Формула жизни

Он бросает невольный взгляд – Наруто уже нет. Ну, может, и к лучшему - нечего тут. Отвлекать. Саске думает, что пора уже перебраться в более уединенное и удобное место, берет Ино за руку и идет к выходу. В стороне слышится звон разбитой посуды, грохот упавших стульев, чей-то визг, перекрывающий музыку – драка. Саске останавливается. Он не на службе, да и в баре есть своя охрана, разберутся – но ничего не может с собой поделать, он на страже порядка, это в крови, и Саске идет в ту сторону. Ино тянет его обратно, Саске отпускает ее руку. Толпа такая плотная, что ему приходится буквально пробивать себе путь, расталкивая тела. За него кто-то цепляется, он, не глядя, стряхивает омегу, может, даже и Ино. Замирает на миг. И рвется вперед, хватает Узумаки за плечо, оттаскивает от вяло отбивающегося Кидомару. Тот вроде и сопротивляется, но не очень уверенно, будто боится причинить боль. Саске обхватывает Узумаки за талию, разворачивается, закрывает собой и толкает вперед. Наруто угрожающе машет рукой поверх его плеча и кричит: - И чтоб я тебя здесь больше никогда не видел! Саске замечает двух охранников с дубинками наперевес, утягивает Наруто в сторону, прячется за парочкой, что целуется прямо возле барной стойки. Хватает чей-то стакан, делает вид, что пьет. И по-прежнему обнимает Узумаки за талию. Не хотелось бы оказаться замешанным в кабацкой драке, настоящий позор – ему хватило одного раза еще в Академии. Охрана проходит мимо, но им уже некого ловить, кажется, и Кидомару тоже сбежал. Саске немного разочарован, сегодня можно было бы прищучить этого дилера. Наруто смотрит на него, хмурится, выгибает брови, снова сдвигает к переносице. Он еще не отошел от драки – щеки горят, глаза лихорадочно блестят, в них мигают разноцветные огни. - Саске? Волна возбуждения, похоти, желания, едва не сшибает Саске с ног. Но он не знает, исходит она от Наруто, или это воздух кабака такой, Саске не стал ставить блок, ведь он шел сюда с определенной целью. Два бокала абсента не прошли для Наруто даром - затуманенный шальной взгляд, приоткрытые влажные губы, на шее капельки пота. Саске возбужден, и поэтому, только поэтому, Узумаки кажется ему безумно соблазнительным. Наруто кладет руку ему на грудь, гладит и придвигается ближе. Саске слышит его тяжелое дыхание. Сзади толкают, и Учиха наваливается на Наруто, прижимает его к стойке спиной, бедро упирается в стоящий член. Их лица так близко, что это похоже на почти поцелуй. Рука Наруто гладит его бок, задирает футболку и останавливается на животе, слишком близко к ремню. Саске снова толкают, оттягивая в сторону, и этого хватает, чтобы он успел взять себя в руки. Саске тянет Узумаки, продираясь к выходу, сворачивает за угол. - А ну-ка. Саске зажимает Наруто челюсть и пихает пальцы в рот, так глубоко, как может, до самых гланд. Наруто пытается его оттолкнуть, но движения дерганые и слабые, и Саске удается задуманное. Он успевает отвернуть Узумаки от себя, когда тот начинает блевать. Саске держит его за шею, заставляет опуститься на колени. - Еще. Пихай пальцы. Наруто подчиняется. Его рвет недолго, короткими спазмами. Наконец, Узумаки отталкивает его руку и бессильно приваливается к стене, утирает испарину с лица. Саске возвращается обратно в клуб, покупает бутылку воды и отдает ее Наруто. Тот пытается дрожащими пальцами открутить крышку, но у него не получается, и Саске делает это за него, чуть не свернув пластмассовое горлышко – возбуждение все еще держится, и он от этого в бешенстве. - Ты тупица! Нажрался и устроил драку – отличный отдых для мальчика из хорошей семьи. Ты понимаешь, что тебя могли задержать, оставить в камере до утра? - Да мне плевать. Наруто отвечает уже вполне осмыслено. Саске задыхается от ярости - вмазать бы Узумаки, но рука почему-то не поднимается. - Господи, Узумаки, неужели за столько лет ты так и не поумнел? Это печальное известие. Саске смотрит на него устало, принюхивается, но от них обоих одинаково сильно несет этими суками, так что Саске снова в замешательстве. Он еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным. Саске готов схватить Узумаки за плечи и хорошенько встряхнуть – кто ты такой, черт возьми? Но он боится прикасаться к Наруто, боится того, что собственное тело предательски требует немедленно зажать Узумаки в углу и заявить права на это тело, пометить его, повесить ярлык «мое». И телу абсолютно плевать, что Узумаки может оказаться против его действий потому, что сам привык вести. Саске знает, есть такие альфы, которые не хотят омег. Их мало, они скрываются, потому что общество таких не принимает, а по закону о повышении демографического уровня их можно и привлечь к суду – но они есть, Саске сталкивался с ними. Может, Наруто из таких? Его обнимания и определенно соблазняющие действия вполне вписываются в схему. Только не вписывается желание Саске. Это все виновата Ино, которая довела его до предела, несомненно, ведь у него с этим все в порядке. Саске решает остановиться на этих мыслях, и, крепко вцепившись в мусорный бак, снова переключается на недоумка. - Что ты здесь делал? - Наверное, то же, что и ты. Разве нельзя? Наруто пытается отбрехаться, значит, уже пришел в себя. - Я свободный гражданин, что хочу, то и делаю. И тут общественное место, я могу быть здесь, как и любой другой. Могу пить и драться, если захочу. - Почему бы тебе не заняться несчастными угнетенными омегами, сбежавшими от домашнего насилия, или чем ты еще там занимаешься, а не влезать в дерьмо, доставляя неприятности остальным? А если бы меня здесь не оказалось? - А сам-то ты что здесь делаешь? Устанавливаешь справедливость? – Наруто поднимается, отряхивает коленки, смотрит на Саске. У него злые-презлые глаза. – А вообще, Учиха, ты можешь катиться подальше. Ты не мой альфа, чтобы приказывать мне. Узумаки неверной походкой идет в сторону стоянки такси. - Может, Хьюга тебе прикажет? Саске выкрикивает это наобум, наверное, чтобы проверить. Наруто резко разворачивается к нему, пошатнувшись. Злое лицо, но он криво улыбается. - Он тоже не может, так что рассказывай. Наруто врет, Саске чувствует это, как свой частый пульс. Но почему-то не хочет, чтобы Неджи знал об этом инциденте, и вовсе не оттого, что и сам оказался в неприглядной ситуации. Вечер испорчен окончательно, возвращаться обратно нет смысла. Саске неожиданно вспоминает. - А ну, стой! Наруто оборачивается. - О чем ты разговаривал с Кисаме? Наруто смотрит на него несколько секунд, и с чувством проговаривает. - Да пошел ты. *** Наруто добирается до постели в почти обессиленном состоянии. Ему не хочется даже умываться и чистить зубы, хотя во рту мерзко, как в общественном туалете. Долбаный Учиха, испортил ему вечер. Это он во всем виноват. Вообще во всем. В том, что Наруто поругался с Неджи; не мог сосредоточиться на работе и довел маленькую девочку до слез, только потому, что у нее были глаза-маслины и короткие черные волосы; провалил экзамен по вождению, когда увидел Саске в городе и повернул налево там, где стоял запрещающий знак; да и не расслабился. Наруто нравится большое скопление народа, это всегда весело. Неджи называет это небрежно толпой, а Наруто – сообществом. И ему нравится чувствовать себя частью этого сообщества. Когда ему плохо, он всегда ходит в места, где много людей. В парки, магазины, стадионы, просто гуляет по улицам, или, как сегодня вечером, идет в клуб. Неджи ведет себя очень нервно последние несколько дней и срывается на Наруто. Сегодня он начал допытываться, кто такой Шисуи. Наруто от него отбился, как мог. Но Неджи начал давить на то, что коли уж Наруто негласно присутствует в деле, то должен делиться информацией, а если нет, то Хьюга перекроет ему кислород и не будет больше ничего рассказывать. Что попросит Шефа пригрозить охране увольнением, если те еще будут его пускать в Агентство без разрешения. Наруто вспылил, наговорил грубостей. И это тоже вина Учихи. Потому что про него Наруто не хочет ничего рассказывать. Наруто весь день о нем думает. О том, какой Учиха мудак, такой же, как и все из его семейки. Кроме Итачи. Хоть и альфа, но помогает омежкам, как может. Все же, вести целую толпу беременных омег, это выдержку иметь надо. Да еще и после смерти пары. Но Итачи справляется. За что Наруто ему очень благодарен. Да и все в Обществе. Таких альф, которые не думают об омегах как о способах удовлетворения сексуальных потребностей и о производителях потомства, очень мало, ценен каждый. А вот таких ублюдков, как его младший братец, полно. Откуда и берутся приюты, анонимные общества жертв домашнего насилия, очереди к психологам и расчлененные тела. И целые кладбища самоубийц. Наруто не хочет об этом думать, потому что это вызывает в нем агрессию, и вечером он едет в тот клуб, чтобы сбросить напряжение и перехватить там Кисаме, их разговор закончился как-то очень скомкано и невнятно и оставил после себя еще массу вопросов. К тому же, ему хочется напиться, что он успешно и делает, выпив какую-то горькую гадость, о чем тут же жалеет. Настроение портится безвозвратно, и когда Наруто видит Кидомару, то готов убить его. В прошлом году Сай основательно подсел на ту отраву, что Кидомару предлагал в клубах. Наруто стоило немало сил, чтобы заставить его бросить. Он все надеялся, что ублюдка поймают, но Кидомару как-то удавалось все время ускользать. Потом его долго не было, и вот сегодня он появился опять. Конечно, Наруто не хотел подводить кого бы то ни было, ни Неджи, ни родителей, но алкоголь снял блок, и раздражение последних дней выплеснулось наружу. А потом еще и Учиха. Вот что он делал в клубе? Конечно, пришел, развлекается, ему нет дела до омег, которых, может быть, в этот самый момент потрошат в жутком подвале с мигающей лампочкой и забрызганными кровью стенами. Как впрочем, и любому из клана Учиха было бы плевать. Нет, серьезно, зачем Саске пошел в полицию, если не собирается выполнять свои обязанности. Разве он не должен защищать всех, независимо от пола. Ну, допустим, Наруто защищать не надо, он научился стоять за себя. Когда в школе к нему лезли старшеклассники, пытаясь зажать на перемене, Наруто разбивал их в кровь. Его даже бояться стали, а Неджи, который все эти драки и разруливал обычно, просто хватался за голову. Да в Цветочном квартале ему поначалу прохода не давали. Наруто даже какое-то время ездил сюда с Гаарой, чей пугающий вид отталкивал от них любых альф, даже самых наглых и пробивных. Потом к Наруто привыкли, хотя и сейчас