Самоанализ

— Что-то вы зачастили. По миловидному личику Кишитани тяжело было понять, намекает ли тот на что-то или просто констатирует факт, но Шизуо всё равно ощутил, как одномоментно учащается сердцебиение, и артерия на виске начинает пульсировать. — Хотя вы его единственный постоянный посетитель, если не считать, конечно, той навязчивой рыжеволосой особы, которую вы настойчиво попросили не впускать. — Из родственников кто-нибудь приходил? — спросил Хэйваджима, уже, в общем-то зная, что услышит. — Сестры разок заглянули, но теперь им тоже сюда проход закрыт. Когда я ненароком заглянул в палату, они зачем-то возились с аппаратурой, — поведал шатен, привычно уже провожая полицейского до знакомой двери. — Только не очень долго беседуйте. Он пришёл в себя пару дней назад и, хотя бодрится, на самом деле очень слаб. — Долго продлится лечение? — признаться, Шизуо отчего-то вовсе не нравилось наблюдать ловкую и непоседливую блоху без сознания в столь плачевном состоянии. — Не скажу точно, но довольно долго, — уклончиво ответил Кишитани. — Тут, конечно, всё зависит от особенностей организма, но с такими ранами выжить — само по себе большая удача. Повезло ещё, что печень не задета, тогда шансы бы вовсе упали до нуля. Вообще меня это несколько удивило: если уж доктор Лектер хотел убить его, почему не тронул печень? Кровотечение было бы в разы сильнее. — Может, хотел съесть. Ладно, я пойду, — блондин сжал дверную ручку, щёлкая замком. — Он будет рад вам, — улыбнулся Шинра и поспешно удалился по светлому больничному коридору. В комнате царила мягкая, чуть душноватая полутьма — уже вступивший в свои права вечер и не очень удачное расположение комнаты помогали создать неяркий контраст освещений палаты и коридора. Оттого хрупкое тело на больничной койке казалось совершенно измождённым, так что в первую секунду Хэйваджиме показалось, будто перед ним труп. Но тут «покойник» приоткрыл вишнёвые, пусть и несколько потускневшие с их последней встречи глаза, и подмигнул, не оставляя визитёру сомнений в своей живости. — Ну здравствуй, восставший из мёртвых, — вполне добродушно поприветствовал раненого блондин, придвигая к больничной койке стул. — Надеюсь, это происшествие научит тебя не лезть без предупреждения и поддержки в логово к психопатам. — Шизу-чан беспокоился обо мне? — тонкие, побелевшие от кровопотери губы расплылись в знакомой улыбке. — Хочешь наказать меня за непослушание и плохое поведение? — Повременим, — отмахнулся Шизуо. — Тебе сейчас даже поворачиваться слишком резко не стоит, дабы швы не разошлись. Лучше расскажи мне, блоха, как же ты так оплошал и попался маньяку в лапы? Да ещё и позволил обездвижить себя ядом? — Так тебя для допроса подослали? — скривился Изая. Кажется, его приподнятое настроение мигом улетучилось. — Допросят тебя на днях, возможно, уже завтра. А я сегодня здесь просто как посетитель, — успокоил брюнета полицейский. — Ну, так как? Напомню, что один раз умалчивание уже довело тебя до беды. — Да что тут рассказывать? Наверняка для тебя уже не секрет, что в начале расследования я обратился к доктору Лектеру за помощью, ведь он специалист с огромным опытом, а мне его отчаянно недоставало. Он согласился, но с условием, что сможет копаться в моей голове и моём прошлом. — То есть ты стал как бы неофициальным пациентом? — Можно сказать и так. Лично меня такой вариант не очень устраивал, но пришлось согласиться. Врать Лектеру бесполезно, он безошибочно чувствует ложь, поэтому в итоге мне пришлось выложить ему довольно много информации о себе любимом, в том числе и про дела семейные. — Ты догадался, когда получил ту посылку на день рождения? Или раньше? — Начал подозревать что-то неладное после истории с Шинрой. Потом покопался в записях о расследованиях, где Лектер оказывал помощь, нашёл пару неточностей… — И с ними отправился к Грэму? — Ну да. Мы с ним мило поболтали о том, о сём. Уилл дал мне пару советов и просветил на счёт дальнейшей участи похищенных органов. — И ты продолжал ужинать у Ганнибала?! — Он бы