Формула жизни

Череп в потемневших ошметках не сгнившей кожи смотрит на него копошением белых червей в пустой глазнице. Наруто едва не сблевыет, рот наполняется слюной, он часто сглатывает, отползает назад. Под рукой в мешке чвакает, его передергивает. Скользя ногами по мешкам, Наруто поднимается, цепляется пальцами за край колодца и выдергивает себя на поверхность. Тяжело дышит открытым ртом, пытается вытравить тошнотворный воздух из легких, и ползет на коленях дальше, пока не упирается в дерево, прислоняется к нему спиной. Ноги ослабли, а сердце вот-вот выпрыгнет через горло. Трясущейся рукой Наруто достает телефон и набирает номер, через раз попадая по кнопкам. Спустя три гудка, длиной в пару сотен световых лет, он слышит знакомое обреченное: «Ну что?» - Неджи. Неджи, не мог бы ты приехать? Да, прямо сейчас. У меня для тебя сюрприз. *** Утром Саске встает разбитым и не выспавшимся. Кажется, что хуже день начаться не мог. Вяло собираясь на работу, с отвращением глотая обжигающий кофе под очередной выговор отца, он думает, что этого достаточно, чтобы весь день прошел отвратительно. Но звонок от Хьюги, когда Саске только садится в машину, обещает, что это будет хуже, чем отвратительно. Ветер холодный, пробирается колючими пальцами под одежду. Саске поднимает воротник и затягивает шарф. Несколько дней стояла теплая погода, но вот именно сегодня – когда нашли еще тела – именно сегодня холодно и ветрено. И он стоит тут уже второй час. А на нем только тонкая, очень условная куртка, Саске продрог до самых костей и мечтает только о горячем кофе. А Хьюга будто знал, одет в теплое, хорошо пошитое полупальто. Ему идет, никто и не спорит, строгий вид и серьезный взгляд. И даже волосы, которые ветер треплет, как хочет, Хьюгу не смущают. Толкется среди криминалистов, изображает бурную деятельность – три жмура, как один списанных с той проститутки. Дело у Саске забрали и передали Хьюге. Ну конечно, Саске всего лишь агент федеральной службы, а Неджи из национального агентства. Вот только не понятно, зачем самого Саске заставили присоединиться к расследованию, сдав остальные дела другим детективам. Работать под началом Хьюги Неджи – вовсе не заветная мечта Саске. Он даже ходил к шефу, пытался узнать, какого понадобилось агенту, который должен заниматься всякой мутью вроде государственных преступников, брать на контроль эти убийства - пусть и расчлененку, которой не было уже с десяток лет. Шеф пожал плечами, показал пальцем в потолок и сказал, что директива сверху – постарайся сотрудничать и не вступать в конфликты, ты же в курсе, кто его дядя, нам перекроют кислород. Хиаши, дядя Неджи, был президентом крупной финансовой корпорации, запустившей свои щупальца уже в большую часть регионов, и, как утверждали злоязычники, имел рычаги давления даже в высокой политике. Об этом шептались кулуарно, но, скорее всего – сделал вывод Саске – просто завидовали, что Хьюга Неджи может работать хорошо и успешно сам, без сторонней поддержки. Но все равно, он решил оставить героизм до лучших времен, ничего не выяснять, а пока просто присмотреться. Когда Саске добирается до места, тут уже вовсю трудятся криминалисты, а Хьюга ведет себя, будто он как минимум премьер-министр, с важным видом рассекает в маске, словно она действительно спасает от вони. И Саске искренне не понимает, что он здесь делает. - Ну, это же твое дело, - говорит ему Неджи. - Конечно, кто-то же должен писать отчет, - сарказм так очевиден, что Хьюга на всякий случай каменеет лицом и отходит. При желании, если вглядываться очень долго и пристально, можно разглядеть вдали колышки с оградительной лентой – там было найдено первое тело. Неизвестный должен жить где-то поблизости, волочь мешки через весь город может быть чревато. Западный край парка давно заброшен и больше похож на лес, хотя в этой части города стоят богатые дома-особняки. Половина проживающих там нуворишей являются латентными социопатами, считающими других людей бездушными куклами. Все, что они делают, только для собственного удовольствия, могут и начать убивать. Там каждого второго можно брать, обязательно проявится диссоцальное расстройство личности. Знать бы, кто развлекался здесь позапрошлой ночью, скорее всего, они и помешали неизвестному сбросить мешок в люк, могли видеть что-нибудь. Можно попробовать снять отпечатки с бутылок и баллончиков, но не факт, что они есть в базе. То, что все эти жертвы дело рук одного человека, нет сомнений. Но делать какие-либо выводы пока рано. Все, что они имеют, это четыре трупа, расчленённых с особой точностью и аккуратностью. Он явно не торопился. И, судя по состоянию тел, орудует уже давно, с год точно. Неджи подходит к Саске, снимает перчатки и маску, показывает на наиболее сильно разложившееся тело. - Ему от восьми до десяти месяцев. Тому около пяти. И этот – примерно полтора. Навскидку, точнее скажут после вскрытия. Хотя, что там вскрывать… - Сексуальный маньяк? - Скорее всего, учитывая, что все они – проститутки. - Ты вычислил это по виду костей? - Это предположение. - Ага, тогда я предположу, что они могут быть домохозяйками. Или дворниками. Бомжами, продавцами, врачами, бухгалтерами, посудомойками, официантами, кинооператорами… Мне продолжить? - А ты помнишь, чтобы у нас были заявления о пропаже бухгалтеров или кинооператоров? - Ну, бомжами-то они точно могут быть. - Могут быть и бомжами. Но мне кажется, что… Саске давно так не удивлялся. С каких это пор полиция говорит «мне кажется»? - Их вычислить можно будет только по зубам. Ты не можешь предполагать или знаешь что-то еще? Неджи смотрит ему за спину и качает головой. - Ну, нет. Саске сразу узнает его. Его невозможно не узнать, просто нереально. Узумаки быстрым шагом идет к огражденному участку, и Саске заинтересованно разворачивается к нему. В руках Наруто два пакета с термосами, и Саске тут же вспоминает, что жутко замерз. Наруто останавливается у охраны, улыбается им, что-то говорит. Полицейские тоже начинают улыбаться, подходят ближе. Узумаки достает из сумки одноразовые стаканчики, разливает чай. Судя по непринужденной беседе, он знает этих ребят. Подходят еще два агента, и Наруто вручает им еще по стакану. Ну, надо же, он тут словно долгожданный гость. Саске начинает беспокоиться, если Узумаки будет разливать всем подряд, то может статься, на его долю не хватит горяченького. - Наруто, я же сказал тебе ехать домой. - А я был дома. Вот, видишь – горячий чай. Будешь? - Ты должен быть дома, а не здесь. - Ну, Неджи, это я их нашел. - Нашел и пойдешь свидетелем. - Так как свидетель, я могу здесь находиться. Так ты будешь? Чай? - Я буду. Саске забирает термос и стакан, наливает янтарную жидкость. - А. Саске. Как поживаешь? - Наруто. Прекрасно. Что это? - Чай. С лимоном. - Ненавижу лимон. - Тогда не пей. Наруто старается совсем не смотреть на него, как будто ему все равно, но искоса бросает быстрые короткие взгляды. Ну, да Саске без разницы. А что сердце бьется так быстро – так это от радости за горяченькое. - Я сказал, что ненавижу лимон, а не что я не буду это пить. - Если ты свидетель – сядь в машину, закутайся в одеяло и прими успокоительное, а не топчи следы. - Спасибо за заботу, я уже был у своего психотерапевта. - Ну конечно – каждому социальному работнику нужен психотерапевт, - Неджи качает головой и идет к телам. Саске подмечает некоторую натянутость, но не может понять, в чем она. Он встряхивает головой – все равно, главное, его это не касается. Значит, Наруто – социальный работник. Саске делает мысленную заметку, узнать все об Узумаки. Просто чтобы быть в курсе, чего от него ждать. - Всем нужны психотерапевты. Даже психотерапевтам. И я уже выпил свою дозу успокоительных. Так что, могу я посмотреть, кто там?.. – Наруто спешит за Хьюгой, дергает его за рукав, смотрит снизу вверх глазами голодного пса. - Нет, не можешь. Наруто, тебе будут сниться кошмары. - Да они и так будут мне сниться. Как вспомню этих толстых белых червей, которые смотрели на меня, как будто тоже хотели сожрать… Саске отмечает, что рядом с Хьюгой Наруто выглядит совсем мелким. Интересно… Он придвигается ближе, принюхивается, пытаясь выделить запах Наруто из висящего в воздухе запаха гнилья. Он пахнет мелиссой, медом, ванилью, острым перцем и Неджи. Ни один из этих запахов не может принадлежать самому Наруто, и Саске в замешательстве. Наруто замечает его движение, разворачивается, натянуто улыбается. - А ты… как поживают твои родители? - Отец замечательно. Мама в больнице. - Надеюсь, ничего серьезного? - Ничего. Да, спустя столько лет они могут поговорить ни о чем, задать друг другу нейтральные вопросы и вежливо поулыбаться. - А твои? - О, хорошо, спасибо. Неловкая пауза – им абсолютно не о чем разговаривать. Но Наруто взволнован и напряжен. От этого свербит в носу, Саске готов расчихаться. Он чувствует это, а значит, не ошибся с запахами и определил все верно. Саске становится совсем любопытно, впервые он не может понять, кто перед ним. - Тут кое-чего не хватает. Нара Шикамару, специалист по сексуальным преступлениям, машет рукой, подзывая их. Наруто с невинным видом пристраивается сзади, и, хотя Неджи недовольно косится на него, делает вид, что не замечает. - И чего же? - На первый взгляд, все один в один со вчерашним трупом. Хотя вот этих трех только в морге обследуют и точно скажут, но вот этот – видишь, Неджи, он неплохо сохранился – все точно так же. Крови мало, на запястьях видны следы наручников, в ухе золотая серьга. Да, так же. Кроме матки. - А что с ней? Наруто высовывается из-за плеча Неджи. Шикамару поднимает руку в приветствии. И Саске совсем не удивлен, что они знакомы. Кажется, Узумаки знает всех детективов в этом городе. - Ничего. Абсолютно ничего – ее нет. - А у остальных? - Там такое месиво, Неджи, все в кашу. Ты же видел, мешки были плотно запакованы, воздух не проникал. Эксперты разберутся, может быть. Но матку бы мы обнаружили, если бы она была. - Почему? – снова встревает Наруто. Шикамару засовывает руки в карманы и сутулится. - Это очень твердый и компактный мышечный орган, он самый устойчивый к разложению. - Антропофагия? – Наруто непонимающе смотрит на Саске, и тот поясняет с довольным видом. – Людоедство. Наруто кривится, высовывает язык, делая вид, что его сейчас стошнит. Хьюга заинтересован. - Похоже. Чаще всего каннибалы забирают сердце, печень и половые органы. Но в любом случае надо дождаться результатов экспертизы. И для начала выяснить личности. - Это Хаку. Наруто сдавливает плечо Саске до боли и говорит настолько изменившимся тоном, что Саске начинает беспокоиться, как бы Узумаки