Не человек

Иногда совпадения такие совпадения

      Мы приезжаем на вечеринку где-то спустя полчаса после открытия. Несмотря на то, что это клуб, свет горит ярко, музыка играет оркестровая, а помимо барной стойки поставлены еще столы с закусками и напитками.       «Будь участником нашего сообщества, приведи друга, и сегодняшний вечер будет для тебя полностью бесплатным» — гласит надпись над этой самой стойкой. Бросаю взгляд на Лейс, но та лишь пожимает плечами, типа «ничего не знаю», улыбается и тащит меня к столам. А я наконец понимаю что это за парень с планшетом спрашивал, участники ли мы или нет. И что меня нагло использовали.       Лейс вручает мне бокал с шампанским и тут ж легонько ударяет о него своим: — За то, чтобы ты чаще соглашалась на такие вечеринки. — Не буду я за это пить.       Пытаюсь поставить бокал назад, но подруга перехватывает мою руку: — Давай же, один бокальчик, пока я не сбежала.       Она делает свой фирменный щенячий взгляд, и я снова поднимаю бокал, мысленно придумывая, что попрошу взамен.       Бокал приходится выпить до дна, ибо Лейси банально удерживает ладошкой его донышко, не давая мне остановиться. — Зачем? — Чтобы не скучала!       Лейс смеется и уносится в толпу в вихре оборок и складок платья.       Это нормально, она всегда так делает. Она приходит сюда веселиться, а я — за ней наблюдать. Как заботливая мамочка, только вопросов не вызываю.       Пробую пару бутербродов, оказавшихся довольно-таки вкусными. Прохожу по клубу, ища незаметный уголок, довольно холодно откликаюсь на парочку протяжных «привет», и таки нахожу тихое местечко у одного из столов.       Лейси мелькает то тут, то там, в ее руке почти всегда бокал, и я даже начинаю волноваться, а не будет ли у нее завтра похмелья. Время бежит, но мне, временами поглядывающей на часы, кажется, что оно тянется паршиво сваренной карамелью.       Люди, разряженные в самых разных существ и самых разных людей, разговаривают, пьют, едят и даже танцуют. А мне бы сейчас посидеть на кухне за чашечкой кофе… Эх, мечты. От нечего делать брожу взглядом по толпе, рефлекторно беру новый бокал и делаю глоток. Снова шампанское, мне на него сегодня прямо везет. Взгляд цепляется за кого-то в толпе, привлекая внимание. Высокий, стройный мужчина в расшитом камзоле и карнавальной полумаске, на которую ниспадает черная челка, пользуется популярностью у людей. Он словно притягивает взгляд, чем-то выделяясь среди прочих. Болтает, улыбается, шутливо кланяется, сохраняя образ некоего аристократа. Он временами попадался мне на глаза и раньше, весьма общительный товарищ, который, кажется, уже переговорил в этом клубе с каждым. Я наблюдаю за ним пару минут, временами делая глотки из так и оставшегося в руке бокала. А потом начатое им движение останавливается и я понимаю — он заметил, что я за ним наблюдаю. Смущенно отворачиваюсь, ищу глазами Лейс, которая тут же находится у другого стола — довольная и радостная, жует кусочек торта, разговаривает с девицей, обряженной в фею Динь-Динь. — Уж не по мою ли душу Вы явились сюда? Если так, то Вы — самая красивая убийца, посланная за мной.       Я оглядываюсь, и наблюдаю рядом с собой того самого мужчину. Он смотрит на меня, и я понимаю, что он очень… обаятелен? Глаз не видно из-за маски, скрывающей часть его лица и придающей ему некий таинственный шарм, но я буквально чувствую его взгляд. Красиво очерченные губы сложены в широкую улыбку, открывающую небольшие, но заметные клыки. — А разве у вампиров есть душа?       Улыбка становится шире, весь его вид приобретает обольстительный характер: — Не знаю, как насчет души, но в сердце Вы попали.       