, остался в халате и трусах, потому что вещей у него с собой почти не было. Мы долго сидели на кровати, пили чай и разговаривали. Я позволяла себе разглядывать фрагменты его обнаженных ног и груди, он периодически смотрел на мою шею. Все это было искренне и интимно, будто никого кроме нас в этом отеле не было. — Уже три часа ночи, — констатировал Том, — мама не будет ругаться? — Мне уже не семнадцать, — подмигнула ему я, даже не задумываясь о том, какой смысл на самом деле был вложен в эти слова. Хиддлстон улыбнулся и напрягся. — У меня самолет через несколько часов, так что, думаю, надо ложиться спать, — перевел тему он. — Ну, мои вещи уже не такие мокрые, поэтому... — Нет, — он схватил меня за локоть, как будто останавливал. Хотя я еще даже не собиралась вставать, — останься. Это было самой нежной просьбой на свете. Мы не были парой, мы были друг другу никем, но он попросил меня остаться. Остаться на ночь. Даже мой разум понимал, что ничего такого сегодня не будет. Он просто хотел поспать со мной, как бы забавно это не звучало. Я долго сопротивлялась, потому что считала это нетактичным, человеку действительно нужно было выспаться. Но пара аргументов, один из которых был: - Ты заболеешь, на улице прохладно, и твои вещи не высохли, и я быстро согласилась. В этом не было ничего романтичного и веселого, он позволил мне спать на кровати, а сам лег на диван, прихватив с собой одеяло и подушку. Я долго не могла заснуть, потому что подушка уже пропиталась запахом мужчины. Я также не могла заснуть потому что я понимала и ощущала его близость, даже учитывая то, что лежали мы на приличном расстоянии друг от друга. Это был рай и ад одновременно. Но каким-то образом мне удалось заснуть, а когда я проснулась, номер был пустой и все, что осталось от Хиддлстона — записка. «Я не захотел тебя будить, ты очень милая, когда спишь. Номер оплачен, завтрак - тоже, не беспокойся об этом и наслаждайся. Мы обязательно скоро встретимся. Спасибо за эту короткую ночь, сегодня я узнал, что есть вещи лучше романтичных канонов. Искренне, Том» Я прикрыла рот рукой и чуть не расплакалась, как самая настоящая героиня дешевых мелодрам.