не грохнулся в обморок. - Вон тот, крайний. У него длинные волосы, и он всегда их в такую шишку собирает. Всегда. - Ты уверен? Может, похож просто? - Смеешься? Такую идиотскую шишку я видел только у него. И потом, если первой, то есть последней, жертвой была Таюя, то остальные тоже могут быть из списка. - Наруто, не надо выдавать желаемое за действительное. Мы ничего не можем пока утверждать. - Что за список? - Саске не нравится, что он ничего об этом не знает. Неджи отмахивается от него, но Наруто охотно объясняет. - За год пропало шесть человек. Все они работали в Цветочном квартале. Но Неджи мне не верит. И то, что тела захоронены рядом, не может быть совпадением. Ну, да, Таюя ведь тоже. И Хьюга пришел к таким же выводам, раз заикнулся про проституток, но почему-то не хочет говорить об этом Узумаки. - Ладно. У Рюгана два года назад был серьезный перелом, ему даже вставили то ли пластину, то ли штырь в ногу. Это можно проверить прямо сейчас, верно? Нара задумчиво кивает. - Да, у второго тела в левой ноге титановый штырь. - Ну, вот видишь, Неджи! А тот наверняка окажется или Мангетсу, или Ширанами. Сая тут нет, может, он жив, как думаешь? Неджи обескуражен, и Саске не может передать словами, как ему нравится это несчастное выражение его лица. - Все. На сегодня хватит. Наруто, я отвезу тебя домой. Но Наруто, воспользовавшись общим замешательством, подходит к телам. Узумаки бледно-зеленого цвета, часто сглатывает и смотрит с отвращением и ужасом, все же он не привык без эмоций смотреть на расчлененные тела. - О, ну конечно, усложни работу экспертам, - Саске с удовольствием делает глоток неожиданно вкусного чая, хоть и остывшего. Узумаки это хорошо придумал, нашел повод приехать, - блевани на труп. Наруто смотрит на него с ненавистью и отходит в сторону. Дышит открытым ртом, лицо его медленно розовеет. На самом деле, Учиха его просто спас, потому что Наруто готов был уже показать всему миру, чем сегодня обедал. Но Саске своей едкой репликой сбил весь настрой. - Теперь вы мне верите? - Наруто, дело вовсе не в доверии или недоверии к тебе, просто нельзя утверждать без оснований. - Да какие еще тебе нужны основания, Неджи? Этот ублюдок убил уже целую кучу людей, я уверен, что… - Хватит! – Хьюга повышает голос, наверное, это так неожиданно, что Наруто удивленно замолкает, в бессильной ярости впихивает ему в руки пакет со вторым термосом и решительно уходит. У Хьюги такой обреченный вид, что Саске не сдерживает смешок. - Зря ты с ним так. Насколько я помню, запреты только подстегивали Узумаки делать то, чего нельзя. - Не лезь не в свое дело, - огрызается Хьюга. Он прав, это не дело Саске, но так весело смотреть, как Хьюга бьется о Наруто и совершает ошибку за ошибкой. Он совсем не понимает, что взывать к голосу разума Узумаки бесполезно, если тот испытывает к чему-то интерес. Саске даже ностальгирует по тем временам, когда они с Узумаки делили это на двоих и, не глядя, ввязывались в приключения, хотя сейчас Саске назвал бы их неприятностями. Но он очень долго скучал по этому. Но вообще-то Саске очень интересно, какие отношения связывают этих двоих. *** Саске все же получает список. Ближе к вечеру Наруто завозит папку прямо ему на работу. Несколько секунд стоит возле двери, ждет, что Саске скажет что-нибудь, и, не дождавшись, уходит. Результаты экспертизы будут только завтра, но Саске, просмотрев личные дела пропавших, решает, что все же стоит поверить Узумаки. Все четверо – он пока не хочет приплетать сюда еще двоих, раз нет тел – примерно одного возраста, от двадцати двух до двадцати пяти. Занимались проституцией на договорной основе. Нет ни родственников, ни партнеров, ни детей. Очень удобно – никто не хватится. Все четверо были знакомы, и еще – у каждого есть заявление на получение патента на аборт. После тяжелого кризиса, когда люди, проснувшись утром, не знали, будут ли они кушать что-нибудь вечером, просто отказывались рожать. Себя бы прокормить, не то что ребенка. Демографический уровень достиг критической отметки, и, чтобы хоть как-то исправить положение, государство выделяло финансовые дотации на каждого ребенка, и запретило абортарии под страхом уголовной ответственности. Хирургов, делавших операции подпольно, искали и наказывали. Конечно, оставались лазейки: можно было отказаться от ребенка, отдать его в приют, можно было выправить патент на аборт, если доход семьи оказывался ниже определенного уровня, но только один раз. Несмотря на все это, с экономическим кризисом справились быстрее, чем с демографическим. А правило одного аборта действовало до сих пор. И все жертвы им воспользовались. Только Таюя не получила разрешения из-за большого срока. Саске собирает бумаги и идет к Неджи. - Это же очевидно. - Что именно тебе очевидно, Саске? Неджи настолько недоволен его присутствием, что даже не пытается этого скрывать. - Узумаки паникер, конечно – был им раньше точно – но он не глуп. И это, - Саске показывает на папку, - очень большая работа, которую он сделал, между прочим, за нас. Нашел похожие случаи, собрал информацию, переговорил со свидетелями, и принес тебе уже в удобоваримом виде. Почему ты от нее отмахнулся? Здесь есть как минимум два повода для убийства, и ты не мог их не заметить, верно? Неджи молчит. Саске молчит тоже, и скоро от тишины начинает звенеть в голове, и хочется сказать уже хоть что-нибудь. - Ты мог и забыть, Саске, что у Наруто есть врожденная способность вовлекать себя, а заодно – для компании – и других в неприятности. И эта способность прогрессирует и растет вместе с ним. Но Наруто гражданский. Для него подобное может быть опасно. Я хорошо его знаю – он, не раздумывая, нырнет в расследование с головой, полезет туда, куда даже полиция вмешивается со страхом, увлечется так, что забудет о безопасности и словит пулю. Или лишится некоторых органов. Что для него равнозначно. Жесткий тычок в прошлое, в то, что у Саске когда-то было, буквально выворачивает наизнанку. Саске неимоверным усилием воли берет себя в руки, и не отвечает Хьюге относительно того, что он, как предполагается, забыл. Зато он помнит, что манипулировать Узумаки очень легко – поймать его на «слабо» или «нельзя» - но если за долгое время Хьюга не понял этого, то давать ему такой бонус Саске не собирается. Но зато теперь понятно, что на самом деле Неджи очень сильно беспокоится о Наруто и не хочет, чтобы тот пострадал. А так и будет, если он втянется в расследование, когда решит, что это все его знакомые. Нет, он очень отзывчивый – если ничего не изменилось – и не может пройти мимо попавшего в беду. Но все же – чужие не свои. Узумаки при любом раскладе не останется в стороне. И либо он будет черте где заниматься черте чем, либо, получая информацию мелкими, строго дозированными кусочками, будет чувствовать себя причастным и удовлетворенным. Второе намного предпочтительнее, чем первое. И на месте Неджи Саске бы так и сделал. Но, к счастью, он не на месте Хьюги, и поэтому оставит ему расхлебывать все, что натворит Узумаки. А он обязательно натворит. - Ладно, - Саске возвращается к делу. – Какие версии? Маньяк? Неджи устало усмехается. - Несчастные проститутки, вечно на их головы валятся самопровозглашенные «санитары города». - Месть? - Именно беременным проституткам? Может, это политический акт? Против государства и системы? - Тогда бы он оставлял тела на видном месте, а не прятал бы их. Например, подкинул бы на порог мэрии или полиции. Чтобы наверняка. Но он убивает тайком, не хочет огласки. И если бы не случайность… - А если это была не случайность? - Ты представляешь себе процент вероятности, что тело обнаружат? - Но обнаружили же. Мне больше нравится версия людоедства. Хотя кое-что не совпадает, - Неджи отталкивается ногой от пола и крутится на стуле. - Каннибал - дезорганизованный асоциальный тип, психически неуравновешенный, проходивший лечение или состоящий на учете. Совершает беспорядочные убийства в период обострения, в порыве, когда ему слышатся откровения и голоса. Или начинает казаться, что он болен, и для излечения просто необходима кровь или какой-нибудь орган, чаще сердце или печень, а в остальное время безобиден. Оставляет тела на месте преступления, не прячет. Выпивая кровь, он касается божественного, для него это своеобразный ритуал. Но… - Но тогда мы имели бы несколько жертв подряд, за короткий промежуток времени, - кивает Саске. - А ритуальное убийство? Кровь, и матка тоже, символизируют вместилище жизни. Это может быть принесение в жертву младенца, пусть и не рождённого. И сектанты могут пить кровь. - Но ни на телах, ни рядом не было никаких символов, - Неджи качает головой. – Кстати, кто-нибудь искал тех анархистов? - На баллончике с краской остались четкие отпечатки. Завтра будут результаты. Саске понимает, как он вымотался сегодня. В здании Агентства уже давно никого нет, может, только несколько таких же уставших следаков, которые не могут бросить бумаги и уйти домой, к горячему ужину, футбольному матчу с кружечкой пива, теплой постели и ласковому партнеру. Но Саске тоже не может. И не потому, что не может физически, а потому что нет дома ласкового партнера. И ужин ему придется греть самому, футбол же Саске с некоторых пор не переносит совсем, а постель становится теплой только к утру. - Давай завтра договорим. Когда будут заключение и экспертиза на руках. Сейчас мы можем только гадать. И всем надо отдохнуть, чтобы с новыми силами взяться за это дело, - Хьюга выключает свет в кабинете и поторапливает его к выходу. Уже дома, осторожно, чтобы не разбудить отца, и бросив на тумбочку папку с информацией о пропавших, Саске вспоминает, что так и не посмотрел личное дело Узумаки. Все еще загадка для него, кто же Наруто, кем стал. Он думал об этом еще тогда, когда сидел взаперти в деревне в обществе только саркастичного, въедливого старика. Думал после, когда уехал учиться. И думает сейчас. Невольно в голову лезут те воспоминания, которые все еще бесят его, хотя и случились будто бы не с ним и в другой жизни. --- Деда он узнает сразу – классическая клановая внешность, ничего особенного. Длинные густые волосы, пронзительные черные глаза характерной формы, даже телосложение – Учих можно узнать в толпе, даже не будучи знакомым лично с каждым из них. Только вот лицо совсем не стариковское, гладкое и румяное, без привычной бледности. И лишь пара глубоких морщин вокруг устало смотрящих глаз говорят о том, что он намного старше сорока, на которые выглядит. - Мог бы и пораньше приехать. Я тут уже два часа сижу. И что это за станция, это даже не полустанок – так, четвертинка. Ни крыши, ни скамейки. У