Он говорит тихо и в его голосе присутствует некая хрипотца, и я неожиданно ловлю себя на том, что от нее по коже бегут едва заметные, но мурашки. — Тогда отчего же Вы не умираете? — придаю голосу наглости и холодности, пытаясь перестать вглядываться в его полумаску, в попытках увидеть глаза. — То была стрела любви, а не осиновый кол, — усмехается мужчина и грациозным движением аристократа в сотом поколении протягивает мне руку, раскрытую ладонью вверх. — Сэр Орион, к Вашим услугам. Могу я надеяться на танец?       Я окидываю его взглядом. Пару секунд уходят на сомнения («А оно мне надо? Я вообще тут просто за Лейси слежу»), нахожу взглядом крутящуюся у стойки с напитками Лейс, едва заметно вздыхаю, и все же вкладываю свою ладошку в протянутую руку, оказывающуюся неожиданно очень теплой и приятной.       Мужчина, сохранявший улыбку на протяжении всех моих метаний, улыбается чуточку шире, склоняется, разворачивает мою ладонь внутренней стороной вверх и касается губами запястья. Этот маленький, игриво-невинный поцелуй вдруг делает мои мурашки более серьезными. — Могу я узнать имя ранившей мое сердце убийцы? — интересуется брюнет, уводя меня на открытое пространство, ближе к музыкантам.       Я уже открываю было рот, но на несколько секунд затрудняюсь с ответом, вдруг передумав называться своим настоящим именем. Я же все-таки ассасин и все такое…       Уже когда он разворачивает меня к себе я, не успев до конца осознать, что именно говорю, выдаю: — Лиса. — Коварная плутовка? — уточняет мой спутник, но его тон… будто ему нравится эта игра. — Определенно, — киваю я, тоже улыбаясь.       Правда, он не может видеть мою улыбку, но так даже интересней.       Его руки ложатся мне на талию, притягивая ближе, и я наконец могу рассмотреть его глаза. Красные. В принципе, ожидаемо. Вот только они словно слегка, едва заметно мерцают. Или это из-за шампанского? Да ладно, не могло меня так повести от пары бокалов. И его прикосновения… такие теплые. — Вы словно бы совсем не желаете быть здесь? — его тихий голос у самого уха заставляет сердце пропустить удар. — А Вы проницательны, сэр Орион, — стараясь говорить, чтобы голос не сорвался, откликаюсь я. — Но что тогда привело Вас сюда? — он словно бы оказывается еще ближе.       Кажется, что если бы не капюшон, я бы почувствовала его дыхание на своей шее.       Слегка отстраняюсь и указываю рукой на с кем-то болтающую Лейси: — Моя цель.       Мужчина, не отпуская меня, окидывает ее взглядом, потом снова смотрит на меня: — Ей невероятно повезло, что за ней идете именно Вы. А мне, — он снова начинает плавно двигаться в ритм с медленной, переливающейся музыкой. — Повезло, что она пришла сюда. — Это в чем же? — я спрашиваю скептически, но взгляд отвожу, чувствуя, как розовеют щеки (благо маска скрывает все). — Ведь благодаря ей я встретил Вас — сразившую сердце старого вампира, — откликается он, снова притягивая меня ближе. — Что, совсем старого? — улыбка сама пробирается сквозь наигранный щит сарказма.       Мужчина тихо смеется и его смех бархатом касается кожи, пуская толпы мурашек. Я смотрю на него, и буквально вижу ауру магнетизма, окутывающую его и притягивающую взгляд. Поселяющую внутри меня необъяснимое притяжение. Я тоже улыбаюсь, не в силах ему сопротивляться.       