бывает, домогаются, но он наслушался уже, научился отбривать парой слов. А Неджи, кажется, зашорился в последние годы на своей работе. И перестал воспринимать Наруто таким, какой он есть, равняет его с прочими омегами, нежными и домашними, и психует, что Наруто не соответствует. Нет, скажем, в сравнении с Гаарой Наруто точно фиалка, но Неджи-то Гаару видел сколько-то раз, но не общался никогда, так что сравнивать не может. И Наруто зол на него. Потому что Хьюга – альфа, и пытается задавить его своим авторитетом, все альфы такие, им бы только показать превосходство. Неджи, наверное, чувствует опасность со стороны Учихи, соперничество, и старается казаться грознее, чем есть. Он никогда таким не был, никогда не настаивал и не требовал, а сейчас будто с цепи сорвался. Почему Наруто не может помогать, если у него есть возможность? Да он каждую омегу в Цветочном квартале знает не то, что в лицо и по имени – он знает историю каждого, знает, кто чем болен, у кого какие страхи и комплексы. Спросили бы у него, Наруто с удовольствием бы поделился, но нет - он ведь омега, всего лишь бесполезный омега, на которого придется отвлекаться, потому что он обязательно влезет в неприятности, например, станет жертвой ублюдка-убийцы... Да он этого маньяка… Весь этот комок чувств разрывает Наруто на части. Наруто из принципа не курит и не употребляет горячительные напитки, но он слышал – алкоголь помогает расслабиться и на время забыть о проблемах. Хотя бы на время. Наруто поддается соблазну, просит самый бронебойный напиток и пьянеет мгновенно. Гадкое состояние, Наруто успевает даже пожалеть о своем поступке прежде, чем ему срывает тормоза. А сейчас жалеет еще сильнее. Потому что плохо ему так, что лучше уж умереть – желудок все еще спазмирует, во рту горький вязкий привкус, болит голова и член стоит колом, но это не из-за алкоголя, а… из-за чего? Надышался феромонами? Или это тело Саске, вжимавшее его в стойку, втирающееся в него так, что кружилась голова, виновато? Хорошо еще, что это не похоже на течку – лишь легкое напряжение, от которого можно избавиться несколькими движениями. Остается дрочить и проклинать Учиху во всех своих бедах. В какой-то миг Наруто подумал, что Саске на него набросится, такое лицо у него было – как у постоянных клиентов Квартала – одержимое, маниакальное. Наруто много раз нарывался на таких – они не слушали его уверений, что ошиблись и он здесь не работает, продолжали уговаривать и предлагали деньги, пока не получали кулаком. Но Наруто не уверен, что ударил бы Учиху, хорошо, что тот смог взять себя в руки и даже отошел на шаг. Но Наруто переживал, что сам ластился к нему. И надо же было Саске там оказаться и увидеть пьяного распущенного Наруто, чтобы лишний раз подтвердить свое мнение об омегах, как о похотливых тварях. А блевать под его тяжелым взглядом и чувствовать себя мерзостью… Это совсем не то, о чем Наруто мечтал. А еще, чтобы окончательно низвергнуть себя в пучины самоуничижения, можно представить, как Учиха теперь будет издеваться над ним при случае. Но если только Саске заикнется об этом случае, Наруто обязательно припомнит ему все, о чем старательно забывал все эти годы. А еще, можно вытащить на свет божий факты из потрепанной бумажной папки под грифом «Учиха», которую мама уже много лет хранит в потайном ящике у себя на работе. Тогда, в шестнадцать, Наруто был в шоке, когда нашел эту папку. Там были короткие записи, сделанные неразборчивым маминым почерком. Неразборчивым для других, но не для Наруто – он сам пишет так же коряво. Имена, даты, описания случаев, иногда фотографии – кое-кого Наруто даже узнал. И ужаснулся, что Саске вырос в такой кошмарной семье. Сначала Наруто решил, что Саске просто хорошо притворялся нормальным, но потом разумность взяла верх – Саске мог ничего и не знать до поры до времени. Может, не знает до сих пор. Тот же Итачи – нормальный ведь, и не подумаешь, что у него такая извращенная и подлая семейка. И он не похож на того, кто будет торговать собственными родственниками-омегами. Да и Саске, если уж подумать, не похож. Но каждый его день был пропитан атмосферой Комитета по защите прав омег, каждый день он видел покалеченных морально и физически, надломленных, угнетаемых, отвергаемых обществом и решил, что сделает все, что в его силах, чтобы помочь им всем. Когда подошло время, Наруто легко поступил в Социальную Академию. *** Неджи устало трет виски. Он сидит в архиве полночи, жутко болит голова, а глаза почти не различают букв. Неджи ищет прецеденты по делу, похожие случаи, а на самом деле прячется. Прячется от Наруто, от коллег, от себя. Получается плохо. От обиды, выжигающей нутро, от злобы, сводящей мышцы судорогами не спрячешься, хоть на луну лети. Хоть под землю закопайся. Так по-дурацки поругаться. Он, наверное, заразился глупостью от Наруто, ничем иным это не объяснить. И чего было так цепляться за этого Шисуи. Ведь Неджи нашел информацию о нем, но ничего сверхъестественного в досье не было, кроме того, что этот Учиха покончил с собой, выпрыгнув из окна второго этажа дома, в котором проживал, прямо на острые прутья забора. Бывает. Но только не с теми, у кого есть пара. В таких случаях обычно самоубийство двойное, потому что жить после смерти партнера невыносимо. Когда умирает самый важный человек, с которым у тебя одна душа, одни чувства, одни мысли и желания, тот, ради которого и для которого ты дышишь и просыпаешься каждое утро - легко сойти с ума. Когда от внутренней боли, непереносимой боли, все скручивается и рвется внутри, можно наложить на себя руки. Как вышло с отцом самого Неджи, который после смерти своей жены не прожил и суток, и их похоронили в одной могиле. Но тут альфа жив – Итачи провел год в реабилитационном центре, закончил учебу и работает в Центральной гинекологии. Альфа в гинекологии – абсурд. Но тем не менее. Шисуи прыгнул сам, есть свидетели – родители – да и показания Итачи с ними не расходятся. Дело даже не открывали. Но Неджи это показалось настолько странным, что он начал выпытывать у Наруто подробности, ясно, что тот в курсе. И затравленное выражение глаз Саске, когда услышал об этом – там точно должно было быть что-то еще. Но Наруто неожиданно забыковал, начал огрызаться, и Неджи пошел на принцип. Почему все неприятности в его жизни связаны с Учихой? Что в школе, что после, и вот теперь. Так благополучно все двигалось, подождать осталось всего ничего, каких-то два месяца, и почти все готово к счастливой семейной жизни. Но появляется Учиха Саске, и все катится в тартарары. Наруто не отрывает от него глаз, как будто Неджи этого не видит. Конечно, Неджи боится. Учиха вызывает в нем беспокойство, потому что может легко забрать Наруто. И хоть тот говорит, что все забыл, и что ему все равно, и даже разговаривает с Саске грубо, намеренно нарываясь, но Неджи таким не обманешь. Наруто взбудоражен присутствием Учихи, слишком много говорит о нем – когда все равно, так себя не ведут. Еще и поэтому Неджи не хочет, чтобы Наруто ввязывался в расследование, нужно свести их контакт минимуму. Неджи конечно был необоснованно резок сегодня, он даже хотел извиниться, когда гнев прошел, звонил два раза Наруто, но тот не отвечал. Наруто не знает, что Неджи уже давно установил на его телефон навигатор, чтобы знать, где он. Неджи им не злоупотреблял, но сегодня воспользовался – ожидаемо Узумаки оказался в Цветочном квартале, но через короткий промежуток времени уже был дома. Неджи снова трет виски, потом глаза, и поднимается, надо поспать хоть немного. Пустынные коридоры сворачивают за спиной темноту, эхо шагов гулко отскакивает от стен, Неджи чувствует себя настолько паршиво, что хочется напиться. Пять лет, целых пять лет ожидания оказались под угрозой. Какие глупые условия, и почему он тогда на них согласился. …Наруто хочет учиться в ВУЗе. Наруто хочет найти работу и помогать обездоленным, обиженным, униженным омегам. Тем, о ком в приличном обществе даже не знают. Наруто хочет быть самодостаточной личностью и ни от кого не зависеть. Наруто не хочет сразу после школы повиснуть на шее альфы и обрасти спиногрызами. Наруто не хочет смотреть на жизнь сквозь мокрые пеленки, рождественские скидки на детские товары, подарки на дни рождения соседским спиногрызам и обсуждения качества новых подгузников с их «мамочками». «Эй, Неджи, запомни, какое сегодня число. Через пять лет, ровно в этот день, я обещаю, я стану твоей парой»… Тогда Неджи был рад и этому. Наруто, пусть условно, но стал его. Учитывая феминистический дух Кушины, впитанный не только с материнским молоком, но даже сквозь поры кожи, Узумаки ведь мог послать его. Тогда Неджи даже в голову не пришло, что подождать можно было как раз со спиногрызами (стараниями фармацевтической фирмы «Лаборатории Намикадзе» это было реально), а вот с вязкой медлить не стоило. Но конечно, он может еще все исправить. Неджи точно знает, когда у Наруто следующая течка, черт возьми, да он сам покупает Наруто затычки, возит сдавать анализы, когда приходит время менять таблетки, и даже как-то принес ему два дилдо, которыми чуть не получил по лицу. Можно запереть Наруто, забрать подавители и сделать его своим. Наруто пообижается на него какое-то время, но недолго, конечно, и – никуда уже от него не денется. И всякие Учихи, которые пытаются встать у Неджи на пути к счастливой полноценной семейной жизни, останутся с носом. Но дело в том, что Неджи не может так поступить. Не может рисковать, когда времени осталось так мало, и нужно просто набраться терпения. Наруто непредсказуем, он может сделать все, что угодно – абсолютно не терпит посягательств на свою свободу и выбор – даже сбежать, и вот тут-то уже Хьюга останется с носом, а, может, даже и без него. Уговаривать Наруто бесполезно, его можно взять только хитростью, подобраться ближе, когда подойдет время течки - осталось две недели, какой пустяк, после пяти лет-то. Спрятать таблетки, занять чем-нибудь интересным, чтобы он не сразу хватился, а потом главное – оказаться рядом, и Наруто не устоит, главное, потом все время быть рядом, пока связь не окрепнет. Тонкая полоска света из-под двери разрезает темный коридор надвое и заставляет Неджи остановиться. Поздно совсем - неужели здесь есть кто-то еще, кроме него. И охраны. Неджи открывает дверь. Молодой человек с огненно-красной шевелюрой сидит, склонившись над папкой, и на звук поднимает голову. Неджи опешивает – Сабаку Гаара. Неджи видел его несколько раз, чаще в компании