меня уже голова от солнца болит. - Хэй, что за старческий скрежет я слышу? Даже не поздоровался, а уже ворчишь. Что, за пару десятков лет Учиха прогрессировали в хамоватое быдло, которое не знает, что такое элементарная вежливость? А где же «Здравствуйте»? Садись в машину, сопляк. Как смог, так приехал, у меня там еще, между прочим, коза не доена. Саске пристыженно молчит. Два часа на солнцепеке буквально посреди чистого поля, жажда, голод и абсолютное одиночество (если не считать случайного суслика, бежавшего по своим сусличьим делам и задержавшегося минут на двадцать) заставили его деградировать до состояния дикаря. Какой же он все-таки слабак еще, так раскиснуть без повода. И опоздание совсем не повод забыть про этикет. Саске кивает приветственно и брезгливо залазит на неопрятное продавленное сиденье разбитого, старого, ободранного, громко тарахтящего и трясущегося грузовичка, стараясь не задеть ничего. Грузовичок – драндулет, не старше Саске, но выглядит хуже своего хозяина. Ему наверняка пришлось всю свою прискорбную жизнь возить овец, свиней и органическое удобрение, от него и пахнет соответственно. Саске ему даже сочувствует. Но выбирать не приходится. Дед уверенно ведет эту прошедшую тяжелые хозяйственные войны колымагу, высунув локоть в окно, и даже напевает что-то под нос. - Сколько тебе лет? – все же любопытствует Саске. И ждет, что его снова оборвут из-за наглости. Но дед отвечает равнодушно. - Точно не уверен – после пятидесяти перестал считать. - Да ты выглядишь моложе моего отца. - Хе-хе, спасибо за комплимент. Особенно, если учесть, что я помню его мать маленькой девочкой со смешными косичками, которые она заплетала сама себе. И только после этого Саске подмечает, что в неровно обрезанных волосах прячутся целые прядки серебристого цвета, бледные губы по-старчески тонкие и сморщенные, а руки – с виду крепкие, рабочие – в коричневых стариковских пятнах. До деревни они добираются минут за двадцать, несмотря на черепашью скорость. Если бы Саске знал, что так близко, дошел бы ногами уже давно. Но ему сказали, что дед заберет его, и Саске послушно ждал. Дом выглядит очень сильно уставшим, с облупленной краской и покосившимися дверями, но внутри неожиданно чисто и просторно. Кухня и всего одна комната – дед сказал, что ему не от кого здесь прятаться. Саске надеется, что тот хотя бы не храпит. Он сразу лезет в холодильник, но получает по рукам. Дед говорит, что время обедать, и заставляет его сервировать стол. - Слушай, дед, может ты… - Мадара. Не зови меня дедом. - Мадара, может, ты расскажешь, что все-таки произошло? Почему меня сюда сослали? - Я думал, ты мне расскажешь. Меня-то там не было, в отличие от тебя. - Ну, все, что я знаю, это что Шисуи умер. Выпал из окна. Но подробности умалчивают, будто это что-то запретное. - Шисуи. Помню-помню. Смышленый такой, бойкий омежка. Они с Итачи как-то были у меня лет в четырнадцать. Саске удивляется. Он и знать не знал, что Итачи бывал уже здесь. - Все пытался угнаться за Итачи, когда тот ходил в горы или в лес. И у него, надо признать, хорошо получалось. Как-то даже он на себе приволок Итачи, когда тот вывихнул лодыжку. Саске вспоминает, как Наруто тоже тащил его на себе, когда он неудачно спрыгнул с дерева и ударился так сильно, что даже не мог дышать. Саске резко выпрямляется. - Дед… Мадара, мне надо позвонить. Где тут телефон? - А ты видишь тут телефон? - Ну, у кого-нибудь же здесь должен быть телефон? - Если найдешь его, скажи мне. - А как тогда отец с тобой связывался? - Разве ты не знаешь? Внутриклановая телепатия. Мадара издевается над ним. Почему-то не хочет говорить, но Саске настаивает. Это очень важно. Он звонил Наруто с вокзала, но трубку взяла госпожа Кушина. Сказала, что Наруто нет, и что она передаст. Хотя тогда Саске показалось, что он слышал приглушенный голос Наруто, как будто бы зовущий его. Но наверняка показалось, не может же госпожа Кушина обманывать. - Где ближайший телефон? - В городе. - Может, отвезешь меня? - Ммм, не думаю. Саске идет обуваться. И да, он обижен. - Как добраться до города? - Нужно пойти на остановку и сесть на автобус. Неужели тебе нужно объяснять такие элементарные вещи? Саске не будет отвечать, определенно, дед дурачится, как мальчишка. Обратная сторона долгожительства – впадение в детство. - Остановка там. Километра четыре, не больше, дойдешь примерно за час. Если будешь идти быстро. Саске запинается о порог. - Но можешь не торопиться. У нас очень красивые места, походи, посмотри вокруг. Автобус все равно в шесть будет. А сейчас только три. - В понедельник. Саске разворачивается и возмущенно вопрошает. - Сегодня четверг. Почему ты сразу не сказал? - Ты не спрашивал. Саске возвращается обратно в дом. - Что за идиотизм? Почему так редко? А что, если кому-то срочно надо? Пешком идти? - Здесь никто никуда не торопится, всем достаточно двух рейсов в неделю. Но если очень срочно, то можно и пешком. Саске прикидывает, сколько до города. Километров сто? Двести? За сутки можно добраться. Но он не фанат спортивной ходьбы. Наруто не обидится, если он позвонит в понедельник. Наверное, не обидится. - А тебе надо очень сильно? Саске кивает. - Подружка? – глаза Мадары поблескивают любопытством. - Друг. - Ах, друг. Конечно. Омега? - Нет. Не знаю. Пока не ясно. Мадара кивает. - Друг, это очень важно, несомненно. Особенно, если еще не понятно, кем он будет. Почему-то Саске кажется, что Мадара над ним издевается. Вот только не может понять как. - И если тебе жизненно необходимо позвонить ему, то в субботу я поеду на ярмарку. В город. Саске заинтересованно вскидывается. - Но встать надо будет очень рано, в четыре утра. И если ты проспишь – ждать тебя я не буду. Саске клятвенно заверяет его, что не проспит. В субботу, едва не на ходу выскочив из грузовика, первым делом он бежит искать телефон-автомат. В кармане звенит мелочь, гудки в трубки так долги, что Саске начинает думать, что аппарат неисправен, и стучит по нему рукой. И снова ему отвечает госпожа Кушина. Она всегда относилась к Саске с теплотой, но сейчас он слышит в ее голосе не то чтобы холод, но какое-то отчуждение, официоз. Наруто уехал с одноклассниками и вернется нескоро, и да, конечно же, она ему передаст, что Саске звонил. Саске чувствует легкую ревность, ведь он в глухой деревне и совершенно один, в то время, когда Узумаки развлекается. А еще – обиду, и немного сомнение, что Наруто просто не хочет с ним разговаривать. Хотя на него это не похоже - столько дней прошло, должен был уже успокоиться. Через неделю Саске начинает ходить в местную школу, так распорядился отец. И Саске понимает, что застрял здесь надолго, до конца учебного года точно. Мадара возит его каждый день в город и забирает вечером. Одноклассники унылы и не интересны, программа настолько легкая, что Саске скучно, и кроме старика, не с кем даже поговорить. Он облазил уже почти все окрестности и не знает, чем еще себя занять. Каждый день он спрашивает у деда про Итачи и Шисуи, но тот в ответ травит небылицы либо заговаривает зубы так, что Саске понимает, что его снова надули лишь спустя несколько часов. Но как-то все же дед удостаивает его похожим на ответы разговором. Саске не понимает, что Мадара делает в этой глуши. Вместо того, чтобы жить в городе и справедливо и жестко разруливать семейные проблемы – Саске верит, что у Мадары получится лучше, чем у отца – он собственными огрубевшими руками засаживает поля кукурузой и стрижет коз. Совсем не похоже на Учиху. Не то, чтобы дед нравится ему прямо уж чересчур, но Саске признает, что Мадара лучше бы смотрелся в их гостиной в хорошем качественном костюме-тройке, чем в хэбэшной поношенной робе в поле. Учиха не нуждаются в деньгах, и Мадаре нет нужды работать – старики всегда были на попечении семьи – можно сидеть в тепле и сутками доставать внуков и правнуков нудными воспоминаниями и еще более нудными наставлениями. Но вместо этого Мадара живет в глуши, работает, не поддерживает связь с кланом (во всяком случае, видимо не поддерживает), но при случае отец тут же задействует его и отправляет сына под пригляд. Как до этого отправлял другого сына, а может, и не только его. И все же, Мадара прикидывается обыкновенным старичком-трудягой, но при этом может позволить себе поставить собственный генератор, провести воду в кухню и ванную, покупать хорошую, качественную еду и дорогие вина. Он разговорился в один из вечеров, как раз дегустируя очередную бутылку, в которых Саске совершенно не разбирался. То ли запьянел, то ли хотел обсудить наболевшее и важное. - Я давно отошел от дел, сдал обязанности – твой отец не второй и не третий глава на моей памяти. Но мне не нравится, как они ведут дела. - Почему? Семья процветает, ни в чем не нуждается. - Да, верно. Но есть еще кое-что. Они сами загоняют себя в рамки. - Почему бы тебе тогда не прийти и не сказать, как надо? - Шутишь? Они считают меня психом. Мадара улыбается, но его улыбка такая – вроде бы спокойная, как будто его это забавляет, но и чуть тревожная. - Наверное, у них есть причины? Саске откровенно хамит. Иногда – ладно, очень часто – дед его просто бесит. Вот и сейчас он напился, и начнется дурацкий невнятный стариковский треп. Но Саске некуда деться, придется слушать. - Может, и есть. Мадара усмехается. Наливает себе еще вина, но не спешит отпивать, крутит в пальцах, смотрит на Саске сквозь бокал. - Ты же уже умеешь пользоваться блокирующей техникой? - Да, умею. - Насколько хорошо? - Я работаю над этим, - Саске не хочет признаваться, что пока у него получается не так хорошо, как хотелось бы. - Работай. Это важно. - Почему? Что в этом особенного? Это просто способ изолироваться от нежелательного. Саске спорит не потому, что думает так на самом деле, а потому, что дед реально достал его и хочется просто говорить и делать наперекор. - Это не просто изоляция. Это защита. Совершенная. Омеги, они такие – мягкие, заботливые, нежные, очень трогательные. Их хочется оберегать, лелеять, носить на руках и отдавать им все, что есть. А беременные так и вовсе – ты готов упасть на колени и целовать их ноги, только за то, что они посмотрели на тебя, улыбнулись тебе. Они крутят тобой, манипулируют. Смотрят на тебя, как раненый олень, и ты не можешь ничего с собой поделать, готов выполнить любую просьбу. Скажет тебе умереть, и ты пойдешь и спрыгнешь с моста. И совсем не обязательно, чтобы омега была партнером. Партнер и не предложит никогда смерть, от этого легко сойти с ума самому. Но ты можешь вступать в любые связи, какие угодно, сколько угодно. - Ты скажешь – я же альфа, я сильный и могу завалить