Его рука на моей талии, а пальцы второй переплетены с моими. Мы танцуем некое подобие вальса (если судить по рисунку движения), а я от чего-то смущаюсь от ощущения теплоты его ладони, прижатой к моей. И от того, что я одета совершенно не для подобных танцев. Он лишь на полголовы выше меня, и мне кажется, я чувствую его дыхание на своей челке. Плавным движением, он заставляет меня прокрутиться под его рукой, и снова прижимает к себе, мягко улыбаясь. Я вижу, как за нами следят разочарованные взгляды разряженных в самые разные наряды девиц и в их глазах словно бы читается «Что в ней такого особенного, что такой красавчик танцует с ней?». Меня тоже заинтересовывает этот вопрос, но прежде, чем я открываю рот, он склоняется ближе, и мой слух ловит его тихий голос: — А Вы хорошо танцуете. — А Вы очень хитры, — невольно тоже улыбаюсь, но маска все скрывает. Разве что глаза выдадут. — Отчего же? — наигранно удивляется сэр Орион. — Оттого, что делаете комплименты на пустом месте, — я бросаю на него прямой взгляд, словно бы пытаясь понять реакцию.       Он улыбается: — А может, я и вправду думаю, что Вы хорошо танцуете?       Мужчина заставляет меня отклониться назад, немного склонившись следом, отчего наши глаза оказываются на одном уровне и я снова ловлю себя на том, что мне кажется, будто они едва заметно мерцают. — Вы не могли этого понять при таком простом танце, — отвечаю, когда снова стою ровно, чувствуя, что сердце бьется быстрей. — Поверьте мне, я неплохо в этом разбираюсь, — он тихо смеется, и его смех снова кажется бархатом. — В бальных танцах? — уточняю, надеясь, что голос не подведет.       Когда здесь успело стать так жарко?       Он прижимает меня к себе чуточку сильней, делает немножко более резкий разворот и перехватывает мою руку несколько иначе. — Во всяких танцах. Если Вы подарите мне надежду на следующую встречу, я покажу Вам, о чем я говорю.       Его голос становится очень мягким и словно бы обволакивающим, когда он это говорит, отчего в моей голове вдруг вспыхивает картинка совершенно других «танцев». Ох, я и вправду не совсем трезва, раз такое приходит на ум. И как так получилось, от двух бокалов шампанского-то?       Опускаю голову, скрывая запылавшее в смущении от собственных мыслей лицо (не думаю, что маска способна скрыть столь сильный цвет): — Я… — голос таки срывается, заставляя на миг прерваться. — Подумаю. — Звучит, как «нет».       Он снова заставляет меня прокрутиться и на миг мы оказываемся на расстоянии вытянутых рук. А потом… я не знаю, как он это провернул, но я оказываюсь прижатой к нему спиной. Он переплетает свои пальцы с моими и обнимает меня, прижимая к себе и касаясь виском моей головы чуть выше краешка уха. Я оказываюсь прижата к нему фактически всем телом и от этого по коже пробегает мелкая, наэлектризованная дрожь.       Понимаю, что ему нужно ответить, но так же осознаю, что голос меня сейчас подведет окончательно, ведь фактически все силы уходят на то, чтобы уговорить себя не прижаться к нему в ответ. Благо музыка смолкает, даря мне надежду на спасение, но мужчина все равно, как мне показалось, держит меня на долгих пару секунд дольше, чем следовало бы.       Но, в конце концов, я оказываюсь свободна, он лишь перехватывает мою руку и снова касается губами внутренней стороны запястья (ну почему, почему не внешней стороны ладони, как и положено, а?). — Спасибо за танец, — мягкая улыбка все еще в поклоне, и он все же выпрямляет спину, не спеша отпускать мою руку. — Так я могу надеяться на новую встречу?       Я смотрю на него и тут же отвожу взгляд. Пожалуй, я должна бы сказать «нет», но язык просто не поворачивается отказать. Но и согласиться — тоже. — Я… — прислушиваюсь к себе, ища уверенность, что смогу полностью произнести фразу. — Я же сказала, что подумаю.       Сэр Орион плавно кивает, словно отдавая мне честь: — У Вас есть время до конца этого бала, прекрасная убийца. Но помните, — он делает шаг ко мне, оказываясь слишком близко, заставляя вскинуть голову и посмотреть в глаза. — Я не отпущу Вас без четкого ответа.       