Наруто, но еще не приходилось им работать вместе или хотя бы разговаривать. Но столько безумных слухов ходит о нем, что заочно все с ним знакомы. Единственная омега в Агентстве, самый молодой руководитель, наверное, за всю историю существования полиции как структуры. Он даже моложе Неджи и моложе Наруто. Но дело не только в этом. Слухи о его неимоверной жестокости настолько же неискоренимы, насколько и недоказуемы. Те, кто остается в отделе и не выезжает на захваты, стараются избегать Гаару, хотя спецназ, которым Сабаку руководит, души не чает в своем лидере. Десяток матерых, прошедших мыслимые и немыслимые операции, альф готовы скулить от счастья и лизать руки невысокому, похожему на подростка, омеге, который может поломать любого из них. Хотя все, что ему могут предъявить коллеги, это «жуткий взгляд». Но послужной список у Гаары идеальный – Академия с отличием, самые высокие показатели, самые преданные люди. А что кровожаден… так это по необходимости. Когда Сабаку впервые за ногу приволок преступника в следственный изолятор, ужаснулись даже бывалые полицейские – кусок мяса, оставлявший на полу широкую красную полосу. На вопрос Шефа, выраженный не очень приличными словами, Гаара спокойно ответил, что тот сопротивлялся. Помнится, Наруто тогда просто пожал плечами. Сказал: - Это он еще по-божески. Сломал обе ноги, чтоб не сбежал, обе руки, чтоб не сопротивлялся. Ну, пару раз повозил мордой по асфальту. Мог бы и убить. Неджи тогда содрогнулся внутренне. Он многое видел, но такая жестокость была для него перегибом, тем более со стороны омеги. Они ведь должны быть мягкими, нежными, добрыми. Ласковыми и заботливыми, а не такими. И потом часто бывало, что после задержания преступники оказывались в тюремном лазарете. Но Шеф так и не смог ничего Сабаку предъявить, потому что все, как один, твердили, что да, они пытались сбежать или сопротивлялись. Уволить Гаару не получалось. Наоборот, когда начальник отдела ушел в отставку, вся группа захвата написала заявления на увольнение, требуя Гаару в старшие. Шеф молча подписал приказ о повышении и на двое суток ушел в загул. Даже он старался не связываться с Сабаку. Но при этом никто ничего ужасного рассказать про Гаару не мог – он ходил по самому краю, но никогда за него не ступал. По-рыбьи холодный взгляд давит солнечное сплетение. Гаара все еще смотрит на него нечитаемым взглядом. Неджи удивленно принюхивается – комната пропитана свежим морским запахом. Неджи будто стоит посреди бушующих волн, с грохотом разбивающихся о камни, оставляющих после себя запах йода, соленой воды и морских водорослей. Но стихия не пугает, наоборот, Неджи чувствует себя бодрым и энергичным, словно зарядился от невидимого аккумулятора, даже усталость проходит, как и плохое настроение.- Эээ, странно, что кто-то сидит на работе так поздно. Гаара отвечает не сразу. - Да. Странно. Его голос неожиданно приятен – глубокий, вибрирующий и тихий. Неджи с непонятным удовольствием думает, что не так уж он и страшен, этот Сабаку. - Хочешь выпить? – срывается с языка неожиданно. Гаара отводит глаза, раздумывая. Шквал волн вокруг будто стихает, оставляет легкий шум в голове. Сабаку встает, надевает пиджак и выключает настольную лампу. - Хочу. *** - Ну почему всегда так? Когда я думаю, что хуже уже не будет, происходит нечто, и я понимаю – будет. Вся моя жизнь это сплошное «хуже». Почему с Наруто всегда так? Я никогда не знаю, что он выкинет в следующую минуту. В школе я постоянно вытаскивал его из драк – я был в дисциплинарном комитете – Наруто били, сильно, но он вставал и давал сдачи. А сколько я ходил за ним, вытаскивал из неприятностей. Выслушивал его бред. Потакал прихотям, поддавался на провокации и уговоры. Да, Наруто, конечно, Наруто, естественно, мы подождем, пока ты закончишь учиться, сделаешь карьеру, сдашь на права – в пятый раз уже, между прочим, я начинаю подозревать, что он специально – построишь дом, высадишь парк, а после этого мы родим сына. Если ты еще будешь в состоянии рожать. И вот когда мы выходим на финишную прямую, словно черт из табакерки появляется Учиха. И знаешь что самое обидное - Наруто повелся на него. Как будто забыл, как переживал, когда тот свалил. Нет, Наруто не жаловался, не говорил об этом, но ему и не надо было. Один взгляд на его лицо – такое, словно он прямо сейчас умрет от разрыва сердца – и я готов был сломать Учихе конечности. Знаешь, как он страдал? Хотя откуда тебе знать про страдания – посмотри на свое лицо. А теперь он с ним флиртует. Представляешь? Наруто флиртует с Саске. Уж не знаю, что он сам себе думает, но со стороны это выглядит так. - Я столько дал Наруто. Я выпестовал его вот этими самыми руками, вложил кучу сил. Да, он мне нравился еще в школе – а кому Наруто не нравится? И я решил, что он будет моей парой. Я так решил, черт возьми. Я не собираюсь отдавать его Учихе. Никогда. Ни за что, - Неджи хлопает ладонью по столу, но в шуме бара этот звук остается незамеченным. Как вся его весьма эмоциональная тирада. - Может, тебе стоит спросить сначала у Наруто, хочет ли он отдаваться Учихе? А потом уже наводить шухер. Это вторая или третья реплика Гаары за весь вечер. Сабаку болтает оливкой в почти нетронутом коктейле, молчит и слушает Неджи. Слушает весь вечер, не перебивая, и Неджи не понимает, как у того хватает терпения. Сам Неджи уже давно ушел бы. Хотя Гаара и не стал бы так много говорить. Хьюга не любитель потрепать языком, но сегодня он пьян. Очень пьян. А Гаара хороший слушатель. Не лезет с советами, не учит жить, просто слушает, позволяет Неджи выложить все, что накипело. И не то чтобы Неджи нуждался в этом, но что-то в Гааре располагает. То ли его спокойствие, то ли нежный аромат, исходящий от него. Тонкий, расслабляющий, Неджи чувствует его даже сквозь густой сигаретный дым. Гаара почти не смотрит ему в глаза – то на посетителей, то на плечо, то на узел галстука. Но когда все же Неджи удается поймать его взгляд, его несет прямиком в бушующую стихию – шторм, девятый вал, настоящий водоворот, Неджи ломается пополам и медленно опускается на дно, рассыпая свои сокровища. Каждый раз. Неджи готов тонуть в этом, захлебываться эмоциями. Неджи считает Гаару вполне привлекательным парнем и не понимает, почему его так боятся. Он совсем безобидный. Неджи уютно рядом с ним, как никогда не было уютно в присутствии Наруто. С Узумаки постоянно надо держать ухо востро, вычленять из километров речитатива нужное и важное и стараться не потерять лицо, иначе Узумаки изойдется на насмешки. Нет, Неджи нравится напряжение, в котором Наруто держит его, но сейчас он понимает – именно этого, спокойствия, ему не хватало. Неджи отодвигает невыпитый коньяк – пора домой, его ведет даже сидя. Гаара с готовностью поднимается. Уже в такси Неджи вспоминает. - Спросить. Как же, скажет он. Он говорит, что все забыл, и что ему плевать. Но я верю своим глазам – у Наруто вчера, когда он нашел тела, а потом приехал посмотреть, было такое лицо, как будто он собирался затащить Учиху в кусты. Все вокруг заполонил своими феромонами, хорошо, что на улице были. И остальные сделали вид, что не заметили, иначе бы я со стыда сгорел. Да и сегодня – думал, я не замечу, как он приманивает его, прикрываясь другими запахами. А ведь у него течка только через две недели, - голос Неджи приобретает оттенок обиды. – Для меня он так никогда не пах. - Я не хвастаюсь, но выдержка у меня отменная. Но тогда я чуть не сорвался, а в итоге наорал на Наруто. Идиотизм какой-то. Все из-за Учихи. Урод. И зачем он только вернулся? А куда мы едем? Ко мне? Да поехали, дядя недавно подарил хороший коньяк. Я хотел открыть его через два месяца, но… да все равно. Дома Неджи сразу же лезет в бар, достает упакованный в красивую коробку Нardy Perfection. Дядя привез подарок издалека, Неджи хранил его для особенного случая, но сейчас это не кажется ему хорошей идеей. Наруто не пьет, вряд ли он оценит. Неджи тоже не пьет, почти – изредка расслабляется с коллегами за парой кружечек пива да по важным датам позволяет себе бокал вина или немного коньяка. А сейчас Неджи в таком состоянии, когда понимаешь, что пьян, но еще можешь выпить примерно пару ведер спиртного. Вот Неджи и собирается это исполнить. Но на запястье ложится ладонь, придерживая, а из руки выскальзывает бутылка. - Не надо, - Гаара слишком близко, Неджи может разглядеть каждый волосок на его голове, каждую пору на его лице – совершенном, идеальном. Неджи ведет пальцами по гладкой щеке, по линии челюсти – такое ощущение, что Гаара даже не бреется или только-только начал, но Наруто не говорил, что у его друга гормональные проблемы. Неджи опять захлестывает девятибалльная волна, он скользит рукой на затылок, придвигает голову Гаары ближе, прижимается лбом ко лбу, смотрит в нереального цвета глаза и шепчет: - Тебе, наверное, уже тысячу раз говорили, что ты безумно красивый? Пусть буду банальным и скажу это в тысячу первый раз, но - ты безумно красивый. Гаара даже перестает дышать, потом делает глубокий вдох и отстраняется. - Мне говорили, что я безумный, - берет пиджак, который успел бросить на спинку кресла. – Я хотел убедиться, что ты доедешь до дома. Умойся и ложись спать. Неджи останавливает его, хватает за рубашку. На периферии сознания он понимает, что Гаара может ему врезать, но все равно разворачивает к себе, держит за плечи. - Тебе же далеко добираться? Можешь остаться, у меня есть гостевая комната. Если Гаара согласится… Неджи не уверен, что сможет уснуть этой ночью. Он вспоминает, где лежат презервативы. Вообще-то, уже два месяца Неджи пьет противозачаточные таблетки, но подстраховаться стоит. И если не доводить до сцепки… Он так и не понял, идет у Гаары течка или нет, и если идет, то как он может себя так хорошо контролировать? - Наруто это не понравится. - Мы не скажем ему. Гаара хмурится. - Только что ты жаловался, как тебе было плохо, когда Наруто флиртовал с Саске. Неджи забыл. Гаара затмил собой все, весь день, все обиды, все трудности, всю усталость. Но он прав. На Неджи наваливается сонливость. Он понимает, что пьян и несет ахинею. И завтра он будет жалеть о том, о чем думал сейчас. Неджи отпускает его и отступает. - Ты прав. Я вызову тебе такси. И лягу спать. Он набирает номер, слушает гудки, и когда в трубке слышится голос диспетчера, на запястье снова ложится ладонь, отодвигая трубку. - Я останусь, - Неджи ошеломлен уверенностью и настойчивостью в голосе Гаары, и даже немного трезвеет, - у меня, наверное, больше