заподозрил неладное, откажись я от еды, — веско заметил Орихара. — К тому же, было действительно вкусно. — У тебя хоть рудименты морали остались? — скривился Хэйваджима. — Мой психиатр утверждает, что у меня её никогда и не было, — усмехнулся Изая, но глубокая морщинка между бровей его выдала. Ему сейчас нельзя хохотать. — В кой-то веки я с ним согласен. Ладно, что было потом? Ты решился сунуться к чудовищу в пасть? — Доктор Лектер не оставлял улик и вряд ли собирался начинать оставлять. Единственным способом доказать его вину было взять с поличным. Но меня отстранили от расследования, а даже если бы этого не случилось, вряд ли кто-то стал бы всерьёз воспринимать эту версию, что мы уже наблюдали на примере Уилла Грэма. Поэтому я решился на… — …полнейшее безумие, — закончил за пострадавшего полицейский. — Мог хотя бы мне сказать! Так, хорошо, не отвлекаемся. Что произошло тем вечером в доме Лектера? — А запись с диктофона не сохранилась? — забеспокоился брюнет. — Сохранилась, и это пока самая важная улика в деле доктора Лектера. Но плёнка обрывается на том моменте, когда ты теряешь возможность сопротивляться. Видимо, он выключил диктофон и планировал потом уничтожить запись, но не успел. Как ты вообще позволил себя отравить? — У меня в кармане был маленький шарик, сплошь утыканный шипами, покрытыми тетродоксином. Видимо, доктор незаметно подбросил его туда, когда закрывал за мной двери. Когда он бросился на меня, я потянулся за ножом и напоролся на эти чёртовы иглы. Яд быстро подействовал, и меня парализовало. Даже говорить не было возможности. — Паршивое, должно быть, ощущение? — А ты как думаешь? — злобно фыркнул Орихара. Было видно, что ему неприятен разговор о едва не стоившем ему жизни промахе, но, должно быть, утерянное доверие между ними восстановилось. — Дальнейшее тебе известно. Ну, теперь твой черёд, Шизу-чан. Как ты понял, где искать меня и убийцу? Звериное чутьё помогло? Или случилось чудо, и Ганнибал Лектер чем-то себя выдал? — И то, и другое. У твоей погибшей подружки, Намиэ, волосы пропахли дорогим мужским одеколоном. Само собой, в больнице для душевнобольных она не могла подцепить этот запах. Я предположил, что кто-то подвозил её к твоему дому, следовательно, этот кто-то знает твой адрес и желает тебе мучительной гибели. А дальше дело техники: найти тот самый парфюм и запросить список покупателей. Его прислали позже, чем хотелось бы. Там обнаружилась знакомая фамилия, и одно плюс другое… — Мда, мы оба тебя недооценили, — задумчиво протянул Изая. — А сам доктор Лектер как, признал себя виновным в преступлениях? — Сначала помолчал для вида, но вскоре признал — доказательства-то имеются, да и свидетель идёт на поправку. — И скоро вернётся к прежней активной деятельности, — обрадовал блондина Изая. — Подожди, а что с делом Грэма? Там есть какие-то сдвиги, раз уж Лектер, на которого Уилл так настойчиво указывал, оказался-таки маньяком-каннибалом? Хэйваджима замолчал на пару секунд, отчасти ответив таким образом на вопрос. — Нет. По этому делу ничего не поменялось. И, как я подозреваю, никто не собирается его пересматривать. — Отчего так? — Тот факт, что Ганнибал Лектер оказался Часапикским Потрошителем, вовсе не доказывает его причастности к убийствам так называемого Подражателя. Конечно, к его показаниям относятся теперь куда более скептично, но, по сути, это ничего не поменяло. Останки тех пяти жертв найдены не были, свидетелей нет. То, что Лектер вещает касаемо Уилла на сделанной тобой записи, вовсе не доказывает его прямой вины в убийствах. Он мог пичкать Грэма препаратами, использовать гипноз, и просто напросто умалчивать об энцефалите, как, скорее всего, и было. Но это максимум, в чём его можно обвинить. — Ну да, предъявлять ему нечего, — согласился Изая. — К тому же, Уилл сам дал повод укрепить веру в его виновности, подослав убийцу к Ганнибалу. Хотя это был уже некий жест отчаяния. Похоже, все уже слишком сильно уверились в его виновности, чтобы попытаться пересмотреть дело. Печально это, не находишь, Шизу-чан?