омегу в любой момент, и показать, кто из нас круче, - продолжает Мадара, тыкая в Саске пальцем. - Точно. Но я скажу тебе в ответ – умная омега играет именно на этом. На твоей силе и своей слабости. Ты можешь дать ей то, что ей нужно, и она, не раздумывая прогнется под тебя, но так, чтобы ты думал, что ты ее добился. И ты будешь думать, что ты крут. Это инстинкты, от этого не убежать. Посмотри вокруг – в нашем правительстве за последние пятнадцать лет появилось так много омег, что это начинает настораживать. Похоже на заговор. А на самом деле, это просто умные омеги, которые хотят денег и немного власти, и знают, как заставить альфу работать на себя. Саске не понимает и половины того, что хочет донести до него Мадара. Он как-то спрашивал у матери про всякое такое, но она сказала, что это нельзя объяснить. Что, когда придет время, он сам все поймет и узнает. И Саске даже представить не может, что вообще дед имеет в виду. Он вспоминает некоторых своих братьев и сестер, представляет, как они пытаются заставить его что-то сделать – и не может. Да он вырубит их одним щелчком по носу. - Омеги - это зло, – тем временем продолжает дед. – И от них надо защищаться. А когда у тебя есть защита, ты можешь использовать это зло по своему усмотрению. Например, направлять его туда, куда тебе нужно. Добиваться того, что тебе нужно. Всего, чего ты хочешь. И у нас есть эта защита. И пока остальные лежат, связанные с нашими омегами, - Учиха завоюют мир. Саске, не мигая, смотрит на Мадару. - Старик, ты реально псих. Мадара усмехается и придвигается ближе. - Ты дозвонился до своего друга? - Нет. Только до его матери. - Ты переживаешь из-за этого? - Я беспокоюсь. Мы… немного повздорили, и я не успел объясниться. Наверное, он думает, что я его избегаю. Или еще что-нибудь. Он такой придурок. - Ты беспокоишься. Потому что он твой друг? Или потому что он, возможно, омега? - Он не омега, - Саске почему-то чувствует злость, и ему правда хочется уйти от этого непонятного и неприятного разговора. – Да мне все равно, кто он - Наруто друг и все тут. Мадара приближает свое лицо к его лицу, смотрит пристально, будто гипнотизирует, и шепчет: - Он уже управляет тобой. Только ты пока этого не осознаешь. Несколько секунд Саске вглядывается в непроглядность глаз Мадары, такую же, как и у него самого, и встает. - Я спать. - Конечно, спокойной ночи, внучек, – дед отпускает его легко, как будто не было только что совершенно дурацкого, на взгляд Саске, разговора. Но все же они еще раз к нему возвращаются спустя некоторое время. Саске думает об этом, катает информацию в голове и так, и эдак, и у него возникают вопросы. - Как можно заставить омегу делать то, что нужно тебе? Паре ведь нельзя приказать? - Нельзя. Вы можете только договориться, и если оба согласны, то твоя омега пойдет и сделает что-то. Но в большой семье всегда есть кто-то еще – дети, младшие братья и сестры, дяди, тети – и им ты приказать можешь. - И что, если я сейчас прикажу своему двоюродному брату-омеге, который старше меня на четыре года, убить учителя экономики, потому что он настоящий урод, и всех валит – он это сделает? - Ты? – Мадара ласково треплет его волосы и улыбается, как дурачку. – Нет, ты еще сопляк, и для него не авторитет. Но если ему скажет его отец или глава, то да – пойдет. Но не убивать – омеги не умеют убивать, слишком мягки для этого – а уговаривать. И, будь уверен, у него это получится. Если только у вашего учителя нет пары. - А Итачи? - Может. Но его слово будет последним после слов главы клана и отца омеги. Не стоит забывать об иерархии. - Но ты самый старший – значит, ты можешь приказать всем? - Могу. - Тогда почему не делаешь этого? Мадара молчит. И до Саске доходит. Мадара не просто может, он именно это и делает. Саске думал, что его отец самый главный, что на нем вся ответственность, но он ошибался. Вовсе не на отце. И пусть Мадара живет в глухой деревне, и на всякий случай прикидывается безобидным, через него прошли и пройдут еще немало тех, кто зовется главой. А это – гребанный охотничий домик в лесу, где прячут самого ценного члена семьи. Периодически Саске звонит Наруто. Сначала часто, потом реже. Каждый раз он натыкается на госпожу Кушину, и это злит его и беспокоит. Он перестает верить, что это случайность. Узумаки не хочет говорить с ним. Саске не хочет навязываться и перестает звонить совсем. Скоро конец учебного года, он вернется домой, и они смогут поговорить лицом к лицу. Саске его заставит. Когда последние экзамены сданы, Саске ждет, что дед отпустит его. Но тот молчит, ведет себя обычно, и через две недели Саске не выдерживает. - Завтра я уеду. И ты не сможешь меня удержать. - Да кто же тебя держит-то? – удивляется дед его твердости. – Езжай, конечно. Я думал, ты не хочешь бросать старика. Но Саске уже успел немного узнать его, чтобы поверить. Он ждет подвоха, но Мадара действительно отвозит его на станцию и даже стоит на перроне, смотрит вслед поезду. Дома его никто не ждет. Итачи в реабилитационном центре, отец работает, мать – мама может быть где угодно, от больницы до соседки. Саске не собирается ее искать. Он закидывает сумку в кусты и идет к Узумаки. Наруто находится на футбольном поле - с пятью соседскими мальчишками, которых Саске тоже знает, и Хьюгой Неджи он гоняет мяч. Заметив Саске, Наруто на миг замирает, а потом бежит к нему, едва не раскинув руки для приветственных объятий. Наруто улыбается. У Саске отлегает от сердца, он все же боялся, что Наруто не захочет его видеть. Но, кажется, все хорошо. Но по мере приближения, улыбка сползает с приветливого лица, в двух шагах Саске видит полыхающий яростью взгляд и по привычке уходит в сторону. Но не совсем успевает – удар в челюсть хоть и проходит по касательной, но все равно валит его с ног. Наруто пинает его хоть и не в полную силу, но достаточно больно. - Ты! Урод! Свинья! Как ты мог? Ни разу, ни одного раза! Козел! Я ждал, а ты… Ублюдок! Ты такой ублюдок! - Да что я сделал? Саске все же перехватывает его ногу и отталкивает. Или это Хьюга, который уже рядом, успевает оттащить его. - Наруто! Успокойся. Хватит. - Отвали, Неджи. Не лезь. Это только наше. Неджи поднимает руки и отходит в сторону. Наруто, отвлекшись на него, немного успокаивается. Саске поднимается, тяжело дышит и держится за ребра – Узумаки хорошо помял его. - Ты больной? - Это ты больной, - огрызается Наруто. – Приперся, как ни в чем не бывало, думал, я тебе на шею кинусь? Бросил меня, ни разу не позвонил даже. Я решил, что ты специально. Сначала… а потом исчез! - Что значит, ни разу не позвонил? Да я знаешь, сколько звонил, твоя мама обещала, что передаст тебе. И мне пришлось уехать, я не хотел. - Что? Хочешь сказать, что мама меня обманула? Она никогда не лжет – ты не звонил. - Значит, лжет. Потому что я звонил. - Заткнись, Учиха, не смей говорить плохо про мою маму. Саске не нравится, какой оборот принимает разговор. Хотя на разговор это непохоже – склока. И Саске все бесит. Бесит Хьюга, изображающий памятник глумлению над гордостью Учихи Саске. Бесит Узумаки, не верящий ему. Бесят невольные свидетели его позора, и даже яркое солнце его неимоверно раздражает. - Мне плевать. Я знаю, что я звонил. Знаю, что каждый раз мне отвечала госпожа Кушина. И я не знаю, почему она наврала тебе. Наруто снова кидается на него, но в этот раз Саске готов. Узумаки летит кувырком на землю, вскакивает и снова летит. Он бросается ожесточенно – Саске знает, как Наруто любит своих родителей и за них будет драться до смерти. Но Саске не хочет этого. Даже не думает о таком исходе. Он все еще верит, что сейчас они во всем разберутся, а через пару дней вместе посмеются над недоразумением. - Моя мама никогда не врет, - едва не по слогам выдает Узумаки. – Не надо равнять мою семью на свою. Это вы готовы обмануть всех и вся, если вам выгодно. По головам пойдете, если надо будет. А у нас честность в крови. - Захлопни пасть. Не говори про моих родителей. Саске злится еще и оттого, что знает – его родители скрывают от него что-то, от собственного сына, и Наруто ударил по больному. - Ты ублюдок. Настоящий сын своих предков. Такое же лживое дерьмо. Саске бьет четко. Наруто сгибается пополам и сплевывает кровь. - Твоя мамаша такая же лгунья, как и ты. Прятался от меня, боялся голос мой услышать, скрылся за мамочкину юбку. Что ты думал, я скажу? Что посмеялся над тобой, что сделал это специально, чтобы поиздеваться. Так и было. Ты сам меня спровоцировал, а теперь изображаешь оскорбленную невинность. Ты просто мразь, Узумаки. Плевать я хотел на тебя и твою долбанную семейку. - Иди и сдохни, - хрипит Узумаки и бодает Саске головой в живот. Они валятся на землю, бьют друг друга, как придется, не разбирая, не думая о силе и направлении ударов. Хьюга разнимает их, расталкивает в стороны. Тащит Наруто обратно на поле, зло, почти с ненавистью смотрит на Саске. - Уходи. Исчезни, Учиха. - Да пошли вы. Саске уходит. Ему так больно. Не физически – ему хочется разреветься, как когда-то в недалеком детстве, когда Итачи уходил играть и не брал его с собой. Тогда Саске утыкался носом в теплые мамины колени, рыдал навзрыд от обиды, мама ничего не говорила и гладила его успокаивающе по голове. Сейчас ему хочется сделать то же самое. Вместо этого он падает в те же кусты, где и его сумка, и лежит там до самого вечера, не показываясь вернувшимся родителям. Он не хочет видеть ничьи радостные лица, Узумаки разбил его. Все его предают. Сначала родители, Мадара, которые скрывают что-то важное о семье. Теперь Наруто не верит ему и, кажется, очень сдружился с Хьюгой. Ну и пусть. Саске больше никогда не вспомнит о нем, вычеркнет из своей жизни, как будто его и не было. А с семейными тайнами он разберется сам. Он решил. Он уедет из этого идиотского города. --- *** Утром Саске снова встает разбитым и не выспавшимся, что не добавляет ему харизмы. Хьюга, вроде как бросивший на него сочувственный взгляд, тем не менее, не проявляет особой заботы. - У нас некоторая проблема, - он и не пытается скрыть раздражение, и не заботится о том, что его могут услышать. Проблема заходит в кабинет вслед за ним, и в первый миг Саске давится воздухом. - Это наш новый пресс-секретарь Харуно Сакура. Сакуру Саске знает с детства. Пытающуюся панковать, красящую волосы в ядовито-розовый цвет, прогуливающую уроки и подстерегающую его на переменах с неизменным обещанием вырасти омегой и обязательно стать его парой. Саске со страхом принюхивается – но, нет, пронесло, она бета. Но по-прежнему себе не изменяет. Хоть короткая стильная стрижка естественного цвета, но строгий, ладно сидящий