не будет возможности. - Какой возмож… Гаара целует его, прижимается сухими губами к его губам, расплющивая их. Неджи глубоко вдыхает яркий влажный запах, от которого ноги превращаются в желе, стискивает в горсти ткань на спине и вжимает Гаару в себя. Перехватывает его губы, сминает их, раздвигает языком. Гаара впускает его, позволяет вылизывать свой рот, играть со своим языком. Неумело, но очень активно и жарко отвечает. У Неджи подгибаются колени, он спиной падает на диван, не разрывая поцелуя, тянет Гаару на себя. - Если ты из жалости… - шепчет Неджи в сладкие, пахнущие алкоголем губы. - Никакой жалости, - так же шепотом отвечает Гаара. – Ты мне давно нравишься. Неджи давится воздухом. Как давно? Они ведь не были знакомы. Но Наруто мог рассказывать про него, Гаара мог его видеть. Да плевать, сейчас Неджи рад любой вероятности, в которой Гаара запал на него. У Неджи пару раз был секс с омегами, и это было великолепно, но то, что происходит сейчас, просто феерично. И дело не в алкоголе. Пуговицы на рубашке маленькие, выскальзывают из пальцев, Неджи нетерпеливо дергает их, предоставляет себе доступ к вожделенному телу. Маленькие розовые сосочки, кожа светлая, на ней ярко расцветают поцелуи и укусы. Узкая талия, узкий таз – Неджи опрокидывает Гаару на диван и сдергивает с него штаны, отмечая мимоходом, что рожать Гааре будет очень тяжело – сильные сухие мышцы. Неджи трется лицом о крепкие бедра, вдыхая чудесный аромат, позволяет себе выкинуть из головы все, кроме чудесного внезапного любовника. Гаара загнанно дышит. Неджи отстраняется, быстро избавляется от одежды, оставив только трусы, и падает сверху, снова втягивает его в головокружительный поцелуй. Протискивает колено между ног и прижимается эрекцией к паху Гаары. Тот вскидывает бедра вверх, начинает тереться, скользит лодыжками по ногам. Ткань трусов намокает, раздражает, хочется избавиться от нее, чтобы почувствовать нежную кожу, окутать себя сильным свежим запахом. Неджи наваливается всем весом – Гаара кажется ему маленьким, но совсем не хрупким – просовывает руки под тело, стискивает ягодицы, они просто идеально ложатся в ладони. Приспускает резинку трусов и трет пальцем ложбинку между упругих половинок. Гаара напрягается, вжимается в него телом, больно дергает за волосы и, когда Неджи чуть отстраняется, толкает его. Неджи падает на пол, теперь Гаара сверху. Он садится на пятки, окидывает жадным взглядом распластанное перед ним тело, заставляет Неджи поднять ноги и сдергивает с него трусы. Неджи расслабленно лежит, прикрыв глаза, ему нравится, как Гаара рассматривает его – он гордится своим телом - касается его, гладит лодыжки, царапает короткими ногтями, оставляя розовые полосы. Гаара придвигается ближе – ноги Неджи разъезжаются в разные стороны на его бедрах – приспускает трусы и тыкается твердым членом в промежность, влажно скользит головкой по мошонке, по стволу, обратно. Неджи приподнимается на локтях, смотрит. Член Гаары маленький, какой и должен быть у омеги, вполовину меньше, чем у Неджи. Но от этого не менее чувствительный. Неджи обхватывает оба члена, двигает рукой резко, чуть грубовато, узел у основания наливается кровью, увеличивается – и пальцы не сомкнешь. Неджи хочется повалить Сабаку, перевернуть на живот и вбить его в ковер. Неджи странно все – омеги так не ведут себя, особенно в течке. Они ластятся, подставляются, хотят быть выебанными. Но Гаара сам толкает Неджи, заставляя лечь на спину, нависает – кажется, на всем лице остались только невероятные бирюзовые глаза и красный росчерк тонких зацелованных губ. Неджи надоело, он хочет кончить. Сначала это, а потом можно и поиграться – он снова поднимается, тянет руку, чтобы перевернуть Гаару, и получает удар в грудину. Гаара снова сильно толкает его, дергает за бедра выше и – Неджи от изумления перестает дышать – толкается между ягодиц. Он давит с силой, рвется внутрь, Неджи сжимается и отпихивает Гаару ногой. Тот откатывается назад. - Ты попутал? Омеги не трахают альф. У Гаары агрессивная поза, он готов броситься в любой момент, бешено скалится и вот сейчас у него действительно безумный вид. Неджи становится не по себе. Теперь понятно, почему альфы боятся Сабаку. Тот подавляет, заставляет чувствовать себя ничтожеством и даже в сексе хочет вести. Но так не бывает, у него точно непорядок с головой. Неджи уже не думает, что это была хорошая идея. Оказаться под омегой – такого еще мир не знал. Но дикость Гаары заводит еще сильнее, Неджи решает во что бы то ни стало, показать ему, как должно быть, что место омеги снизу. Неджи бросается на него, валит на пол, фиксирует руки. И получает коленом под дых. Гаара наваливается со спины, наматывает волосы на кулак и тянет так, что хрустят позвонки. Неджи пытается сделать вдох, чувствует, как Сабаку возится сзади, лапает его зад, пытается присунуть ему, и наугад бьет кулаком назад. И попадает. Гаара отлетает к дивану. Неджи встает на колени, отдышивается. Узел пульсирует, яйца болезненно тянет, Сабаку завел его до безумия. Хьюга не думает о том, как они выглядят – голые, злые, дерущиеся. Абсурдность ситуации забавляет Неджи. Он думает, что такое могло произойти только с ним. Надо довести до конца, поставить зарвавшуюся омегу на место. Гаара виснет на нем, снова дергает за волосы, но Неджи терпит. До боли сжимает его запястья, прижимает к полу – он сильнее, никакой омеге с ним не справиться. Даже такой, как Сабаку Гаара. Тот взбрыкивает, громко выкрикивает «Нет» и вгрызается в плечо. И Неджи накрывает оргазмом. Таким сильным, что он едва не теряет сознания, разум несется к звездам и теряется в черной бездне. Он пачкает живот, и свой, и Гаары, обильной спермой, трется, пытаясь продлить ощущение, и стонет болезненно – узел разбух, ему не хватает тугих горячих мышц, которые стиснут его со всех сторон и будут держать крепко, пока семя не дойдет по назначению. Гаара обхватывает его за шею, кусает, втирается всем телом, судорожно двигает бедрами и затихает. Неджи понимает, что тот тоже только что кончил. Он не хочет думать о том, что сейчас произошло – Неджи хочет спать, алкоголь давно выветрился, оставив после себя опустошение и слабость. Боль отпускает – узел спадает – Неджи сжимает в объятиях разгоряченное тело и закрывает глаза. Просыпается он на диване, укрытый покрывалом. Гаары ожидаемо нет. Неджи садится, сдавливает виски руками – страшно болит голова, да и все тело ломает. Кажется, ночью он ударился всеми частями тела, которые у него есть. Ожог от ковра на колене и пальцах, содранный локоть и кровоподтек на плече. Будильник, который его разбудил, все еще мерзко пищит, Неджи отключает его и плетется на ватных ногах в ванную. Долго смотрит в зеркало на свое опухшее серое лицо, идет на кухню, выпивает стакан воды, наливает еще один и возвращается на диван. Набирает Учиху, говорит, что болеет, и устраивается удобнее. Сейчас первоочередная задача – выспаться, он не может позволить себе показаться на работе в таком состоянии. Каждый раз, когда он напивается, что-то происходит. Что-то... ненормальное. После выпускного он проснулся голый в объятиях двух омег-близнецов, которые учились в параллели. И его член в заднице одного из них не оставлял простора для воображения - в течение следующего года Неджи не знал, как бы ему половчее отделаться от предложения «пожить втроем». После свадьбы Хинаты Неджи обнаружился в трехстах километрах от родного города в задрипанном мотеле, без документов, без денег и телефона. Наруто не разговаривал с ним две недели – для него это настоящий подвиг. Нормальная тенденция оказаться в следующий раз выебанным омегой. Великолепно. Хьюга, ты достиг своего предела. Но в данный момент Неджи просто хочет спать. *** В этот раз Саске не снятся сны. Зато его будит за полчаса до будильника Хьюга и говорит, что нехорошо себя чувствует и, скорее всего, сегодня не придет. Саске придется справляться самому. Шикамару все еще выискивает возможных свидетелей, выцарапывая из них крохи информации, Какаши проверяет. Саске идет умываться, смысла засыпать уже нет. Последнее время он тяжело встает по утрам, возможно потому, что долго не может заснуть вечером. Вертится и думает о всяких глупостях. Поэтому каждая минута перед будильником кажется ему счастливой вечностью, и терять целых полчаса этой вечности Саске не готов. Он обязательно припомнит Хьюге. Проезжая мимо дома Узумаки, Саске тормозит – по лестнице спускается госпожа Кушина, и Саске восхищенно качает головой, сейчас он может оценить ее яркость и броский внешний вид, хотя ее не назовешь классической красавицей – но весь этот эпатаж в Наруто от нее. Саске вылезает из машины и приглашающе открывает пассажирскую дверь. - Здравствуйте, госпожа Кушина. Выглядите еще прекраснее, чем раньше. Позвольте довезти вас. Кушина замирает в немом удивлении и бросает нервный взгляд через плечо – наверное, Наруто еще дома. Потом чарующе улыбается. - Саске. Спасибо, но я уже вызвала такси. - Зачем вам такси, когда я готов отвезти вас хоть на край света и совершенно бесплатно. От предложения, сказанного таким тоном, не отказываются, и Кушина садится в машину. - Ты вырос красивым мальчиком, Саске. Не знала, что ты вернулся. Надолго? - Насовсем, – Саске нравится, как госпожа Кушина недовольно поджимает губы. – Разве Наруто вам не сказал? Или у вас не принято говорить об Учихах за столом? Именно поэтому вы не рассказали Наруто, что я звонил, когда уехал? Или была какая-то другая причина? Думаю, после сломанного ребра, которое мне оставил ваш сын, я имею право знать? - Это было для вашего же блага. - Конечно. Я тоже скажу это своим детям, когда буду ломать самую значимую связь в их жизни, после родственной, конечно. Голос госпожи Кушины так мягок и ласков, что Саске снова чувствует себя ребенком. - Вы слишком разные, ты же понимаешь это, Саске? Вы бы все равно не стали дружить дальше, после школы. Твой отъезд был прекрасным поводом, потом было бы больнее. Намного. Я просто защитила своего ребенка от боли и разочарования. - Нам было всего тринадцать, - Саске даже не пытается сдерживать возмущение. – И вы не подумали, что есть еще и другая сторона? Как я должен был пережить это? - Как я вижу, ты не умер. Саске останавливается там, где Кушина ему указала, перегибается через сиденье и открывает дверь. - Вы лишили меня единственного друга. И, простите, но не могу сказать, что был рад увидеться. Кушина не торопится выходить, смотрит на Саске жестко, как на врага. И