Любовь? Не смешите!

Гордиус отчаянно дернулся, извернулся в падении вместе со стулом и наконец добрался до спасательного рычага. В столе загромыхали какие-то механизмы, дверь немедленно захлопнулась, стены немного сдвинулись, пол вздрогнул, едва заметно закачалась люстра на потолке. Лёгкое дрожание пола и «Паркер», скатившийся со стола, выдавали, что процесс, запущенный Гордиусом, продолжается, сопровождаемый лёгкой вибрацией и потрескиванием в глубине каменных массивов строения. — Значит, всё работает, — удовлетворено пробормотал Гордиус, наблюдая, как уплывают вверх стрельчатые окна — вернее, как его кабинет, занимавший половину этажа в башне, плавно проваливается под землю. — Всё-таки не даром оборудовал спасательную капсулу размером с целую комнату. Гордиус вспомнил, как насмехался над ним Вальдо, обзывая параноиком, говорил, что тот зря потратил миллионы на секретные подъемные механизмы — достаточно и старых потайных ходов в стенах древнего замка. Из-за причуды Гордиуса пришлось полностью перестраивать башню, а теперь эта предосторожность спасла ему жизнь, иначе никуда бы он не делся, сидя прикованным к тяжеленному креслу, по первому требованию подкрепленному угрозой жизни омег, подписывал всё, что пожелают похитители. Огромный кабинет был переоборудован в потайной лифт, проваливающийся в подземелье по велению скрытого рычага, а вместо этой комнаты сверху опускалась точно такая же, обставленная похожими мебелью, сейфом, стенными дубовыми панелями, камином и даже картинами. Гордиус дотянулся свободной рукой до нижнего ящика стола, достал универсальные кусачки, освободился от оков. Он возблагодарил всех богов, что из-за своей подозрительности не раскрыл никому из своих доверенных особ секрет спасения. Раз в неделю он даже собственноручно вытирал пыль на письменном столе в запасном кабинете. Правда, он иногда забывал это сделать, занятый важными финансовыми проблемами корпорации, а теперь сидел и мучительно вспоминал, когда в последний раз там был, и не натолкнет ли толстый слой пыли на ненужные догадки похитителей. Все равно уже ничего не изменить. Оставалось принимать факты такими, какие они есть. Гордиус провёл несколько манипуляций с компьютером, вывел на экран изображение с камер слежения, тех немногочисленных, которые ещё не отключили нападавшие, убедился, что весь замок и сад буквально кишат незваными гостями. На авиаплощадках замерли два хищных силуэта военно-транспортных геликоптеров, возле которых несколько техников с закрытыми лицами возились с каким-то сложным оборудованием, ощетинившимся антеннами и странными решётками с раструбами на конце. Гордиус не мог контролировать изображение из верхнего кабинета, поэтому, включил систему подслушивания через камин, с улыбкой злого сатира выслушал виртуозную ругань Харли, подхалимский лепет секретаря и ненадолго задумался: нужно принимать меры… Услышав планы о поисках омег, он бессильно заскрежетал зубами, пробормотал: — Как же я не просчитал этих Дакаскосов?! Если и балбес Костас был в курсе этого заговора и смог меня обвести вокруг пальца… Тогда меня пора списывать на пенсию из большого бизнеса! Эх, как я ошибся! Однако не время посыпать голову пеплом, нужно спасать положение! Он тут же попробовал по очереди набрать номера коммуникатора Вальдо, Лури, Костаса и Роберта, но тщетно — система оповестила об отсутствии связи. Гордиус заметался по полутемному, освещенному только экраном кабинету. Его взгляд бессистемно перемещался в пространстве. Казалось, он ничего не замечал вокруг, налетая на мебель и сдавленно ругаясь вполголоса. Кто бы из старых знакомых его увидел — никогда бы не поверил, что степенный, важный греческий олигарх мог довести себя до такого нервного состояния: взъерошенный, с растрепанными волосами, с мечущимся взглядом, горячечно ищущим выход и не находящий его. — Спасти… Как спасти омег?! А Вальдо? Он прилетит к вечеру прямо в руки этим… Да я за Вальдо… Да за омег… Да, эти гады всё правильно просчитали, за них я всё отдам! И Вальдо отдаст! Ах, какая тварь этот Харли! Да и Костас не лучше! Пригрел змею на груди! Нужно присмотреться ещё к сосупругам Вальдо? А что, как и они замешаны? Как же предупредить Вальдо? О! Гордиус вспомнил, что в стены башни вмуровали три сигнальных трубы, через которые запускали ракеты, похожие на фейерверк, способные подняться до пяти тысяч футов, где их сигнал никакие глушилки не смогут остановить. Он немедленно собрал все коммуникаторы, — хорошо что их как раз оказалось три, — записал на них сообщения, настроил на непрерывный повтор и ввёл номера адресатов: Вальдо, Лури и