Он уходит, буквально исчезает, и я получаю так необходимое мне пространство, чтобы сделать вдох и заставить колени перестать подгибаться. Все очень, очень плохо.       Оставшееся время вечеринки он не появляется. Даже в толпе не мелькает. Я, поначалу реагировавшая на каждый верный силуэт немного испуганно (что я ему скажу?), даже начинаю испытывать разочарование — обманул. Оно и не удивительно: маленький танец, пустые, но милые слова, небольшая игра, чтобы вечер не был скучным… Это ожидаемо, с самого начала же было понятно, что наше знакомство было развлечения ради (причем, изначально говоря, нас обоих). И я на самом деле и должна это так воспринимать, потанцевали, поулыбались, пора и честь знать. А все равно где-то в глубине души обидно.       Вечеринка начинает потихоньку сворачиваться, музыка затихает, гомон нарастает, и я отыскиваю Лейс — не совсем уж в дрова пьяную, но и не трезвую (от слова «совсем»). Подруга смеется и явно довольна сегодняшним вечером, но относительно адекватна.       Уже выйдя на свежий воздух в рваном потоке так же покидающих клуб людей, я понимаю, что вести машину некому. Пускай я и не пьяна, но алкоголь в крови есть, и ехать хоть и не так уж далеко, но… я бы не стала надеяться на авось.       Мы отходим от общего движения людей, и я, держащая Лейс под руку от греха подальше, задумчиво смотрю в землю, пытаясь решить, что же делать. — Оу, какой красавчик, — вдруг выдает подруга, на миг перестав слегка покачиваться.       Поднимаю взгляд, и наблюдаю стоящего в стороне от толпы Ориона, не спускающего с меня глаз. Увидев, что я его заметила, мужчина направляется к нам. — Он идет сюда, — громким шепотом сообщает Лейс. — Ага, — киваю я. — Походу, ему все же нужен мой ответ.       А я не готова, не готова, ну мог ты простой пойти домой, а? — Ты его знаешь? — громкий шепот становится еще и страшным, ибо «вампир» все ближе. — Мы знакомы, — откликается он раньше, чем я успеваю открыть рот. — Эта милая убийца должна мне свой ответ. — Ва-а-а-у, — откликается Лейси и толкает меня в бок, намекая, что губа у меня не дура.       Бросаю на нее хмурый взгляд и вздыхаю. — Какие-то проблемы?       Он настолько резко становится совершенно серьезным, что кажется, что замер даже алкоголь в крови моей подруги. — А? — автоматически откликаюсь я, ошарашенно глядя на него. — Да, — отмирает Лейс, и похлопывает его по груди. — Она поняла, что мы обе пьяные и теперь боится садиться за руль.       Я толкаю ее локтем, но она лишь смеется, и бросает на меня лукавый взгляд.       О, только не это. — Я могу вас отвести, — вдруг говорит Орион.       И я понимаю, что он это серьезно. — Эм-м… — протягиваю я. — Ага, — кивает Лейс. — Моя машина во-он там.       Я бросаю на нее взгляд. Да ладно? Она это действительно серьезно? — Хорошо, идемте, — кивает мужчина и перехватывает у меня подругу.       Она тут же овивает его рукой, а второй скользит по груди: — А Вы очень сильны, милорд. — А Вы очень пьяны, миледи, — он отвечает с улыбкой, перехватывает гладящую его груди руку и, отведя ее от себя, опускает.       Но мне кажется, что он хочет сказать что-то еще, однако вовремя прикусывает язык.       Мы подходим к машине, и я отыскиваю в сумочке Лейси ключи. Мне все еще не кажется это хорошей идеей — показывать незнакомцу где я живу (а мы договорились, что подруга ночует у меня, так что дому этой интриганки ничего не грозит), особенно когда родителей нет дома (и почему, почему именно сейчас их обоих отправили по командировкам?), но выбора особого у меня нет. Ну какова вероятность того, что этот обворожительный мужчина — серийный убийца-маньяк? На самом деле довольно-таки велика.       