говорит так же. - Не надо винить меня в этом. Если бы ты хотел моего сына по-настоящему, ты бы добился его. Преодолел бы преграды, недовольство родителей, обиду Наруто, нашел бы способ все исправить и объяснить. Да, вам было по тринадцать. Но именно в таком возрасте вырабатывается настойчивость и стремление достигать своих целей и идти своим путем. Но ты предпочел самоустраниться. И это не я лишила тебя друга – ты сам себя его лишил. Потому что оказался слаб духом. А слабакам не место рядом с Наруто. Спасибо, что подвез, Саске. Приятно было повидать тебя. Передавай привет родителям. Кушина уходит. В этот момент Саске ненавидит ее всей душой, а заодно ненавидит и Наруто. Просто так. Потому что он, оказывается, недостаточно хорош. А Хьюга, видимо, достаточно – прямо национальный герой. Саске втапливает педаль газа до упора, он прямо сейчас хочет узнать, насколько крутые яйца у Узумаки. Но в офисе его перехватывает диспетчер и огорошивает информацией, что утром обнаружили труп Кисаме в собственном павильоне. Патруль, который вызвал один из работников, обнаруживший тело, решил, что это ограбление – все было перевернуто, но установить, что пропало, так и не смогли. Потом приехал эксперт. И провел параллель – след электрошокера и тонкий хирургический разрез на шее. Почерк один, хотя Кисаме и отдаленно не похож на беременную омегу. В первую секунду Саске хватается за голову. Кимимару в изоляторе, он не мог этого сделать – значит, Шика все же был прав – убийца не он. Но почему неизвестный убил Кисаме? Ведь он совсем не подходит под типаж жертв. Избавился от свидетеля? Кисаме видел что-то, владел информацией, а может, даже знал убийцу в лицо. Ну, теперь Узумаки просто обязан все Саске рассказать. Он имеет право на законном основании допросить Наруто, и тот не отвертится. Со знакомым дознавателем Саске передает Наруто повестку. Тот звонит примерно через час, орет как ненормальный. Саске отодвигает трубку, довольно скалится – райская музыка. Из всего потока угроз и обиженных интонаций он различает только: «Да ты оборзел – повестку мне?» и «Я на работе, смогу только после». Ну, после так после - Саске пока съездит к Тсунаде. Надо узнать, может, жертвы успели сделать аборт, как Таюя. Да и про Хаку выяснить. Главврач, Тсунаде, немолодая, сохранившая привлекательность, женщина, с рождающим пошлые мысли шикарным бюстом и девчачьими хвостиками, провожает его в свой кабинет и дает распоряжение принести карточки названных Саске омег. - Конечно, я помню каждого. У них всех есть страховка, они проходили осмотры каждый месяц. - Расскажите, как проходила процедура искусственного прерывания беременности в каждом случае? - Да она всегда одинаково проходит. На месте ставится диагноз, и если есть желание избавиться от ребенка, то отправляется запрос наверх, в министерство. Там заявку рассматривают и либо отказывают, и мы даем направление в гинекологию. Либо присылают патент, и тогда мы даем направление тоже в гинекологию, но уже по другому поводу. Все это занимает не более трех дней. Министерство отправляет данные в страховую компанию, с которой у пациента договор, и та оплачивает счета. Вот и все. - А здесь вы операции не проводите? - Нет, не та квалификация. Я, конечно, могу наложить швы, например на порез, или удалить вросший ноготь. Но все серьезное только в центре. - Вы хирург? - Да, я долго работала в столице. - А почему вернулись? - Это… были обстоятельства. Саске чувствует ее неловкость. И переводит разговор. - Значит, конечную информацию – дошел ли пациент до операционного стола или нет – можно узнать только в гинекологии? - Отчего же? Через страховой номер можно посмотреть, оплачивался ли счет за аборт. Обычно это происходит в течение двадцати пяти дней. Шизуне! Сколько тебя ждать можно? У детектива нет времени на твои черепашьи шажочки. Шевелись! От зычного голоса Тсунаде даже Саске вздрагивает. Интересная женщина – волевая, авторитарная, привыкшая, что ее приказы немедленно исполняются. Такая может и вырезать пару органов, если захочет. Саске замечает на столе в органайзере небрежно брошенные игровые фишки. - Бываете в казино? Тсунаде немного смущенно улыбается. - Да, иногда захожу расслабиться. Зарплата врача не позволяет бывать там часто. - А вы бы хотели? Натянутый смех. От ответа Тсунаде спасает ее помощница, несущая несколько тетрадей – личных карточек тех, кто за прошедший год подавал запрос на патент. - Не могли бы вы посмотреть пока. Мне надо позвонить. Саске поднимается. Тсунаде кивает ему и поворачивается к компьютеру. - Конечно. Не стесняйтесь, детектив. Саске выходит в коридор. - Шика? Ты на работе? Найди мне все, что есть в базе на здешнего главного врача, Тсунаде. - Дерьмо. Я только поел, Саске, перезвони через часик. Или два. Я как раз собирался вздремнуть. - Ты издеваешься? - Отнюдь. Я после сна быстрее соображаю. - Шика. Просто посмотри и делай, что хочешь. Но прямо сейчас. - Да смотрю я, смотрю, не ори. А что с ней не так? - Не знаю, но что-то точно. - Та-ак. Пятьдесят четыре года. Родилась и росла здесь. После школы уехала в Центр, училась в медицинском. Хирург, надо же. Брат и друг погибли в автокатастрофе, после чего она вернулась обратно. Сменила три работы, пока ее не сделали главврачом в районной поликлинике номер четыре, кем и трудится уже десяток лет. Замуж так и не вышла. И что тебе не нравится? - Поройся еще. Должно быть что-то еще. Может, приводы какие-нибудь. Она подходит под наш профиль. - Кроме того, что она женщина. - Она альфа. Этого достаточно. - Ух ты, - Шикамару присвистывает. – Да она азартная женщина. Знаешь, она частый гость в казино. - Да, я видел фишки на столе небольшого номинала. - Небольшого? Да она такие суммы проигрывает, что мне и не снились. Саске, у врача не может быть таких денег. Она три раза только дом закладывала, но каждый раз выкупала его в течение трех-четырех дней. Как думаешь, откуда она брала деньги? Кстати, и сейчас ее дом в залоге у одной крупной финансовой фирмы. - Я узнаю. Саске возвращается в кабинет. Тсунаде что-то быстро прячет в тумбочку, и, судя по запаху, это алкоголь. У женщины виноватый вид. Кажется, это длится уже давно. Но Саске не спрашивает. - Детектив, никто из них не оплачивал счета за операцию. Саске просматривает карточки. Шизуне принесла всех тех, кто обращался с подобной просьбой. Но кое-чего не хватает. Не хватает карточки Сая, того самого, из-за которого Наруто и поднял шум. - Ясно. Тогда с чего вы взяли, что Хаку лежит в больнице после неудачного аборта? Тсунаде несколько мгновений смотрит на него. - Я не совсем уверена, что поняла вас. - Вы рассказывали другим, что Хаку в больнице. Но он уже почти два месяца как мертв. Тсунаде бледнеет. - Что значит мертв? - Это значит, что он труп. Это когда у человека отсутствуют признаки жизни – сердцебиение, мозговая деятельность, дыхание. Когда через два часа остывшее тело покрывается трупными пятнами, а через три наступает трупное окоченение… - Шутить изволите? – цедит сквозь зубы Тсунаде. – Я и без вас все это знаю. - Так откуда вы узнали про Хаку? - Рассказали. - Кто рассказал? - Мой хороший друг. - Как имя этого друга? Тсунаде наваливается грудью на стол – Саске не может отвести глаза, зачем альфе такие необъятные молочные железы? - щурит глаза. - Это уважаемый всеми человек. Заслуженный врач, спасший многие жизни. Гениальный ученый, сделавший невероятные открытия. Ему нет дела до каких-то проституток. Он случайно от кого-то услышал. - Так скажите, как его зовут, чтобы я мог восхититься его деяниями. Тсунаде переводит взгляд за спину посетителя. - Орочимару! Ты рано сегодня. В дверях стоит немолодой мужчина с длинными неопрятными волосами, болезненно красными глазами и настолько изможденным видом, что Саске невольно готовится подхватить его, если тот вздумает упасть. Но мужчина, поджимая синеватого оттенка губы, уверенно держится за трость. Шаркающей походкой он входит в кабинет. - Хорошо выглядишь. И даже сам пришел, без сопровождения. Тсунаде поспешно подходит к гостю, берет его за иссохшую, похожую на птичью лапку, руку, и ведет к креслу. Саске смотрит на него, на его мумиеподобную фигуру, на болтающийся дорогой костюм, и думает, что «хорошо выглядишь» в данном случае может быть приравнено к «странно, что ты еще жив». Орочимару закашливается смехом. - Твоими стараниями, прелесть моя, твоими стараниями. - Извините, детектив, но у меня важный пациент. И если у вас больше нет вопросов… Саске встает, делает несколько шагов. Усмехается. Ну конечно, Орочимару – заслуженный врач и гениальный ученый. Саске разворачивается. - Скажите, уважаемый доктор, вам знакома омега по имени Хаку? Орочимару откашливается. Смотрит на Тсунаде. - Кто это, прелесть моя? - Это федеральный агент, он расследует убийство омег. Орочимару смотрит на него из-под полуприкрытых век. У Саске складывается впечатление, что тот собрался умирать. - Напомните, что у него? - А что у него? - Какой диагноз? Чем он болен? – Орочимару хрипит надсадно, Саске кажется, что он слышит, как хлюпает в больных легких. - Неизлечимой болезнью. Ему вырезали матку. Вместе с плодом. Орочимару снова закашливается. Неторопливо достает платок из кармана пальто, вытирает губы, убирает обратно и только после этого отвечает. - Не припомню такого случая в моей практике. Саске долго пристально смотрит на доктора и даже испытывает некоторую жалость. Какая ирония судьбы – вылечивший тысячи людей теперь сам умирает в муках. Не помнит имена, едва передвигается, литрами вливает физрастворы. Как будто принял на себя все болезни спасенных им. - Я возьму карточки. Постараюсь вернуть побыстрее. - Не торопитесь, детектив. Тсунаде с откровенной радостной издевкой захлопывает за ним дверь. Уже подъезжая к Агентству, Саске вспомнил, что так и не узнал про увлечение Тсунаде азартными играми. Придется ехать еще раз. В отделе нет никого, кроме Неджи. -Разве ты не болеешь? - Мне уже лучше. - Уверен? У Саске сегодня, кажется, день больных. Хьюга находится в странном приподнятом состоянии. Его движения лихорадочно-отрывисты, волосы выглядят неаккуратными, хотя и видно, что причесаны, будто он делал это впопыхах или задумавшись. Глаза мутные, взгляд скачет с одного предмета на другой, не успевая сосредоточиться на чем-либо. Руки в постоянном движении, перекладывают с места на место бумаги, ручки, степлер, папки. Иногда Неджи словно впадает в кому с открытыми глазами, кажется, даже перестает дышать, смотрит в одну точку, но