начальника службы безопасности корпорации. Сообщение было почти идентичное: о том, что замок захвачен, что сам Гордиус в безопасности, предупреждение омегам спрятаться, приказ начальнику безопасности и Вальдо сделать всё для спасения омег в первую очередь, а потом уже заниматься освобождением поместья. В сообщении Вальдо проскользнула секретная информация: имя главаря бандитов и его странный интерес к патентам Роберта. Пока Гордиус работал с пневмопушками и записывал сообщения, он немного успокоился. Искра надежды, что всё будет хорошо, поселилась в его душе. Он крепко-накрепко привязал скотчем коммуникаторы к верхушкам ракет, потом опомнился, вытащил карту памяти из личного гаджета, не желая терять информацию. Затем прошептал короткую молитву, перекрестился на удачу, помянул покровительницу Фортуну и активировал запуск. В толще стен зашипел сжатый воздух, по узким трубам с диким свистом взлетели выше крыши ракеты, рванули пиропатроны, уносящие ввысь все три послания. Гордиус торжествующе рассмеялся, по-мефистофельски щурясь на себя в зеркало: — Ну вот и всё, мистер Ксантос! Поздравляю! — отсалютовал он своему отражению. — Осталось дождаться, когда Вальдо прилетит, предварительно собрав побольше бойцов, да молить богов, чтобы глупые омеги не вовремя не вылезли под выстрелы, чтобы их не поймали раньше… В этот момент его саркастичный смех заглушили громкие выстрелы очередями, слышные даже за толстыми стенами. Гордиус кинулся к экрану, недоверчиво всмотрелся в изображение вояк с пулеметами в руках возле вертолётов и отчаянно простонал: — Нет, только не это! Уроды! И тут подстраховались! — на его глазах все три ракеты разнесло в клочья прицельными выстрелами из крупнокалиберных пулеметов.

***

Роберт, проведя Костаса с Зухрейном к их временному лежбищу, взялся наводить порядок: загнал Лесли и Лури в узкий лаз грота, собрал все вещи, компактно сложил и передал омегам, велев припрятать, нарвал за кустами травы для лежанок. Ещё раз проверил поляну, распрямил немного примятую траву, затем внимательно рассмотрел кусты шиповника. Они хоть и удачно скрывали пещеру, но между ними оставался довольно широкий проход. Роберт спустился по склону, нашёл ещё один густой куст и нарезал колючих веток, из которых соорудил полностью непроходимую стену, повтыкав в землю на проходе. Оглянувшись ещё раз, он признал маскировку отличной. Оставалось только ждать. Роберт видел, как напуганы омеги, как они волнуются, перебирая пальчиками висюльки на покрывалах, как вздрагивают от простых вопросов. А когда вспомнил, что его супруг ещё и ребёнка ждёт, и волнение ему не пойдёт на пользу… Роберт тут же постарался их отвлечь, начав расспрашивать то о виноградниках южной Франции, то о жизни в пустыне. Омеги немного оживились и стали делиться воспоминаниями, случаями из жизни в родительских семьях. В таких разговорах они кое-как провели день до вечера, попили воды из небольшой природной чаши, в которую сбегали капли со стены грота. Роберт собрал скудные остатки утренней трапезы и разделил между своими спутниками. Им досталось по небольшой лепешке, крошечному кусочку сыра и паре бараньих ребрышек, на которых почти не осталось мяса — его срезали ещё утром. Лесли тут же попытался поделиться провизией с альфой, но тот злобно рыкнул, чем отбил всякое желание спорить. Ночи в горах холодные, поэтому оба омеги, укутанные во все покрывала, которые у них были, сжавшись в комок, застыли до дрожи и синих губ. Они прижимались друг к другу и стучали зубами на холодной сырой траве, которой был устелен пол пещеры. Роберт, выходивший в сумерках на разведку, вернулся, когда омеги уже совсем уж отчаялись согреться в своих тонких одежках. Он немедленно кинулся исправлять положение: снял с себя куртку и закутал в неё почти полностью Лури, а сам прижался со спины к Лесли, обнял его и стал греть своим телом. Скоро омеги согрелись и заснули, а Роберт ещё долго думал, просчитывал и планировал. Это наивные омеги могли верить, что наступит утро и все проблемы развеются. А прагматичный альфа знал — всё только начинается. Пока информация дойдёт до Вальдо, пока тот примет меры… Пройдёт не один день и не два. А беременных омег нужно кормить, держать в тепле и комфорте, не давать повода для волнения. Роберт заснул только на рассвете и сладко проспал до позднего утра, покуда его не разбудил дразнящий аромат жарящегося мяса. Он вскинулся, быстро отметив, что остался в пещере один. Оглядевшись с испугом, он выскочил на поляну и облегчённо перевёл дух — оба омеги были на месте. Они наломали сухих веток из кустов, сложили маленький бездымный костерок и