костюм какого-то невозможного малинового оттенка. Саске пытается вжаться в стол, Сакура замечает его, глаза радостно вспыхивают. - Саске! Какая встреча! Не знала, что ты вернулся. А ты работаешь теперь здесь? Значит, будем часто видеться. Саске мычит что-то неопределенное, достойное сойти за приветствие, но Хьюга, с утра не в настроении, резко обрывает. - Потом пообнимаетесь. Давай по существу. Сакура кротко улыбается ему, но Саске знает эту ее манеру прикинуться доброй и послушной. Наверняка сейчас материт Хьюгу на все лады. - Журналисты прознали про труп проститутки. С самого утра осаждают пресс-центр, хотят информации. Что я могу им сказать? Все молчат. И откуда так быстро узнали? Не иначе, слил кто-то из своих. - Ничего, - первым отзывается Какаши. – Ничего им не говори. - Нельзя ничего, - отрезает Сакура. – Они уже знают. И если будем молчать, возникнут ненужные вопросы. Да и фантазия у них, сами знаете какая, тут же напридумывают подробности, и начнется паника. - Панику допустить нельзя, - спокойно кивает Шикамару. – Но и говорить, как есть, тоже нельзя. Убийца узнает, что ведется расследование и заляжет на дно. И мы его никогда не найдем. У нас только одно преимущество – неожиданность. - Хорошо, - Неджи принимает решение. – Скажи им, что личность убитой не установлена, следствие ведется. Пока рабочая версия – внутренние разборки. Как только будут результаты, мы созовем пресс-конференцию. - А про остальные трупы? - Больше никаких трупов. Только один. Пусть неизвестный думает, что мы их не нашли, - Хьюга обводит всех злым взглядом. – Если хоть кто-нибудь вякнет где-нибудь про тела, пойдет под трибунал. Он выдерживает драматическую паузу, чтобы серьезность его слов дошла абсолютно до всех, даже до Шикамару, и уточняет. - Всем понятно? И, дождавшись дружного кивка, снова поворачивается к Харуно. - Все? Даже если Сакура и хотела спросить или сказать что-то еще, то тут же расхотела. - Да, я пойду. Саске, пока, увидимся. Саске надеется, что этого не случится никогда больше. Еще только навязчивого внимания Харуно не хватало в его и без того усложненной обыденности. - Есть результаты экспертизы, - потрясает в воздухе папкой Неджи, привлекая внимание. Саске не впечатлен. - Личности подтвердились – Рюган, Хаку и Ширанами. Даты смерти лишь примерны, но, в общем, совпадают со временем исчезновения каждого. Только у Таюи установили с точностью до минуты, Хаку – плюс-минус два дня. Еще в организме каждой жертвы обнаружено парализующее вещество, пипекуроний. К моменту расчленения жертвы уже были мертвы от асфиксии. - К чему такие сложности? – Саске помнит Хатаке Какаши по школе, тот вел у старшеклассников секцию борьбы два раза в неделю, а оказалось, что на самом деле он полицейский, Саске был удивлен, когда встретил его здесь. – Этот препарат не продается в аптеке. - Он использовал шокер, - отвечает Саске. – У Таюи на шее есть ожог. Убийца имеет доступ к анестезирующим веществам. Медицинский работник? - Или фармацевт, - предполагает Хатаке. - Разрезы сделаны аккуратно, скальпелем. Он знал, как резать и где резать. Кухонным ножом так не получится, расковыряешь только все. - Хирург? - Хирург-каннибал? – включается Неджи. – Но мы вчера вроде решили, что эта версия отпадает? Хатаке улыбается. - Зачем тогда убивать, когда вокруг куча расходного материала. Во время операции он может вытащить любые органы, какие ему нужны. - Бывший хирург. Не практикующий, уволенный, на пенсии, - Саске настаивает. - Скорее всего, - кивает Неджи. – Ритуальное убийство? Тут уже Какаши качает головой. - Сектанты бы не оставили украшения, все бы убрали. Во время ритуала важна каждая мелочь. Саске сдавливает переносицу, перед глазами всплывают найденные тела. - Да и ритуальное оружие вряд ли может быть скальпелем. И сектант не действовал бы так хладнокровно. Там же все на эмоциях. А наш неизвестный не боится крови, действует уверенно, безразличен, умеет дистанцироваться. Ему не нравится убивать, он делает это из необходимости, но не нервничает, рука его тверда – возможно, он много раз работал с человеческим телом. У него нет особых предпочтений, жертвы случайны, но выбраны с умыслом – все они были беременными. Но он не психопат, убийства продуманы и упорядочены. - Все же месть. Раз он так тщательно выбирает жертву, значит для него это очень важно. Почему? - Мстит за свою омегу? – предлагает Какаши. - Думаешь, это альфа? - Ну а кто? Саске, ты видел хоть раз омегу-хирурга? Способного не то что убить, а вообще причинить кому-нибудь боль намеренно? Увидишь, не забудь мне показать. - Это может быть бета. Их очень много среди учителей, врачей и обслуживающего персонала. - Может быть. Но они не бывают особо жестоки, даже в армию редко идут. А тут все чрезмерно. Неджи нетерпеливо смотрит на часы. Время за обсуждением пролетело мгновенно, и действительно, уже пора передохнуть – Саске собирается съездить к матери в больницу, вчера он не смог вырваться. - Хорошо, прикинем, что у нас есть. Ищем мужчину-альфу, возраст от тридцати до тридцати пяти, с недавними потерями партнера, ребенка или обоих сразу. Какаши, проверишь всех выписавшихся из реабилитационного центра за последний год, - Хатаке кивает. – Он высокомерный, авторитарный, эгоцентричный, ему безразличны чувства других. Педантичный, последовательный, самоорганизованный. Не ищет славы, не контактирует со СМИ и полицией, имеет контакт с жертвами, но они не вызывают у него личного интереса. Имеет доступ к опасным медикаментам и конфиденциальной информации пациентов. Медицинский работник, либо социальный. С жертвами расправляется уверенно, точно, возможно, хирург. Лично знал каждую жертву, может быть постоянным клиентом. Саске, ты же уже беседовал с сутенером Таюи? Что он сказал? - Что видел ее последний раз за двое суток до смерти. Но у него алиби. - Поговори с ним еще раз. А так же с другими. Все жертвы ведь работали в разных местах? Саске соглашается. - Нара, - обращается Неджи к так вовремя вошедшему в кабинет Шикамару, - круг опрашиваемых определил? Чем ты занимаешься, выбрал себе задание? Нара Шикамару бесполезно заставлять что-то делать. Он сам всегда знает, что ему нужно. Неджи давно с этим смирился и не пытается давить на него. - Я работаю над этим. Соседей, коллег и знакомых Таюи опрашивают. С остальными пока ничего, людей не хватает катастрофически. - Вот, - Хьюга протягивает ему файл, - пальчики на баллончике определили. Девчонку уже два раза задерживали за дебош. Допроси ее и тех, кто там с ней был. Вдруг заметили что-нибудь. А я проверю, где жертвы пересекались – поликлиники, частные кабинеты, дантисты. Узумаки появляется в отделе настолько неожиданно, что все вздрагивают. Наруто с легкой заминкой кивает всем, отдельно кивает Саске и отворачивается. И как, спрашивается, он попал в режимное учреждение, где вход строго по пропускам? Но удивлен, кажется, только Саске. В комнате нарастает напряжение, Саске чувствует его каждой порой. - Наруто, ты что, не мог помыться, прежде чем прийти сюда? Несмотря на недовольный тон, Неджи с интересом принюхивается, а Какаши закашливает смешок. В отдел даже заглядывают несколько альф, липко оглядывают Узумаки, но, натолкнувшись на предупреждающий взгляд Хьюги, исчезают. Наруто нюхает себя, неловко улыбается. - Сильно пахнет, да? Я просто торопился, приехал прямо из Цветочного квартала. Поговорил там кое с кем. Саске давно не беспокоят запахи, он научился хорошо управлять внутренним блоком, сроднился с ним, и даже не замечает. Поэтому иногда некоторые вещи становятся для него полной неожиданностью. Сейчас ему интересно, чем же пахнет, раз пол этажа отреагировало. Он немного приоткрывается. На самом деле Наруто не пахнет, а благоухает. Распространяет вокруг невероятные ароматы, от которых кружится голова, хочется закрыть глаза и полной грудью вдохнуть запах солнечного луга с тонкими нотками мелиссы, рождественский запах мандаринов, тягучего меда, горячего овсяного печенья и зрелых, сладких бананов. Десятки запахов образуют вокруг Наруто настоящий кокон, так что Саске даже не может понять, какой именно принадлежит самому Узумаки. Складывается впечатление, что тот обтирался с десятком течных омег и теперь разит наповал всех альф, оказавшихся поблизости. Ненормальный – как он шел по городу с таким шлейфом? Саске меняет позу – тело уже отозвалось мгновенной вспышкой возбуждения – и снова закрывается. Незаметно оглядывается. Хьюга недоволен присутствием Наруто, а на самом деле смущен собственной реакцией на запах, пытается выгнать, но тот обиженно кривится. - Ты же обещал пообедать со мной. - У меня нет времени, Наруто, мы загружены по самое горло. Зачем ты приехал? - Я же свидетель, разве я не должен дать показания? - Ты уже дал показания, - разводит руками Неджи и смотрит на Наруто непонимающе. – Вчера, когда нашел трупы. - А, может, я еще что-нибудь вспомнил, - хитро щурится Узумаки, и Саске мысленно закатывает глаза – натерпятся они еще с таким свидетелем, лезущим в каждую дырку. Неджи сатанеет. - Вот тебе листочек, ручка – сядь вон там и пиши, что вспомнил. Наруто садится за стол, но ничего не пишет, а складывает руки перед собой и внимательно слушает, иногда с любопытством поглядывает на Саске. Каждый раз Учиха пристально смотрит в ответ, пока Наруто не переводит взгляд. - Саске, после квартала съездишь в больницу, поговоришь с главврачом. Я узнаю, где они наблюдались. - А давайте я, - едва не вскакивает Наруто. – Я знаю, они к четвертому отделению все приписаны. Со старухой Тсунаде мы знакомы давно. - Нет. - Но, Неджи, я ведь могу помочь. - Нет. - Да. - Нет! - Хорошо. Наруто соглашается слишком легко, это подозрительно, но Хьюга, кажется, удовлетворен ответом. Саске кажутся странными их отношения. Неужели они так тесно дружат? А мог бы он с Саске быть таким, если бы… если бы все сложилось иначе? Саске поднимается. Он не будет думать о таких вещах. Саске никогда не думает о том, чего нет. Наруто провожает его косым взглядом, как будто незаметным. Но зря он так думает. - Наруто, – в голосе Хьюги легкая претензия. - А? Да. Я пойду, пожалуй. Саске, а ты в Цветочный квартал? Я вспомнил, мне туда опять надо. - Не мешай Саске работать. Ты уже все написал, что хотел? – чеканит Хьюга. - Э, я запутался. Неджи вздыхает и встает. - Давай-ка, я отвезу тебя домой… - Но мне надо… - …помоешься, - продолжает Неджи, будто не слышит, берет Наруто за локоть и ведет к двери, - а потом я доброшу тебя, куда надо. Саске ухмыляется. Ему кажется, что Неджи в бешенстве. Не удивительно – когда приходят всякие гражданские и нахально лезут в то, чего не знают. Но