потом, спохватившись, снова начинает перекладывать все, до чего может дотянуться. И в эти моменты его лицо и шея покрываются красными пятнами, которые быстро сходят. - Уверен. Саске осторожно принюхивается. От Хьюги несет кислым похмельем и густым, жирным возбуждением. А еще свежим бризом, чистым морским запахом. Саске кажется, что он его уже встречал, этот запах, но не может вспомнить у кого. Телефон Неджи выдает затейливую мелодию. Хьюга морщится, убирает звук и отодвигает трубку. - Узнал что-нибудь? -Может, поедешь домой, пока тебя никто не увидел? А то скорую с перепугу вызовут. Неджи кривит губы, изображает улыбку. - Ха-ха, Учиха, спасибо за сочувствие. - Пожалуйста, тебе посочувствовать я всегда готов. Был бы повод. - Так что там? Телефон снова звонит, и снова Неджи отключает звук. - Голова болит? Может, тебе пятьдесят грамм? У меня в кабинете где-то завалялся дешевый коньяк, на опохмел пойдет. - Оставь себе. Я у малоимущих последний глоток не отберу. Достойно ответить Саске не дает собственный телефон. Незнакомый номер, Саске отвечает резко и грубо. - Эй, Учиха, Неджи рядом? - Пойди к тому, кто дал тебе мой номер и засунь свой телефон ему в глотку. Не успевает Саске отключиться, как трубка вибрирует снова. - Ну, ты, урод, какого бросаешь, я с тобой разговарива… Неджи с ядовитой улыбкой смотрит на злого Саске. - Это ты дал ему мой номер? Неджи фыркает. - Делать мне больше нечего. - Тогда откуда?.. И снова звонок не дает закончить мысль. Саске решает, что проще выслушать, а то Узумаки еще чего доброго примчится сюда, чтобы сказать все, что хотел. - Ну, чего тебе? – рявкает он. - Между прочим, - голос Наруто просто сочится превосходством, - я нашел убийцу. Саске резко выпрямляется. - Что? Где ты? - В Цветочном квартале. Он тут, возле клуба. - Ничего не делай, никуда не лезь, мы сейчас приедем. *** Наруто прячется за Герберовым павильоном. Машет им, показывая, чтобы пригнулись. - Ну, вы чего? Я же тут в засаде сижу. - На кого охотишься? - Да есть тут один. Очень подозрительный тип. Ребята сказали, он тут с утра самого толкется. Выспрашивает чего-то, вынюхивает. То к одним пристанет, то к другим. Все пытается вызнать, как тут с венеричкой и залетом. - Может, новенький? - Да не. Ну, с утра же, а уже давно обед прошел. По-любому жертву новую ищет, легкую. Козел. Он там, в клубе. Минут сорок уже сидит, внимание отвлекает точно. Наруто с таким азартом рассказывает, его глаза блестят предвкушением и интересом, и Саске невольно заглядывается на него. Сейчас Наруто как никогда похож на мать, а госпожа Кушина, как ни крути, очень красивая женщина. Светлые ресницы, словно дивное оперение. А глаза в отраженном свете солнца, будто прозрачные колодцы, манящие, предлагающие прохладу и покой. Наруто прикусывает верхнюю губу, от чего нижняя выпячивается, и Саске борется с желанием дотронуться до нее. Она такая полная, сочная, блестящая от влаги. Ткни, и брызнет не кровь, а сок - гранатовый, сладкий, чуть терпкий, пьянящий. Узумаки треплет затылок и показывает пальцем. - Вон он. Саске носом втягивает воздух и отворачивается. Он чуть не провел пятерней по этим светлым волосам, чтобы поправить их. Чертово место, все беды отсюда. Прав был Мадара, омеги – зло, Саске только что в этом убедился. Насыщенный, густой запах пробивает даже его блок, и как только Хьюга терпит? Тот будто не замечает, пристально, почти с ненавистью смотрит на Саске. И отворачивается только после окрика. Возле клуба стоит человек. Синяя бесформенная куртка, на голову накинут капюшон, темные очки, свободные универсальные джинсы – сразу и не разберешь, кто это. Наруто выпрямляется в полный рост и зычно выкрикивает: - Не с места! Полиция! Руки за голову! Подозрительный тип вздрагивает и бросается наутек. Саске на чистых инстинктах бежит за ним. Хьюга безнадежно отстает – сегодня не его день. Саске не успевает порадоваться этому – Наруто обгоняет его и, почти как в боевиках про крутых копов, прыгает на плечи беглеца. Они вместе падают на землю, Наруто садится сверху и заламывает ему руку. - Вы арестованы по подозрению в убийстве. Вы имеет право хранить молчание, любое ваше… - Какое убийство? – начинает голосить подозрительный тип тонким голосом. – Я ничего не знаю! Пустите! Я позвоню адвокату! Да вы не знаете, кто мой папа! Саске присаживается рядом, снимает очки и капюшон – на него испуганно смотрит совсем еще молодой парнишка. - Наруто, слезь с него. - Но почему? Ты что, хочешь отпустить убийцу? - Посмотри на него и включи мозг, если он у тебя есть. Это не убийца, это сопливый папенькин сынок с перебродившими гормонами. Наруто недовольно поднимается. Паренек быстро встает, отскакивает в сторону и, поняв, что никто его не собирается арестовывать, начинает угрожать. - Вы за это ответите. Мой отец всех вас уволит, он вас закопает. - Захлопнись. Ты еще несовершеннолетний, но я могу закрыть тебя на пятнадцать суток за оскорбление офицера полиции. Ни твой, ни чей другой папаша не поможет. Лучше вали отсюда, пока я не разозлился,- Саске не расположен расшаркиваться и рассыпаться в извинениях. Проще изобразить плохого полицейского. - Ты похож на особо опасного убийцу, которого мы тут ловим, - наблюдавший за всем со стороны Хьюга перехватывает его игру. – Он хочет взорвать здание правительства. Если не хочешь неприятностей, посиди несколько дней дома, никуда не высовывайся. И никому не рассказывай – это секретная операция. Иначе нам придется убрать тебя. Сам понимаешь, ничего личного. Парень часто кивает, накидывает капюшон и ретируется, забыв про очки. Неджи шутит, что удивительно в его состоянии. Саске выгибает бровь. Тот на его взгляд поясняет. - Он не станет жаловаться. И теперь долго сюда не сунется. Сопляк, пусть учится, а не к проституткам бегает, – разворачивается к Наруто и устало говорит. – Молодец, Наруто, ты хорошо потрудился, поймал ужасного преступника. Без тебя бы мы не справились. Наруто выглядит виноватым, дуется, но все равно огрызается. - Но он же выглядел подозрительно. Как самый настоящий маньяк. - Это ты маньяк. Не хочу думать, что ты ко всем на улице так лезешь. Мне стыдно за тебя. - И ничего я не лезу. Я же помочь хотел. Наруто бормочет что-то еще, а Саске ловит себя на веселой улыбке. Определенно, так хорошо ему не было очень давно. Адреналин выдавил из него плохое настроение, Саске даже не хочет подначивать Узумаки. Наруто забавляет его, как экзотичная зверушка. Погоня взбодрила, придала новых сил, Саске не жалеет, что оказался участником этой казусной ситуации. Хотя раньше он избегал всего, что могло бы поставить его в неловкость. Наруто скалится. - А круто я, да? Не с места, полиция! Всю жизнь мечтал это сказать. - Наруто, это не шутки. - Ой, Неджи, ну не будь таким занудой. - Еще одно слово, и я внесу твой номер телефона в черный список. И будешь сам домой добираться. - А меня Саске возить тогда будет. Правда, Учиха? - Я тебе велик подарю. - Круто. А помнишь, как мы гоняли на Чертову гору? - Ты свалился и сломал колесо. - Да это ты затормозил неожиданно. Я пытался не врезаться в тебя. Сколько ты тогда еще ездил? Пару дней? - Наруто, оставь его в покое, - Неджи резко разворачивается. – У меня голова от вас разболелась. Наруто смотрит на него с недоумением. - Что с тобой сегодня? Ты чего орешь на меня? Ну, подумаешь, ошибся, и что, срываться на меня надо? Или случилось что-то? Неджи отворачивается. - Ничего. Наруто такой невнимательный, как всегда. Не видит, в каком состоянии Хьюга находится. От «ничего» не напиваются так, что потом весь день маются похмельем. Но Саске это не касается. Его даже немного радует их маленькая размолвка. Совсем немного. - А велик мне так больше и не купили, - шепчет ему Наруто. И Саске не может сдержать тихий смешок. И принимает строгий вид. - Ты же сказал, что на работе? - Я и был на работе. Здесь был по работе. - Ну, теперь же ты свободен? – Саске не дает ему вставить и слова. – Тогда ты можешь дать показания. Едем в отдел. Сюда они добирались на машине Саске, но Хьюга был так напряжен, что даже не обратил внимания на это. Но сейчас он с легким выражением недовольства смотрит, как Наруто восторженно скачет вокруг тачки, ласково оглаживает крылья и завистливо приговаривает: - Какая! Ну, какая, блин, классная! Я хочу такую же. И когда я уже получу права? А Учиха просто светится от гордости. - Права получишь, когда научишься ездить, - прерывает Неджи поток восхвалений и открывает дверцу, садится рядом с водителем. - Умею я ездить, это все злобные инструкторы, - бубнит Наруто. Он заваливает уже в пятый раз. Он умеет парковаться, выезжать задним ходом и разворачиваться на перекрестках. Он не превышает скорость, всегда включает поворотники и пропускает пешеходов на пешеходной дорожке. Но каждый раз происходит какая-нибудь непредвиденная ситуация, после которой ему говорят: «Вы не сдали». Инструкторы уже знают его в лицо и шутят на тему, что скоро скинутся и пойдут давать взятку, чтобы Узумаки оставил уже их в покое. А Неджи не одобряет и считает, что Наруто вовсе не обязательно иметь права. Учиха выжимает сцепление. Покрышки с визгом прокручиваются, оставляя черные следы на асфальте и шлейф дыма. Машина стрелой мчится вперед. Наруто, устроившийся сзади, просовывает голову между сиденьями и фыркает Саске в шею. - Позер. Саске притормаживает, так что Узумаки высовывается вперед еще сильнее, и снова давит газ. Наруто откидывает назад, на спинку дивана. Он шумно копошится, хихикает и бормочет нелестное в адрес Учихи. Тот делает вид, что не слышит – за похвалу в адрес его детки он готов простить Узумаки, но только один раз. Добираются быстро – время рабочее, машин почти нет – и Саске ведет Наруто в комнату для допроса. - А это обязательно? Мы могли бы поговорить и в кабинете, - Узумаки спрашивает недовольно, но Саске видит, что ему все нравится, даже неудобный металлический стул, на котором Наруто немедленно разваливается, вытянув под столом ноги. - Обязательно, - Саске садится напротив. Неджи встает возле стены. - Итак, - начинает Саске, приняв строгий учительский вид, - вчера, в четыре часа дня тебя видели в Цветочном квартале у Розового павильона. Что ты там делал? - К Кисаме я ходил, - Наруто смотрит на него, как на умалишенного. - Ты же меня там и видел, и сам знаешь. - Просто отвечай на вопросы и не отвлекайся. Зачем ты к нему ходил? - По работе, - Наруто объясняет терпеливо, как ребенку, - я был там по работе. - Твоя работа заключается в том, чтобы ходить к