Невольно вспоминается, как совсем недавно я сидела и так же думала о нашем преподавателе химии. Кругом одни маньяки, да. А что?       Мы садимся в машину и мне становится просто некогда думать, ибо нужно удержать Лейс от попыток облапать уже тронувшего автомобиль с места «маньяка». Благо, за ним сижу я, и выполнять это задание не так сложно, как могло бы быть.       Когда мы подъезжаем к моему дому — небольшому двухэтажному зданию на самом краю частного сектора, Орион выходит из машины, помогает довести откровенно веселящуюся Лейси до двери и останавливается, ожидающе глядя на меня. Я отвлекаюсь, пытаясь придумать, что же ему сказать в конце концов, и дверь за моей спиной хлопает, щелкнув замком.       Ошарашенно оглядываюсь. Наблюдаю действительно закрытую дверь. — Лейс? — зову немного испуганно, вдруг она упала, а дверь захлопнулась… — Иди, — доносится из-за створки. — Что? — Иди с ним. Вроде как проводить. — Я вообще-то девушка. Так что… — я стучу по дереву. — Открой. — Ничего не знаю, — откликается Лейс.       И я слышу удаляющиеся шаги.       Что?! — А твоя подруга… — раздается за спиной, заставляя меня резко развернуться.       Он все еще стоит там и лицо его вопросительно. — Хочет неприятностей, — вздыхаю я.       Снова оглядываюсь на дверь, надеясь, что она магическим образом откроется. — Что ж… — он прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. — Это был мой дом, — с несколько виноватым выражением лица откликаюсь я. — И она мне не откроет. Не раньше, чем через полчаса. Прости, я просто… посижу на лавочке за углом, подожду, пока эта чертовка позволит мне вернуться.       Орион улыбается, и грациозным жестом предлагает мне руку: — Как аристократ, я не могу оставить даму в одиночестве. — Ох, — я качаю головой. — Не нужно, иди. — А если я хочу? — А стоит?       Я понимаю, что задавать такие вопросы глупо, особенно когда несколько испуганно смотришь на протянутую к тебе ладонь. — Никогда не узнаешь, если не попробуешь, — он пожимает плечами. — Пойдем. Моя машина возле клуба. Прогуляемся, а потом я привезу тебя обратно. Тем более, что ты так и не ответила на мой вопрос.       Мы бредем по ночным улицам, то просто болтая, то снова сбиваясь на игру. Он задумчиво постукивает тростью при ходьбе и выглядит очень милым. Черные волосы поблескивают в свете полной луны, и он сетует, что куда-то подевал свой цилиндр.       Ночь выдается прохладной, но не настолько, как могла бы быть в декабре. Даже выпавший недавно снег уже совсем растаял.       Выясняется, что он — завсегдатай таких вечеринок, но обычно предпочитает немного другой костюм. Так что, мне посчастливилось лицезреть его в ином образе. Где-то в середине пути от Лейс приходит смс «Ключ над дверью, если ты вернешься когда я буду в ванной». Я прячу телефон, и понимаю, что не хочу возвращаться прямо сейчас. С ним… интересно. Он знает многое о истории и, как мне кажется, без проблем мог бы ее преподавать. Когда я говорю ему об этом, он бархатисто смеется и отвечает, что это скучно. Можно сказать, привычно. А ему в этой жизни хочется чего-то нового.       Я не знаю, когда мы перешли на ты, и когда мне стало с ним так легко. Он кажется очень знакомым, словно я знаю его уже очень давно. Говорят, такое бывает, когда встречаешь действительно своего человека.       Его тихая манера речи заставляет прислушиваться, а голос — слегка подрагивать. Или это от становящегося немного сильнее холода?       Мы возвращаемся к клубу, находим его внедорожник, отчего-то припаркованный немного дальше, за углом.       Орион включает печку, разливая по машине тепло, и заводит мотор.       