Хьюга так наивен, верит Наруто. Саске бы на его месте проверял каждое слово Узумаки. Может быть, они в паре. Но Саске уверен, что это не так. Некоторым вещам нет места в связи, например, лжи. Саске не может с уверенностью сказать, что Наруто не омега, вокруг него такая смесь запахов, что забьет даже природный запах альфы. Но от омеги, состоящей в паре, все же пахнет иначе, не только своим партнером, но еще и резким, отталкивающим ферментом, как будто говорящим «Стоп», это пробивается даже через защитные блоки, Саске уже несколько раз убеждался. У Наруто ничего такого нет. Но даже если Узумаки омега, и с Хьюгой они просто спят, из удобства или по каким-то причинам, его это не касается. - Увидимся вечером, обсудим, если будет что, - бросает Неджи через плечо всем и кивает на прощание. Хатаке укоризненно качает головой. - Эх, молодежь, - Какаши намного старше Саске или Неджи, и у него уже есть пара и двое детей. – В наше время так не было - сходились и жили. А сейчас черте что творят. Годами мозг друг другу выедают. Саске не может понять, говорит Хатаке абстрактно или конкретно про Неджи. И им снова овладевает любопытство. Он уже даже открывает рот, чтобы спросить, но потом представляет, как это будет выглядеть – «хей, а Узумаки кто, альфа или омега?» - и закрывает обратно. О таких вещах не спрашивают, это же очевидно. И позор Учихе, что до сих пор не понял. Он снова напоминает себе посмотреть дело Наруто. Но сначала обед, иначе урчанием желудка он переполошит все здание. В коридоре Неджи с неудовольствием смотрит на толпу возле лифтов и тянет Наруто на лестницу. Это правильное решение, кое-кто уже начал оборачиваться, ища источник сильного приятного запаха. Узумаки, как всегда, до идиотизма непоследователен. Надо же додуматься притащиться в это царство альф прямиком из Цветочного квартала, где всё, до последней ниточки, пропахло течными суками. Саске качает головой и заходит в лифт. Да уж, кое-что точно не меняется – дерзкий взгляд и наглая улыбка, за которую Узумаки постоянно били старшеклассники. А потом его бил Саске. Потому что не мог стоять в стороне и смотреть, потому что всегда вмешивался и получал сам. Теперь вмешиваются другие. А Наруто по-прежнему склонен идеализировать всех вокруг. И как он только живет с этим и не разочаровывается постоянно. Неплохо живет, судя по ухоженному, вполне цветущему виду. В холле Саске снова с ними сталкивается – слышит голоса и останавливается за поворотом, в зеркало, висящее как раз напротив, ему хорошо их видно. - Наруто, давай поторопимся. Давай сейчас, а? Наруто тормозит, удивленно смотрит на Неджи. - Ты чего? Я не могу сейчас. Ты думаешь, это так просто – захотел и все? - Ну не сейчас – когда там у тебя?.. - Ты ждал пять лет, осталось всего каких-то два месяца. И для тебя это теперь проблема? - Знаешь, я думал – это мы ждали пять лет. Но видимо ошибся. Это нужно только мне? - Да ты чего психуешь-то? - Мне это не нравится. Я не хочу, чтобы все это оказалось напрасным. Все эти годы. Хьюга скрещивает руки на груди и отворачивается, всем видом выказывая обиду. Неожиданно. Наруто несколько секунд смотрит на него с понимающей улыбкой, касается локтя. - Неджи, я обещал? Обещал? - …обещал. - Я обещания свои держу? Хьюга кивает. - Ну, вот и расслабься. Всего лишь два месяца, шестьдесят дней – это немного. Особенно по сравнению с пятью годами. Я уже давно все забыл. - Ты-то может и забыл… Да только пахнет от тебя… - Хьюга мотает головой, откидывая волосы назад, и не продолжает предложение. Его голос источает такой гнев, что Саске ежится, будто направлено было на него. Наруто растерянно улыбается, с легкомысленным видом утягивая Неджи к выходу. - Ты прав, от меня пахнет, и я жутко хочу принять ванну. Хьюга сразу переключается, едко интересуется: - И как ты только добирался сюда через весь город. - Быстро, - весело отвечает Наруто. – А теперь еще быстрее хочу оказаться дома. Наруто оборачивается к Изумо, охраннику на входе, широко улыбается и машет рукой. - Пока, Изумо. Передавай привет Котетсу. Если что – мой телефон у вас есть. Звоните, не стесняйтесь. Изумо улыбается и машет в ответ. - Обязательно. Спасибо, Наруто. Ну, теперь понятно, каким образом Узумаки удалось просочиться сюда. Саске больше не удивляется. Наверняка скоро выяснится, что Наруто пинком открывает дверь в кабинет Шефа. А тот встречает его горячим чаем с домашними печеньками. Саске выходит из укрытия и останавливается у стеклянных дверей, смотрит, как Наруто бежит к машине, как они уезжают. Странный разговор какой-то услышал, с подоплекой. Саске бы даже сказал – с интимной. Но о чем они говорили, все равно не понятно. Но несло от Узумаки знатно. Будто он обжимался с каждой жаждущей хорошего траха омегой в округе. И ехать так по городу определенно было опасно. Могли перепутать… Учиха ослабляет блок и вдыхает слабый запах, что еще витает в воздухе. Ярче всего выделяется чайный аромат мелиссы с медом. Саске хорошо его знает, и как он мог сразу не узнать его. Так пахла Кушина, мать Наруто. Так пах весь их дом. Так пах сам Наруто, и все его вещи, учебники, даже парта, за которой он сидел, и стул, и даже его отец, Минато. Обычно запах альфы забивает все, но не в этом случае. Кушина сильная, уверенная в себе женщина, президент Общества по защите прав омег, феминистка до кончиков ногтей. И как она вообще замуж вышла и родила ребенка, пусть и одного? Саске вспоминает, как Минато рассказывал им со смехом: «Она и не собиралась. Но потом ей встретился я, и она не смогла устоять перед моим обаянием. Хотя я так и не смог уговорить ее принять мою фамилию». Они постоянно о чем-то спорили, в их доме всегда было шумно и весело. Саске любил бывать там. Ему нравилась непринужденная обстановка, где все друг к другу прислушивались. И любили друг друга. А больше всего ему нравился запах, который насквозь пропитывал его комнату, когда Наруто оставался у него ночевать. Конечно, все это в прошлом. И у Наруто с Неджи просто обязаны быть собственные секреты, недоступные постороннему, раз уж они так тесно дружат. И Саске не сожалеет. Нисколько. Он хотел, чтобы Узумаки оставил его в покое, тот так и поступил. Саске кивает своим мыслям. Да, все так, ему не должно быть до этого дела. Но настроение портится капитально, настолько, что на одном из перекрестков он истекает ядовитыми ругательствами в адрес обогнавшего его байкера. *** Цветочный Квартал вырос из нескольких игорных домов, вынесенных на определенное расстояние от города. Где игры, там деньги. А где деньги – там алкоголь, наркотики, охочие до халявы омеги и вседозволенность. И буквально за пять лет эти притоны разрослись в большой, ухоженный, обнесенный символическим забором, квартал, где разрешено все вышеперечисленное. Кабаки, клубы по интересам, казино, павильончики, где в уютных комнатках можно спрятаться на несколько дней с понравившейся омегой. Все увеселительные дома в квартале развлечений носят имена цветов – Незабудковый, Фиалковый, Гиацинтовый, Лавандовый. И Розовый павильон найти нетрудно, по всему периметру цветут розовые кусты. Дверь Саске открывает высокий южанин – голубоватая кожа, синие волосы, маленькие, по-рыбьи блеклые глаза. Он не просто высокий – он огромный, Саске приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его уродливое лицо, а выпирающие бугры мышц заставляют в страхе отступить на шаг назад. Удивительно, но это чудовище - бета. В южных племенах рождаются только альфы, омег они покупают у соседей. Беты так же редки, как вселенские катастрофы, но если уж они рождаются, то участь их пожизненно прислуживать своим более сильным собратьям. Дикари. Этот бета, наверное, ушел из племени в поисках лучшей жизни. Непонятно, почему он обосновался у проституток, его бы с удовольствием взяли в охранное агентство или в телохранители кто-нибудь из министров. Саске удивлялся в прошлый раз и сейчас тоже. Южанин угрожающе складывает руки на груди, вид у него совсем неприступный. - Опять вы? Я уже сказал все, что знал. - Открылись новые обстоятельства, и я хотел бы задать вам еще несколько вопросов. Может быть, поговорим внутри? Южанин смотрит так, что Саске становится ясно – не поговорят. Он надвигается, нависает массой, и Учихе приходится отступить еще на шаг. - Послушайте, агент, - в его устах это слово звучит, как ругательство, - я давно держу это место и знаю свои права. Я каждый год обновляю лицензию, исправно оплачиваю счета и не задерживаю налоги. Все мои работники зарегистрированы и регулярно проходят комиссию. Я ответил уже на все вопросы, если у вас есть что-то еще – присылайте повестку, у меня без вас куча дел. И прямо сейчас я жду очень важного гостя. Хорошего дня, агент. Южанин разворачивается, чтобы уйти, но у павильона останавливается такси. - Кисаме! – Узумаки несется к нему птицей, размахивая пакетом. Кисаме ощеривает рот в страшном оскале, который только в совокупности с радостным тоном можно назвать улыбкой. - Наруто! Ну, наконец-то! Ну, сколько можно? Ты через горы ехал, что ли? - Да пришлось задержаться немного. Но зато я принес твои любимые данго. Наруто отдает пакет Кисаме, и тот торопливо разворачивается. - Сейчас. Я чай поставлю. Наруто улыбается Саске победно и закрывает дверь. В общем-то, Саске что-то подобное ожидал и разочарован не очень сильно. Он идет в клуб напротив, заказывает кофе с коньяком и садится за стойку так, чтобы было видно в окно, когда Узумаки выйдет. Ему так хочется побыть крутым детективом – о, Саске не будет мешать. Он всего лишь дождётся Узумаки и вытянет все, что тот смог узнать. Обязательно вытянет. Попутно Саске пытается выспросить бармена, но тот замыкается в себе, как только видит значок. Ничего не знаю, видел пару раз и вообще, тогда была не моя смена. Остальной персонал тоже не горит желанием поделиться с ним информацией, словно для всех них табу разговаривать с полицией. Спустя полтора часа в атмосфере недоверия и пять чашек кофе, от которого звенит в голове, Саске идет к выходу. Кажется, Узумаки он не дождется, за это время можно было выпить уже цистерну чая - с него станется сбежать и через черный ход. На улице на него налетает блондинка, которую он видел в клубе. Она не из персонала – короткий топик, еще более короткая юбка, чулки, ярко подведённые голубые глаза. Из рук падает сумочка, оттуда высыпается разная дамская мелочь, и Саске наклоняется, чтобы помочь ее собрать. Девушка присаживается, руки их сталкиваются. - Знаешь, агент, от них ты ничего не услышишь, ничегоневидение входит в их обязанность. Уже весь Квартал знает, что Таюя мертва, и что вы тут вынюхиваете. Никто ничего