сутенерам? Наруто вздыхает. - Моя работа заключается в том, чтобы предоставить клиентам максимально комфортные условия для разговора. Кисаме почти не выходит из павильона - не выходил – и я сам к нему приезжал… До сих пор поверить не могу, что его больше нет… Ублюдок! Его-то за что? Что Кисаме ему сделал?.. Наруто почти кричит. Видно, что он потрясен этой смертью, кажется, Кисаме был ему близок. Неджи шевелится, порывается подойти, может быть успокоить, но Наруто как-то сдувается, сутулится и опускает голову. Саске задевает под столом его ногу, и Наруто вскидывается, смотрит рассеянно. Надо его встряхнуть. - И ты учишь людей, как жить? - Я помогаю людям понять, для чего жить, а как жить, они решают сами, - Узумаки отвечает с заминкой, словно не сразу понимает, о чем речь. - И что ты помог ему понять? Наруто пожимает плечами. - В этот раз все было как-то странно. - Что странно? - Мы просто разговаривали. Как всегда разговариваем. Кисаме рассказывал мне, что у него накопилось, какие изменения произошли, а потом незаметно перешли на убийства, перетирали то, что знали. И решили, что убийца должен быть знаком со многими в квартале и наверняка примелькался. Что его многие, если не все, знают. Саске кивает, да, он тоже пришел к такому же выводу. Наруто охотно делится информацией, ему нравится, что он в центре событий. А Саске неожиданно думает, что Наруто может хитрить. Что он может и сам быть как-то связан с этим. Ведь это он привлек внимание к исчезновению омег, а потом очень уж удачно и легко обнаружил трупы, и разговаривал с Кисаме незадолго до смерти последнего. Все это как-то подозрительно. Наруто будто что-то чувствует – выпрямляется на стуле, поджимает ноги и складывает руки перед собой. В его позе не осталось ни грамма расслабленности. - И почему же вы так решили? – вмешивается Неджи. Наруто поворачивает к нему голову, но все равно косится на Саске. - Ну, смотри, он откуда-то узнает о беременности и успевает среагировать за два-три дня. То есть, он или может читать в их карточках, или они сами ему рассказывают. И потом, представь, как искать одну омегу там, где их сотня. Он должен знать их в лицо и по именам. Значит, он часто там бывает. А раз он не привлек ничьего внимания, значит, ему доверяют. Он там свой человек, и может быть, я его тоже знаю. Саске старается не восхищаться умозаключениями Узумаки. И где тот глуповатый и горластый мальчик, которого он знал давно? Который многих раздражал своей безумной активностью, любил поспорить и подраться. Который вечно втягивал его в немыслимые приключения, за которые Саске потом всегда наказывали. Сейчас Саске видит перед собой молодого и очень привлекательного мужчину, не обделенного интеллектом. И кто бы ждал от Узумаки такого подвоха, как разумность? Не Саске точно. Наруто все еще смотрит на Неджи. Саске видит его четкий профиль – чуть вздернутый нос, полные губы, уверенная линия подбородка, светлые ресницы красиво изогнуты, чистый открытый лоб. Саске даже не замечает, что откровенно пялится на Узумаки, пока Наруто не разворачивается к нему с вопросом в глазах, а Неджи привлекает внимание покашливанием. - Да. И что же тебе показалось странным, Наруто? – Саске делает вид, что вовсе он не пялился. Наруто снова расслабляется, растекается по неудобному стулу. Он четко реагирует на изменение настроения Саске. Только что тот смотрел на него, будто подозревал в чем-то, и словно тяжесть навалилась на плечи, а потом вдруг Наруто стало тепло и легко в груди. - Сначала про Таюю. Кисаме все ругался, что она хотела его обмануть. Все твердил, что справку какую-то подсунула липовую, провести хотела. - Какую справку? – уточняет Саске. Наруто пожимает плечами. - Просто справку, он не сказал, какую. Он вообще беседует странно – говорит обо всем подряд, скачет с одного на другое. Сначала про справку, а потом сразу же про убийства. Что тварей полно и извращенцев. Что он таких за километры чует. И если встретит, то сразу поймет и голову ему свернет. Наруто наваливается на стол, вытягивает руки. Саске хочется сжать аккуратные пальцы, почувствовать тепло кожи, и Узумаки, словно чувствуя, тянется еще немного вперед, но сразу отодвигает ладонь. Потом вторую, и снова садится прямо. - А потом Кисаме сказал: ах, ты, мерзкий ублюдок, неужели за старое взялся. Саске не сразу понимает, что Наруто говорит. Зато Неджи понимает. - За старое? - Ага, я даже сначала подумал, что это он мне. Но у Кисаме было такое лицо, будто он что-то вспомнил. Или понял. И я вот думаю, что это он про убийцу сказал. - Но он не звал имени? - Нет. Он вообще про меня будто забыл. Засуетился, засобирался. И быстренько выпроводил меня, сказал, что ему нужно то ли позвонить кому-то, то ли поговорить. Обещался встретиться позже, в клубе. Но мы так и не встретились. - Значит, в том клубе ты собирался встретиться с Кисаме? – вырывается у Саске прежде, чем по лицу Хьюги он понимает, что тот ничего так и не знает. - Откуда ты знаешь, что Наруто был в клубе? – голос Неджи требовательный, а глаза мечут молнии. Шаровые. Повисает тишина. Наруто смотрит круглыми глазами на Саске, обещая ему долгую мучительную смерть. Саске делает вид, что ничего особенного не произошло. - Знаю, потому что видел его там. - А что ты там делал? Саске выгибает бровь и молча смотрит на Неджи. Он не собирается отвечать, это не его дело. Неджи ждет. - Это я попросил его за мной приехать, - встревает Наруто, и Саске закатывает глаза. Худшего оправдания придумать нельзя было. - Приехать? Зачем? Почему ты не попросил меня? - Ну, мы же с тобой вроде как поругались, - Наруто опускает глаза и бормочет едва слышно. И каким образом дача показаний превратилась в выяснение отношений? – А я выпил… немного. Саске фыркает, а Наруто поджимает губы, показывая, чтобы молчал. - Ты? Выпил? - Да, я, - Узумаки выпрямляется и с вызовом смотрит на Неджи. – Что, я не могу выпить, если хочу? Ты же можешь. И заметь, я тебя об этом не спрашиваю. Наруто все же заметил состояние Неджи. Саске готов ему поаплодировать, как он уел Хьюгу. Правильно, нападение лучшая защита. Неджи поднимает руки ладонями вверх. - Да я не против. Но почему ты не взял такси? - А… у меня закончились деньги. - В крайнем случае, ты мог позвонить отцу. - Ну конечно, - бормочет Наруто, - чтобы он рассказал маме, и та потом меня до конца жизни попрекала. Да, госпожа Кушина строгая омега, не приемлет ни алкоголь, ни сигареты. Хьюга поджимает губы. Просто ужасно. Сначала он становится свидетелем немого заигрывания этих двоих – Наруто даже не замечает, что все время косится на Саске, на его губы, руки. То тянется к нему, то вдруг отстраняется, будто они о чем-то незаметно переговариваются. И Саске то смотрит с жадностью, то подозрительно щурится. А теперь еще и выясняется, что вчера, пока он, Неджи, накачивался с печали в компании Гаары, пьяный Наруто провел энное количество времени наедине с Учихой. И чем, интересно знать, это закончилось? Неджи звереет. Учиха появился совсем недавно, но все сильнее и сильнее завладевает вниманием Наруто. Неджи чувствует себя ущемленным. - Хорошо, понятно, - решает Неджи вернуться к тому, с чего начали, - Кисаме знал убийцу раньше. - Да наверняка дела с ним водил какие-нибудь темные. - Темные? – тут же настораживается Неджи. Узумаки фыркает. - А ты думаешь, они там благотворительностью занимаются? Хотя кое-кто и занимается. - Но ты должен ставить в известность полицию, разве нет? Наруто смотрит на него со строгостью учителя. - Не только у вас подписки о неразглашении. Вся информация о клиентах конфиденциальна. - Наруто, если совершаются преступления, ты должен, - Неджи делает упор на последнее слово, - рассказать об этом соответствующим органам. - Да не знаю я ни про какие преступления, - с точно таким же напором отвечает Узумаки. - Кисаме не дурак был, ничего такого не говорил, так – намеками только. Да и остальные тоже. Я сам догадался. - Ладно, - отступает Хьюга, - мы об этом еще поговорим. - Не буду я об этом говорить, - Наруто упрямо отворачивается. Саске переводит взгляд с одного на другого, и, когда тягучая тишина становится совсем уж невыносимой, решает вмешаться. - Не важно, откуда Кисаме знал убийцу. Важно, что все же знал. И если он сказал – за старое, значит, неизвестный уже совершал подобные преступления. И понял, что Кисаме догадался. Наверное, тот видел его в Квартале или с убитыми. Неджи кивает. - Он начал убирать свидетелей. Наверняка, уже в курсе, что его ищут, запаниковал. Теперь мы не знаем, когда у него случится еще один приступ паранойи и кого он решит убить следующим. И Учиха и Хьюга одновременно смотрят на Наруто. Саске открывает рот, но Неджи его опережает. - Наруто, веди себя осторожнее, не лезь ни во что. - Да что он мне сделает, - хорохорится Наруто, но Саске видит, как у него опускаются плечи. - Просто не лезь, - повторяет Неджи. - Надо поискать, были ли прецеденты раньше. Может, в Квартале кто-то умер или пропал при невыясненных обстоятельствах за последние пять лет, - продолжает Саске, дождавшись от Узумаки невнятного кивка. - Я займусь этим сам, - соглашается Неджи. - Давайте закругляться. Он ждет, пока все выйдут из комнаты допроса. Учиха идет расслабленно и будто не замечает прожигающих его взглядов. *** Маленький светлый кабинет, большие окна, приглушенные цвета – все здесь располагает к расслаблению и внушает уверенность, что здесь точно помогут. Саске оборачивается на звук открываемой двери. Молодая женщина в коротком халате, открывающем стройные красивые ножки и татуировку по правому плечу, задорно торчащий хвостик на макушке. Вид у нее довольно вызывающий, и наглое выражение лица. - Здравствуйте. Вы на прием? Когда вы записывались, как ваша фамилия? - Здравствуйте. На прием, но я не записывался. Женщина непонимающе улыбается. - Что-то срочное? Проблемы? Мочеиспускание? Эрекция? Хотя… - женщина окидывает его оценивающим взглядом, - какие у вас могут быть проблемы с эрекцией. Саске показывает значок. Улыбка женщины меркнет. - О. Федеральный агент, надо же. Что? Пришли меня арестовывать? - А вас есть за что арестовывать? Я хотел задать несколько вопросов. Женщина – Анко – смущается. - Вопросы. И что же я могу вам ответить? - Где вы были седьмого ноября? Анко не удивляется, листает ежедневник. - Здесь. - Кто это может подтвердить? - Мои пациенты. Здесь все записано, если хотите, можете проверить. - Во сколько вы закрылись? - Как обычно, в восемь. - А после? - А вот после, детектив, меня никто не