Я затихаю, когда он выезжает из закоулка, где стояла машина, и осознаю, что эта встреча скоро закончится. А это было… Весело. Бросаю взгляд на сосредоточившегося на вождении мужчину. А он действительно «свой» человек. Будет очень обидно, если он таки маньяк.       Машина выкатывается на основную дорогу и разговор возобновляется, разбавляя нарастающее чувство усталости, вперемежку с некой формой разочарования. Знаете, как бывает, когда осознаешь, что это — последние минуты последней серии любимого сериала, который смотришь не первый год. Или когда осознаешь, что еще несколько минут и очень интересный человек уедет, хоть ты и готов говорить с ним до самого утра, но признаться в этом было бы слишком странно.       Машина останавливается у моего дома, и Орион поворачивается ко мне. — Вот мы и приехали. — Да, — я откликаюсь рассеяно, понимая, что должна выйти и пойти стучаться к Лейс. — Лисичка-а, — зовет мужчина (и как ему пришло в голову меня так называть?).       Я поворачиваю к нему голову и вдруг осознаю, что его лицо слишком близко. И не просто близко. Он же целует меня!       Проходит добрая секунда прежде, чем я понимаю, что не чувствую его губ. Точнее не так. Я чувствую его губы, сколь мягко они касаются моих, но не чувствую их вкуса. Потому что он целует меня сквозь маску.       Когда он немного отстраняется, я все продолжаю сидеть в полнейшем непонимании. Мужчина едва заметно улыбается, скользнув кончиком языка по верхней губе.       Это движение заставляет меня отмереть. Настолько, что я даже получаю возможность открыть рот: — Чт… — Это доказательство, — не дав мне договорить, подает голос Орион, говоря очень тихо и снова даря мне ощущение бархата на коже. — Доказательство того, что я действительно надеюсь на новую встречу. И того, что эта встреча не обязует тебя спать со мной, или что-то в этом роде. — Я и не… — в голове всплывает пришедшая во время танца картинка, и лицо снова заливается краской (надеюсь, незаметной из-за темноты и маски). — Я знаю, — он снова прерывает меня, и мне снова кажется, что его глаза мерцают. — Поэтому я и целовал тебя через ткань. Но в одном вопросе я все же буду очень требовательным: мне нужен твой ответ прямо сейчас. Да или нет?       Я смотрю на него, и в голове проносится около тысячи мыслей, ни одну из которых я не успеваю поймать.       А потом совершаю, пожалуй, самый последственный в своей жизни поступок: я киваю ему, и говорю «хорошо».       Дверь за моей спиной закрывается и я приваливаюсь к ней спиной, не в силах устоять на дрожащих коленях.       Я дала ему свой номер. Хаос, как это могло случиться?       Стаскиваю маску, провожу большими пальцами там, где должны были касаться его губы, гипнотизируя ткань взглядом. — Мел, это ты? — из коридора высовывается почти протрезвевшая Лейс, с полотенцем на голове и в махровом халате приятного персикового цвета. — Дорогая, ты так долго, что я уже начала за тебя радоваться. — Ты должна была волноваться, Лейс, — откликаюсь я, чувствуя, как щеки становятся розовыми. — Волноваться, отправив меня ночью к незнакомцу в объятья. — О, так вы обнимались? — заинтересованно откликается подруга, выходя из-за угла полностью. — Нет, мы не обнимались, — я стаскиваю обувь и прохожу мимо нее. — А ты теперь мне должна за эту свою выходку.       Уже лежа в кровати, в обнимку с одеялом, я вдруг понимаю две вещи: мне до дрожи интересно, каковы же его губы на вкус, и что этот человек невероятно профессиональный манипулятор.       Обаятельный, обворожительный, милый, ласковый, профессиональный манипулятор.       И мы так и не увидели лица друг друга полностью.