вам не расскажет – полицию здесь не очень любят. Блондинка говорит тихо, не поднимая головы. - А ты что-то знаешь? - Возможно, - едва заметная улыбка миг появляется на полных губах. – Приходи вечером, потолкуем. Только не сюда – ниже по улице есть другой клуб. Меня зовут Ино, приходи, я буду ждать. Она уходит, соблазнительно покачивая бедрами. Саске провожает ее взглядом – стройная, длинные ноги, красивое лицо, хрупкая, как и все омеги. Пахнет от нее притягательно, наверное, она на грани, сегодня-завтра начнется течка, и она ищет себе достойного самца, подстраховывается. Не понятно, почему работает здесь, могла бы ведь найти себе приличного альфу, хорошо устроиться, родить детишек и жить припеваючи. Но предпочитает менять партнеров каждую течку. Она просто неразборчивая сучка, как и все омеги, впрочем, удовольствие в первую очередь. Саске оценивающе ее разглядывает. Он никогда не спал с омегами, не хотел никаких неприятных последствий, но с бетами у него секс был периодический. Но с этой непредсказуемой работой настолько нерегулярный, что Саске и забыл, когда в последний раз. И хотя вызывающий вид проститутки ему не совсем приятен, Саске намерен согласиться. А, может, и нет, все будет зависеть от того насколько достойной окажется информация. *** Вечером Хьюга снова собирает всех. - Шика, с девочкой поговорил? - Да. Дерзила и хамила, но все же сдала всех, кто с ней был. Сказала, что она ничего не видела. Пару раз ей казалось, что кто-то ходит по периметру, в темноте. Но она не уверена – все были кто пьян, кто обкурен. Я уже опросил остальных – аналогичная ситуация. - А что с Таюей? – интересуется Саске. Совсем недавно он хотел запихать дело подальше и забыть о нем на неопределенный срок, но сейчас оно нравится Саске все больше и больше. Он будет землю носом рыть, лишь бы найти убийцу. Такого не случалось даже в Центре, и сейчас Саске рад, что убийство передали именно ему, хоть Хьюга и встрял со своими высокими полномочиями, Саске готов его стерпеть. Это похоже на вызов - именно о таком он мечтал, когда поступал в Академию. Они тут все, конечно не гении дедукции – ну, может, кроме Шикамару, но он не в счет, так как уникален – но дело захватило его с головой. Шикамару качает головой. - Ничего, что могло бы пролить свет. Она выросла в приюте, родителей не знала. Друзьями обзавестись не успела, так как переехала недавно. Общалась помаленьку со всеми, но не так, чтобы делиться чем-то важным. Соседи говорят, что она была спокойной и почти незаметной, никогда не здоровалась. Они даже не знали, где она работала. По остальным пока глухо – времени много прошло, но дознаватели стараются. Саске понимает, что пока они могут только ждать, пока появится хоть какая-нибудь зацепка. Еще есть надежда на Хатаке – он пока не вернулся, но, может быть, узнал что-то. Неджи кивает. - Хорошо, - и демонстрирует файл с фотографией болезненно-бледного мужчины с длинными белыми волосами. – Но у меня кое-что есть. Доктор Кимимару. Держит частную хирургическую клинику. С недавних пор отошел от дел по причине болезни. Часто бывает в Цветочном квартале, имел половые сношения со всеми жертвами. Отличается хладнокровием, эгоцентричен, авторитарен и тщеславен, как любой хирург. Возраст тридцать два года. Учился в Медицинской Академии на терапевта, после скоропостижной кончины юной жены во время родов год пролежал в реабилитационном центре, после чего возобновил обучение уже на хирургическом отделении. После выпуска устроился штатным хирургом в хирургическом корпусе Первой городской клинической больницы, долго работал, но из-за психологического блока уволился, точнее после скандала, когда не смог провести операцию. После чего занялся частной практикой. - Откуда ты узнал про него? – спрашивает Саске. Неджи выпрямляется и смотрит на него высокомерно. - Из собственных источников. Вообще-то, Саске и не надеялся на ответ – кто ж сдает своих информаторов – но попытаться должен был. Как-то очень быстро Неджи обнаружил подходящего подозреваемого. - Думаешь, это он? – уточняет Нара. - Возможно. Под характеристику он попадает, так что проверим. Я уже отправил за ним, скоро должны привезти. Спустя час Кимимару, ссутулившегося под тяжестью пальто, ведут в комнату допросов. Неджи и Саске переглядываются. - Это твое дело, так что сам допрашивай. - Вот спасибо, что вспомнил. Неджи кивает, и Учиха идет в кабинет. Садится за стол напротив подозреваемого, медленно, аккуратно достает фотографию Таюи. - Вам знакома эта девушка? - задает он свой первый вопрос прокурорским тоном. Доктор внимательно смотрит на снимок, кивает. - Где и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились? Кимимару улыбается ему нечитаемой бледной улыбкой. - Она работает в Цветочном квартале, а я там частый гость. - В каких отношениях вы с ней состоите? - А вы не знаете, зачем туда ходят? - Отвечайте на вопрос. Доктор молчит некоторое время. - Я болен, детектив. Мне осталось полгода, может, год. Мое тело не функционирует так, как мне бы хотелось. Но я люблю смотреть, как они – омеги - удовлетворяют себя. Тогда я сам получаю удовольствие, - он говорит об этом спокойно, безэмоционально, давно смирился со своей немощью. Вся команда стоит в коридоре, но хорошо слышит каждое слово. - Когда вы видели ее в последний раз? - Не помню, - ответ слишком быстрый, чтобы поверить в это. - Где вы были четвертого ноября? - В Первой поликлинике, на очередном обследовании. - Кто это может подтвердить? - Кто угодно. - Во сколько вы ушли оттуда? Куда направились? Кто видел вас после больницы? - Ушел в четыре, пошел домой. И никто меня не видел, детектив – весь вечер и весь следующий день я не выходил на улицу, - доктор говорит тихо и спокойно. - А двенадцатого сентября? - Не помню. Но я все записываю в ежедневник – привычка, знаете ли. Можно посмотреть, только он у меня дома. Саске кивает. - А что случилось, детектив? Саске расслаблено сидит на стуле, кажется, будто ему скучно. - Эта омега мертва, и мы хотим выяснить, кто это сделал. Доктор удивленно смотрит на него, потом на фотографию. - Вот как?.. Жаль… у нее красивое тело. - Хотите посмотреть, как она выглядит теперь? Быстрым движением Учиха подкладывает еще два снимка с расчлененным телом девушки. Доктор смотрит долго, внимательно. - Тяжелая работа, - произносит он, наконец, спокойным голосом. – Аккуратные разрезы, хирургические, я бы сказал. Это сделал тот, кто хорошо знает строение человеческого тела, и кому не раз приходилось резать. Профессионал. - Совершенно верно. Доктор Кимимару улыбается. - Вы подозреваете меня. Саске молчит. - Знаете, детектив, - голос доктора даже веселеет, - если бы хоть грамм крови этих ничтожных существ мог вернуть мне здоровье – я бы убил. Но, к сожалению это невозможно. Саске придвигается ближе, упирается локтями в стол и складывает пальцы в замок. - Расскажите о своей жене. От чего она умерла? Кимимару тускнеет, улыбка сползает с лица. - Родами. - А ребенок? - Тоже. - Вы ведь тяжело переживали их смерть, почему вы не пошли в акушерство? Чтобы помогать другим, чтобы такого больше не повторилось ни с кем? - Я… - Кимимару кривится. – Хирургам больше платят. - Ясно. Саске молчит несколько секунд. - Вы знали, что Таюя беременна? - Нет, - Саске ему не верит. - И вы не удивлены? - Она омега – это особенность их организма, - доктор пытается шутить. - Верно, - а вот Саске не до шуток. – Вы встречались с ней четвертого ноября? Она сказала вам, что в положении? Из-за этого вы убили ее? - Я. Ее. Не. Убивал. - Тогда почему солгали? Что не помните, когда видели ее. Вы ведь помните? - Нет. Саске смотрит на Кимимару. С таким видом, будто готов ждать сутками. Кимимару молчит, скользит глазами по стенам, потолку. - Знаете, доктор, - так ничего и не дождавшись, Саске встает со стула и идет в выходу, - думаю, вы задержитесь у нас на какое-то время. До выяснения обстоятельств смерти этой девушки. Кимимару даже не меняется в лице. Кажется, он давно смирился со всем, что происходит с ним – не пожелаешь никому знать дату собственной смерти, знать и ждать. - Мне скоро принимать лекарства. - В тюремной больнице вам их предоставят бесплатно. У нас хорошее обеспечение. Уведите его. Саске убирает бумаги обратно в папку. - Думаю, убийца не он, - говорит Шикамару, когда доктор уходит. - Почему? – Неджи тоже удивлен, как и Саске. – У него есть мотив и есть возможность. И нет алиби. Думаю, при обыске мы обнаружим у него парочку скальпелей. И шокер тоже. После еще раз допросим его. Надо выяснить, где он был на момент смерти всех остальных. После этого можно будет допрашивать уже основательно. Мотив примерно понятен – проститутки, не ценящие то, что он потерял. Но мне любопытно, откуда он узнавал о беременности? Вряд ли о таком будут трепаться с клиентом. Шика позевывает, словно не он только что едва не совал нос в кабинет из любопытства. - Но он говорит о ней в настоящем времени. Как о людях, о смерти которых не знают или не могут смириться. Это нельзя контролировать. И о своей работе он говорил бы более оживленно – убийца делает все очень тщательно и аккуратно, наверняка гордится своей работой. Еще доктор Кимимару презирает проституток, хоть и пользуется их услугами - слышал, как он говорил о ней? И док ходит в белых одеждах. Белый – цвет очищения, покоя, благочестия. Цвет одежд богов и ангелов. А еще белый - цвет смерти. Он уже приготовился к смерти и не сделает ничего, чтобы осквернить себя. А проституток снимает, чтобы убедить себя, что его половое бессилие есть неподверженность соблазну. Как у святых. И удовольствие он получает именно от этого. Нет, я уверен, это не он. - Нара, твою уверенность к делу не подошьешь, - кривится Саске. – Как и рассуждения о цветотерапии. Он это или не он – выясним. - О чем речь? Саске закатывает глаза – кажется, Узумаки бывает здесь чаще, чем у себя дома. Изумо сменился часа три назад, неужто Наруто знаком абсолютно со всеми охранниками? - Наруто, почему ты опять здесь? У тебя нет своей работы? – Хьюга, кажется готов, выволочь Узумаки за дверь, но он же из приличной семьи и не может позволить себе подобное поведение. И делает вид, что вовсе не раздражен. Саске его понимает, ему бы тоже не понравилось, если бы гражданский лез в отдел и следствие, как в собственный шкаф. - Да я Гаару жду, мы собирались прогуляться по городу и поболтать, - бубнит Наруто обиженно, - а к вам по пути зашел. Великолепно, оказывается Узумаки гуляет и болтает с главным террористом всего Агентства. Кажется, впечатлить Саске нельзя сильнее – хоть Саске не знаком с Сабаку лично, но наслышан достаточно. - По пути? – Неджи