увлеченно готовили завтрак, запах которого и разбудил альфу. — Хорош защитничек… Всё проспал! Омег могли утащить, а я и не услышал бы… — проворчал про себя Роберт, немного лукавя — он ощущал спокойное состояние супруга даже во сне. Если бы того что-то напугало, он бы немедленно проснулся. — Вы зачем огонь развели? Чтобы нас быстрее нашли? Всё равно варить нечего… — У нас есть, что готовить! — похвастался Лесли. — Мы на рассвете пробежались по террасе, насобирали почти сотню виноградных улиток. У нас во Франции это дорогой деликатес, мы их собираем для элитных ресторанов. Папа меня научил, как их правильно запекать в собственном соку в виноградных листьях. У нас остался маринад в кастрюле, в которой мясо для пикника готовилось. Мы его разбавили водой, сварили бульон из бараньих рёбер. И у нас есть настоящее жаркое, приготовленное по национальному рецепту бедуинов. Лури сам сумел поймать нам добычу, ободрал и запёк на углях. Только… Он сомневается, будем ли мы такое есть. — Если это не скунс, издохший неделю назад… — вздохнул Роберт. — Что за непослушные омеги… Меня не разбудили, сами по винограднику ушли гулять, огонь без спросу разожгли… Как, кстати? Ведь единственная зажигалка — у меня в кармане, — удивленный Роберт вытащил из кармана брюк хромированную «Зиппо», покрутил в руках и спрятал обратно. — Арабские омеги должны быть готовы ко всему, — скромно потупил взор Лури. — Сегодня мы живём в роскошных гаремах, а завтра судьба закинет в шатёр нищего скитальца-бедуина. Поэтому мы с детства обучены выживать в пустыне. У меня всегда с собой пара ножей, вместо пояса или покрывала муслиновая ткань, годящаяся для очистки воды. А на одежду нашито в виде украшений множество нужных вещей. Там есть и стеклышки, собирающие в пучок солнечные лучи и зажигающие огонь. — Но это же опасно, дым могли заметить… — настаивал Роберт. — Я нашёл сухой куст ракитника, он совсем не даёт дыма, — возразил Лури. — Ещё слишком рано, утром захватчики ещё спят, — добавил Лесли. — Даже охранник возле вертолетов дремлет, забравшись в салон. — Ох, омеги… — притворно нахмурился Роберт. — Им бы только к кастрюлям дорваться! — Ты на нас сердишься? — прижался к нему Лесли. — Нет, но на будущее запомните: ставьте меня в известность, если хотите что-то сотворить! Вы же увеличиваете риск, своими запахами приманивая народ со всего острова. — Неправда! — озорной сверкнул глазами Лесли. — Беременные омеги слабо пахнут, с трех-пяти метров не учуять… — Зато ваши кушанья благоухают на весь Корфу. Бульон, жаркое, улитки… Как в лучших ресторанах Марселя, только времени нет на любования этим изобилием. Что уже готово — скушайте побыстрее. Омеги палкой разгребли угли, достали завернутых в виноградные листья улиток, добавили ещё большой свёрток, обмазанный сверху глиной и разлили бульон из кастрюли по пиалам. Лесли виновато прошептал: — Увы, щипчиков и крючков для улиток у меня нет… И они без соли и специй. — Не беда, — утешил супруга Роберт. — Кончиком ножа можно достать мясо из раковины… — А приправы есть в бульоне, — добавил Лури. Несмотря на возражения Роберта, улиток разделили на три равные доли, пригрозив при особо злостном сопротивлении устроить жестокую пытку — скормить ему все жаркое, упоительно пахнущее сквозь слои листьев и глины. Притом оба омеги покушали, словно птички поклевали, едва съев половину виноградных деликатесов, а затем, словно сговорившись, подсунули свёрток с жарким к Роберту. — Если это запеченное мясо так пахнет, то нужно его немедленно уничтожить! Но я наелся, да и такую живность не каждый сможет кушать, — немного побледнел Лесли. — Я так точно это есть не буду! Или ты его употребишь, или придётся выбросить, закопать… — Лури, а вы?.. Это же ваше национальное блюдо… — Разумеется, я люблю подобное кушанье, но сейчас я сыт. Разве что один кусочек с вами за компанию. Только, прошу, не спрашивайте, из чего это приготовлено… Европейцы с подозрением относятся к нашим пустынным традициям. — Чего я только в легионе не ел! — усмехнулся Роберт. — Жареную саранчу ел! Скорпионов в масле ел! Водных тараканов из Нила ел! Баранью голову отварную, поданную на блюде, ел. Барбекю из змеи на шомполе ел! — Змею?! — воскликнул Лури. — Хвала богам, что это так! Это небольшая змейка вылезла погреться на солнце, я её поймал, ободрал и приготовил. Съешьте её немедленно, я там на камнях видел ещё несколько, будет вам на обед и ужин. А для нас Лесли наберет улиток, мне понравился их вкус. Мы продержимся, это не пустыня, тут сколько пищи под ногами ползает! Мы продержимся! — Мы продержимся! — дружно подтвердили Роберт и Лесли.