видел, - жестко отвечает Анко. – Так что я могла быть, где угодно, и делать, что угодно. Саске пропускает ее ответ мимо себя, он уже привык к такому отношению – люди часто впадают в агрессию, когда решают, что посягают на их частную жизнь. Особенно, если виноваты в чем-то. - Ваши законопослушные соседи, не чурающиеся выполнять свой гражданский долг, рассказали мне, что в ваших окнах допоздна горит свет. Вы продали квартиру и выставили на продажу свой гинекологический кабинет. Собираетесь уезжать? - Вам-то что? – Анко задыхается возмущением. – Или это имеет отношение к вашему следствию? Саске показывает фотографию. - Знаете ее? - Нет, - не задумываясь. Саске садится в кресло, поддергивает штанину и закидывает ногу на ногу. - Ложь – это большой грех перед Богом. Как там: «Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями»*. Вы ведь лжете сейчас. Анко только усмехается в ответ. - Может, видела пару раз. - Когда? При каких обстоятельствах? - Не помню. - Эту омегу вы определенно должны были запомнить. Она была у вас несколько дней назад в сопровождении своего сутенера, Кисаме. - И вы, наверное, даже знаете зачем? – кривит губы Анко. - Знаю. Но хочу услышать от вас. Анко складывает руки на груди, смотрит тяжело, исподлобья. - У меня есть лицензия на любую деятельность. В каких страшных грехах я должна вам признаться, детектив? Вы не мой духовник, чтобы я перед вами исповедовалась. - А я говорю не о той деятельности, прейскурант на которую висит на стене. И да, я не ваш духовник, но полномочий у меня намного больше. Хотя я не могу отпустить вам ваши грехи. А за какой грех вы будете молиться в первую очередь, когда устроитесь в монастыре, куда решили сбежать от правовой ответственности перед государством? Гордыня? Равнодушие? Или невинная кровь, что вы проливали по собственному желанию? Ведь те младенцы, чьи жизнь вы прервали еще в утробе, были абсолютно невинны. Анко приваливается спиной к стене, смотрит на него с вызовом. - О чем вы вообще говорите? – но голос ее предательски срывается. Саске подается вперед, хищно щурится. - Вы, правда, думали, что ваша деятельность останется незамеченной? Саске нужна информация, а она добровольно ничего не расскажет, будет упираться, если только не подавить ее волю, ошеломить, шокировать, сбить с толку и не дать времени придумать оправдание. - Вам уже готовят тепленькое место в колонии. Осталась пара штрихов, и фирменная роба с личным номером вам обеспечена. Анко фыркает. - Как будто вы можете мне что-то предъявить. - Могу. Вас не очень любят в Квартале за ваши занудные проповеди, так что кое-кто охотно поделился информацией. Я не буду называть имена, думаю, вы их и так все помните. Но некоторые омеги рассказали подробности – и сколько денег вы берете, и как проводите операции, и о чем разговариваете с ними, какие лекции им читаете, - Саске почти не лжет, на самом деле, омега была всего одна, и Саске с трудом удалось ее разговорить, но Анко это знать не нужно. – Что отговариваете их, а некоторым отказываете. Анко прикусывает губу, она уже осознала, что Саске все знает и упираться бесполезно. Зло выплевывает: - Обвинили меня во грехе равнодушия. Что вы знаете об этом? Я спасаю их души. Они невинные ангелы, не ведающие, что творят, и не раскаивающиеся. А без раскаяния нет прощения. С каждым из них я веду беседы, рассказывая, что ждет их за убиение нерожденного, вызнаю, почему они идут на этот шаг, показываю фильмы, как проходит операция, и только потом решаю. Каждого пропускаю через себя, забираю их грехи и отмаливаю. Каждый день! За каждого, кто был здесь! - Конечно, - кивает Саске. – Возомнили себя подобным Ему? – показывает пальцем вверх. – Считаете, что имеете право решать, кому даровать жизнь, а у кого отнимать? Не это ли есть гордыня, самый страшный грех? Так верите в бога и неотвратимость воздаяния, а неоднократно брали деньги за детоубийство. Как это может в вас уживаться, не понимаю. Анко скалится на него. - Эти деньги идут на благие дела. Пожертвования монастырям, церковным приходам, чтобы там молились за эти заблудшие души, - Саске слышит в ее голосе надрыв. – А еще – детским домам. Эти деньги многим спасли жизни. - Ну да, а у кого-то отобрали, - Саске не видит разницы между убийством рожденного ребенка и не рожденного, и то, и другое должно быть одинаково наказуемо. И это в нем говорит вовсе не страж порядка и не рьяный прихожанин, это всего лишь его моральные устои. – Думаете, это равноценный обмен? Считаете их падшими, но сами ничуть не лучше. Воистину – подобное притягивает подобное. Вы омерзительны, и сколько бы вы не молились, прощения вам не будет – ни от общества, ни от вашей религии. Анко отворачивается и не отвечает. - Так когда Таюя была у вас? – Саске резко встает с кресла и повышает голос. - Я не помню! – кричит в ответ Анко, она уже сломалась. – Мне надо посмотреть. - Смотрите, - милостиво разрешает Саске. Женщина достает из сумки записную книжку, ее руки дрожат. - Шестого ноября. - Кисаме привел ее? - Да. Это было уже после закрытия. Попросил сделать анализ, это быстро. - Операцию делали сразу же? Анко кивает. - Обычно так не бывает, но Кисаме очень сильно ругался и требовал. - Почему ругался? - Таюя его обманула, хотела обмануть. Но Кисаме так просто не провести, никому не верит. Он все потрясал какой-то справкой. - Что в ней было? Вы ее видели? Анко садится в кресло и обхватывает себя руками, гладит плечи, будто замерзла. Саске сломал ее. Прежде, чем идти сюда, он основательно подготовился. Впрочем, он ко всему так относится. Ответственно. - Подтверждение о проведенной операции. Наруто тоже говорил о справке, но в павильоне ее не нашли. - У Кисаме ее нет. Где она? - Я… я забрала. Он попросил найти того, кто ее подписал. - Покажите. Анко роется в бумагах на столе, достает мятую справку. Стоит, не решаясь отдать ее Саске. Тот осторожно забирает, вглядывается – подпись неразборчивая, печать немного смазана. Несильно, будто случайно, но некоторые цифры не различить. Обычное дело. - Вы ведь сразу поняли, кто ее сделал. Анко молчит. - Хотите взять на себя еще и подделку документов? Помимо незаконных операций. - Это Кимимару, - с заминкой, сдавлено, сдается она, - доктор Кимимару. Саске чувствует, как брови лезут вверх. - Вы его знаете? - Конечно, знаю, - огрызается женщина, - мы учились вместе. - И по старой памяти не сдали его Кисаме? - Он бы убил Кимимару. Или покалечил. Кисаме вспыльчивый, быстро впадает в ярость. А Кимимару болен, ему нужны деньги – лекарства дорогие, даже для нас, медиков. - И вы отправляли к нему людей. - Никого я не отправляла. Мы не виделись года три. - Тогда как они вас находят? Эти люди. - Через знакомых, - пожимает плечами Анко. Но как-то не особенно уверенно, и Саске это цепляет. - Хорошие знакомые. Вот среди моих знакомых таких нет. И если бы мне нужна была бы печать на липовую справку, или, скажем, о прохождении комиссии, я бы даже не знал, где искать. Если бы мне не подсказали. Например, в больнице. Например, госпожа Тсунаде. Анко вздрагивает. Саске это сказал наугад, но попал в самую точку. - Сколько вы ей за это отстегиваете? - Тридцать процентов, - потерянно шепчет Анко. Немало. - И часто это бывает? - По-разному. Саске показывает еще фотографии. Анко смотрит недолго, качает головой. - Только этот, - показывает на снимок Ширанами. – Давно, года два назад. Саске услышал все, что хотел, разворачивается, идет к двери. Почему-то он чувствует себя вывалянным в грязи только оттого, что находится с ней в одном помещении, хочется побыстрее выйти на свежий воздух. Ну что ж, вырисовывается вполне четкая картина. Все жертвы на момент смерти оказываются в положении. Неизвестный получает информацию из первых рук, так что может среагировать сразу же, как только узнает о беременности. В течение трех дней, что пациенты ждут ответа из министерства, он находит их, караулит, либо сразу вкалывает паралитик, либо заманивает к себе. Нет, скорее всего, заманивает – пипекуроний действует быстро, через две-три минуты, при завышенной дозе смерть от асфиксии наступает в течение часа, если не ввести антидот. А жертвы ему нужны живыми. Уже через час после остановки деятельности сердечной мышцы кровь густеет, и слить ее тяжелее, да и качества она свои теряет. Значит, заманивает к себе, вводит миорекласант и извлекает матку. А расчленяет, чтобы легче было тело транспортировать. Но с Таюей он просчитался. Отказ она получила быстрее прочих, через два дня. В тот же день встретилась с Кимимару, потом пошла к Кисаме, но тот не поверил ей и заставил повторно сдать анализы уже у Анко. Где ее тут же и прооперировали. А неизвестный вышел на нее только на следующий день. И не получил желаемого. Видимо, разнервничался, в порыве исполосовал бесполезный орган ножом и бросил к остальным, и совершил ошибку – не спрятал тело. Да, ему помешали. И он, верно, рассчитывал вернуться позднее, чтобы завершить дело. Но не думал, что кто-то может наткнуться на мешок и полюбопытничать. Кстати, о любопытстве. - Вы учились у доктора Орочимару. Что он у вас вел? - Клиническую патологию, - Анко отвечает глухо. - Это он научил вас орудовать скальпелем и надоумил вести подпольную абортивную деятельность? Анко сверкает глазами, смахивает со стола бумаги, органайзер. - Не трогайте дока. Он идеален. Он умнее всех в этом городе, вы пыль на его пути. Мните себя умными и находчивыми, но только он – истинный гений. Доктор выше моральных норм и социальных ограничений. Он сделал столько открытий, спас столько судеб, сколько вам не вообразить и за три жизни. Так что не пачкайте его светлое имя своими коповскими подозрениями. Саске удивленно хмыкает. Странная она – религиозная фанатичка, верит в Высшую Справедливость, собирается покаяться в грехах и запереть себя в монастыре, но при этом мнит обычного смертного за бога. Интерес Саске к этой легендарной – еще при жизни легендарной – личности усиливается. Имя доктора Орочимару уже в третий раз фонит в следствии, Саске решает изучить эту персону более подробно. Но сначала он убедится, что Анко наверняка доедет до мало похожей на келью, но столь же аскетичной камеры в следственном изоляторе. Он достает телефон и набирает Темари. Давняя знакомая и национальный агент, коллега Неджи, только занимается такими вещами, как незаконная медицинская деятельность, и аборты в том числе. Пусть берет ордер и парочку оперов, судя по всему, они здесь понадобятся. А Саске пока присмотрит, это в его интересах.