крепче стискивает зубы. – Отдел Гаары на пятнадцать этажей ниже. -Ну, хватит придираться. Я просто не хотел ему мешать. - А нам мешать можно? Наруто подходит к Неджи, кладет руку на плечо, притягивает к себе. Хочет что-то шепнуть, но взгляд его падает на раскрытые бумаги на столе Саске, и он тут же забывает обо всем прочем. - Кимимару? - Наруто, тебе нельзя… - Да правда? Вообще-то, это я про него тебе рассказал, так почему мне нельзя? Вы его уже допрашивали? Саске насмешливо косится на сконфуженного Хьюгу, вот и выяснился его «собственный источник». Любопытно – Наруто знает постоянных клиентов шлюшек-омег? - Откуда ты его знаешь? - Да его в Квартале каждая шавка знает. - Шавка? – насмешливо уточняет Саске, намекая, что Узумаки выразился не совсем корректно не только про остальных, но и про себя. - Каждая, - довольно подтверждает Наруто, так и не заметив подтекста. - Он почти со всеми там переспал. Вообще-то, они сами с ним идут, с радостью, даже сказал бы. Он всегда много платит. Ходят слухи, что он извращенец, но точно никто ничего не говорит. Не жалуются, во всяком случае – если бы жалобы были, я бы точно знал, мама такие вещи не скрывает, наоборот, старается, чтобы все узнали. Может, и на первую полосу газеты статью выдать, типа – доктор-извращенец, измывающийся над омегами. Саске представляет, какие могли бы быть заголовки, если бы мама Наруто знала про его семью. - Его жена давно умерла, кажется, тяжелая беременность, и он немного того, двинулся, - тем временем продолжает Наруто. - Двинулся? – Саске пытается сосредоточиться на истории. - Ага. У него зацикленность на беременных, он их то ли боится, то ли ненавидит. Мама про подругу рассказывала, что когда та попала в аварию, доктор Кимимару отказался делать ей операцию, потому что у нее срок был большой. На тот момент хирургов больше не было или все были заняты, не помню, но пришлось в срочном порядке призывать на помощь этого, ну как его, старика, который за самые сложные операции берется. - Доктора Орочимару? - Да, точно, его. Он тогда только-только на пенсию вышел, но не отказался, - Наруто хихикает. – Говорят, после операции старик дока лупил шлангом от какого-то аппарата при всем персонале, и сказал, что если тот не может держать эмоции под контролем, пусть идет садовником в Центральный парк, подрезает кустарники. После этого Кимимару уволился, открыл свою клинику, но потом заболел и бросил. Кажется, сейчас он нигде не работает. - Откуда тебе это известно? Заинтересованный рассказом, Нара высовывается из своего темного угла. - Мама говорила. В Общество поступали жалобы на дока за дискриминацию по половому признаку, мол, он плохо обращается с омегами, которые к нему приходят на прием. Но полиция же такими вещами не занимается. Пока омега жива, никому нет дела, что ее унижают или избивают, - Наруто криво улыбается и смотрит почему-то на Саске, и тому зябко под этим взглядом. - Иногда они этого достойны, - парирует Учиха. Наруто говорит после недолгой заминки, словно раздумывает, стоит ли. - Однажды на улице подобрали паренька-омегу и привели в приют. Он сбежал из дома и выглядел довольно паршиво – изможденный, голодный, весь в ссадинах и ушибах. Но как мама не пыталась выспросить, он так и не сказал, что с ним произошло. Потом приехали его родственники на дорогих машинах и забрали парня. Тот не сопротивлялся и уехал с ними добровольно. Я не помню его фамилию, мал еще был, но вот имя… кажется, его звали Шисуи. Саске вжимается в стул. Наруто смотрит ему прямо в глаза и жестко спрашивает: - Как думаешь, что может быть серьезной причиной для избиения собственного сына-омеги? Саске зловеще молчит. Наруто не назвал фамилию, но он точно ее помнит. И это режет его похуже тупой саперской лопатки. Вся неприглядность его семьи, которую Саске узнал сам очень поздно, но которую знают другие – интересно, насколько осведомлен Наруто? - Все что угодно, - все парирует он через силу, лишь бы только последнее слово осталось за ним. - Да что ты знаешь! Наруто вскидывается, вскакивает, он готов броситься на Учиху, но его удерживает Неджи. - А ну-ка, тихо. Гаара уже освободился, наверное, почему бы тебе не проверить? – Наруто дуется, но уходит. Неджи чувствует, что рассказ Наруто предназначался исключительно для Учихи, чтобы ударить побольнее, выбить почву из-под ног – маленькая месть за пренебрежение к омегам. Как будто Саске знает этого Шисуи, и это просто обязано причинить ему боль. Неджи делает мысленную заметку обязательно выяснить, кто это такой и как связан с семьей Учиха. *** Ино словно слышала мысли Саске и одета совсем простенько, в джинсы и маечку, макияж минимальный, волосы собраны в хвост. Будто на обычном свидании. Они сидят за дальним столиком, где музыка почти не мешает, зато хорошо просматривается весь зал. Альфы выбирают себе партнеров, сначала танцуют-обнюхиваются, бодрятся алкоголем и даже запрещенными препаратами, Саске заприметил кое-кого, кто проходил по сводками наркоконтроля. Ино замечает его взгляд, смотрит на распространителя. - Как часто он здесь бывает? - Часто. Саске помнит - Кидомару, мелкие дилеры ссылались на него при вопросе, откуда у них таблетки. Его пытались задержать несколько раз, но он все время оказывался чист. И с завидной наглостью появлялся в популярных и людных местах, даже раскланивался с полицией. Саске отсылает сообщение одному из знакомых оперативников – сегодня у них будет еще одна попытка. - Расскажи мне про Таюю. Ино, немного заскучавшая, пока Саске отвлекся, хитро улыбается. - Сначала потанцуем. - Нет. Расскажи, потом потанцуем. Саске не намерен тратить на нее время, если девушка окажется пустышкой. Ино дует губки, но все же говорит. - Таюя недавно здесь работает. В павильоне не живет, у нее своя квартира есть, снимает, кажется. Общается со всеми помаленьку, но никого близко не подпускает, ни с кем не дружит. Неплохая, в принципе, только неосторожна - связалась с альфой, тот наговорил ей, наобещал золотых гор, она и повелась, и - забеременела. Это не редкость, в общем-то, такое бывает. Она не хотела делать аборт. Но Кисаме ее заставил, она вроде как ему задолжала, и отпускать Таюю он не собирался. Такой скандал был, как они орали друг на друга, весь Квартал слышал, -у Ино горят глаза от воспоминаний, кажется, ей нравится делиться сплетнями. - Но у нее уже срок был приличный, поэтому в больничке ее не приняли. Она даже принесла липовую справку с печатью от какого-то дока, но Кисаме не поверил, потащил ее к Анко. Таюя плакала сильно, жаловалась, что теперь альфа ее бросит, мол, связь еще не крепкая была, и она надеялась на этого ребенка – я так поняла, что она специально все это подстроила. А на следующий день не появилась. Кисаме даже домой к ней ходил, но так ничего и не узнал. Это ее тот альфа и убил, наверное? - Говоришь, Таюя ругалась с Кисаме. А ты не знаешь, он угрожал ей? - Ой, да у него на все один ответ – сердце вырву. Саске не нравится. Все не нравится. Дело закончилось – почти закончилось – слишком быстро. То ли Шикамару заронил в его сердце сомнение, то ли обстановка такая, но Саске не удовлетворен следствием. И вроде бы Кимимару идеальный подозреваемый, но Саске бы, например, поговорил и с Кисаме. У него был мотив для убийства Таюи. Вероятно, он знал и остальных. - Скажи, а Кисаме знал Хаку? - Почему ты спрашиваешь про Хаку? Он же вроде в больнице лежит? - А кто тебе такое сказал? - Тсунаде сказала. Мол, операцию ему неудачную сделали. - Какую операцию? Ино на миг опускает глаза, смущенно и тихо произносит. - Аборт. Она выглядит немного испуганной, Саске берет ее за руку, целует пальцы, лижет запястье. - Кто такая Анко? Ино молчит. Саске позволяет себе расслабиться, вдыхает полной грудью густой аромат, от которого тут же тяжелеет в паху. Возбуждение отражается на его лице, Ино сглатывает, щеки краснеют, Саске знает, как на нее действует взгляд альфы, готового к спариванию. - У нее кабинет, она делает аборты без патента. Все к ней идут, когда нельзя законно. Злобная сука, ненавидит омег. На всю голову больная, задвинутая на вере и боге, грехах и покаянии. Всех уже достала своими проповедями. Ино морщит лоб, она не может сосредоточиться – Саске продолжает облизывать и мягко посасывать ее пальцы. - Ты знаешь, кто отец ребенка Таюи? Ино качает головой. Нужно порыть информацию о Кисаме. Попробовать найти партнера Таюи. И наведаться к Анко. А еще узнать, почему Тсунаде – Саске уже знает, это главный врач четвертой поликлиники, куда приписан Цветочный квартал – почему Тсунаде решила, что Хаку в больнице. Кто ей такое нашептал. Но не сейчас, сейчас Саске расслабился, он уже не хочет думать о деле, атмосфера всеобщего веселия и вожделения подействовала и на него. Может ведь он немного расслабиться, у него уже давно вместо крови концентрированный спермотоксикоз. - Танцы? Это все, что угодно, только не танцы. Ино трется задницей о его пах, прогибается в пояснице, мнет грудь и щиплет себя за соски. Громко стонет, когда Саске тянет ее за волосы и кусает за плечо, толкается в промежность. Она уже потекла, еще полчаса максимум. И Саске уже решил, что останется с ней. Саске отпускает партнершу, Ино разворачивается к нему, прижимается всем телом, гладит ладонью ширинку. - Почему ты рассказала мне все это? – Саске сминает пальцами упругий зад. Ино закидывает руки ему на шею. Несет от нее просто одуряюще. - Меня заводят парни в форме. Но ты и без формы… ммм… - девушка широко и влажно лижет его шею. Саске выдает свою самую соблазнительную улыбку. Склоняется, чтобы поцеловать омегу. И видит у барной стойки… Наруто. Почему, черт подери, Узумаки здесь? Глаза сами собой выискивают в толпе Хьюгу, но не находят. Неужели один? В общем-то, не странно, учитывая, что Наруто чувствует себя здесь, как дома, наверняка, пришел тайком, чтобы разузнать что-нибудь. Наруто, не отрываясь, следит, как бармен колдует над легко узнаваемым бокалом, и в один глоток выпивает мутно-зеленую жидкость, кривится. Показывает пальцем, чтобы повторили. Бармен невозмутимо наливает еще, и Наруто, не дожидаясь, пока тот закончит, выхватывает бокал и опрокидывает в себя. Бармен смотрит на него, как на ненормального. Саске и сам готов покрутить пальцем у виска – кто ж глотает абсент, как газировку летом? Наруто просит повторить еще. Отодвигает предложенный ему взамен стакан с водой, обиженно отворачивается. Саске фыркает в плечо Ино, ему плевать, чем Узумаки травится, пусть хоть гвозди глотает. Девушка трется об него, крутится вокруг, шепчет, что бы она хотела, чтобы Саске с ней сделал. И Саске не против воплотить ее фантазии в реальность.