HetaGallery

За окном было пасмурно, серые тучи заволокли небо, укутывая в свои мрачные объятья некогда яркое солнце и пряча прекрасное голубое небо, оставляя лишь слабые, почти невидные прорехи. Капли дождя неприятно стучали по окну, и даже казалось, что ещё немного, и им удастся сломать столь хрупкое прозрачное стекло и градом усыпать спокойно дремавшего на подоконнике итальянца, ясное дело, нарушив его и без того довольно не крепкий сон. Рядом, за элитным, но сдержанным в меру письменным столом завершал свои дела с различными бумагами немец, по виду которого можно было сказать только одно: он слишком сильно вымотался, будто не спал всю предыдущую ночь, буквально заставляя себя дописать очередной отчёт. В целом, во всей не без роскоши обставленной комнате царила тишина, нарушаемая как раз идущим на улице дождём. И вот, возник ещё один звук, эхом раздавшийся по относительно не большому помещению, если сравнивать со всем остальным домом. Кто-то аккуратно, явно сдержанно, постучал в дверь, скорее всего, боясь потревожить тех, кто находился в кабинете. - Входите, - басовитый голос Германии в сочетании с колоритом комнаты мог показаться даже пугающим, но то было не более, чем усталость, хотя, одного этого слова хватило, чтобы Италия сонно приоткрыл глаза, традиционно лениво осмотрел всю комнату и, удостоверившись, что ничего пугающего нет, потянулся и слегка повертел головой, отгоняя остатки сна. Осторожно повернув дверную ручку и открыв чуть ли не антикварное "препятствие" на пути в помещение, перед тем, как войти, вежливо поклонившись, появился третий "участник действия" - японец в привычной для него белоснежной одежде, обшитой золотом, не сняв с пояса ножен со своего излюбленной катаной под предлогом "мало ли, что может случиться". - Прошу меня простить, если потревожил, - певучий и спокойный голос Японии действительно завораживал, но ещё один поклон с его стороны был явно лишним, ведь, в конце-то концов, излишняя вежливость не всегда хороша, и, встретив на себе полные некого снисхождения и доброты взгляды, он в этом убедился. - Ты что-то хотел нам сказать, Япония? - с детской наивностью в голосе, такой привычной для него, нараспев спросил Венециано, искренне улыбаясь, наверное, уже предвкушая очередное развлечение или что-то в этом духе. На секунду в кабинете повисла тишина, в которой отчётливо можно было услышать, как Людвиг, очевидно, аккуратно и кропотливо выводит каждую буковку в отчёте. Наконец, немного неуверенно, словно думая, стоит ли вообще говорить, Кику предложил, даже, скорее, попросил: - С сегодняшнего дня в одной галерее открылась художественная выставка, и, честно вам скажу, я бы очень хотел туда пойти, вот и решил предложить пойти вместе. Вы согласны, Италия-кун, Германия-сан? - Хонда по очереди обрёл взглядом Варгаса, явно проникшегося этой идеей и уже с нетерпением ожидающего похода, и Людвига, наверное, дописавшего нужный документ и теперь размышляющего над предложением. - Я очень-очень хочу! Германия, ну, давай пойдём? - с энергичностью, которой мог бы позавидовать любой атлет олимпийского уровня, итальянец принялся трясти немца за руку, и он уж точно не принял бы отказа или, в крайней случае, обиделся бы, действительно, как маленький ребёнок. - Хорошо-хорошо, только хватит меня трясти, ладно? - с нескрытой неохотой пробормотал Германия, обречённо вздохнув и отодвинув от себя просто огромную стопку ровно сложенный бумаг, окинул Италию недовольным взглядом, но стоило только увидеть его радостную улыбку, как накипающее раздражение сразу же отступило на второй план. - А, давайте, прямо сегодня пойдём? Ведь сидеть дома и ничего не делать та-ак скучно! - просто с небывалым восторгом умоляюще попросил Венециано, который даже в случае отказа вынудил бы пойти именно в этот дождливый день. Многозначительно переглянувшись, а после и едва заметно усмехнувшись, Людвиг и Кику кивнули, давая тем самым своё безоговорочное согласие.

***

Даже в такую пасмурную и неприветливую погоду немецкие улицы не теряли своего колорита и мнимой роскоши. Резные и превосходные стены зданий так и манили, и, без всякого сомнения, не будь сейчас такого сильного дождя, японец и итальянец, будто бывшие здесь впервые туристы, фотографировали бы каждый дом, расспрашивая немца о его истории. Но, увы, такой возможности сейчас нет, поэтому приходится спокойно идти в сторону одного из самых прекрасных и классических зданий города - галерею, в которой и проходила выставка. И только сейчас у Германии возник весьма логичный вопрос: - На выставку какого художника мы сейчас идём? - Видите ли, Германия-сан... Я не очень разбираюсь в европейских языках, так что, с трудом смогу выговорить его имя, если смогу вообще. Прошу простить, - виновато отведя взгляд, Кику протянул двум близким друзьям листовку с объявлением, довольно хорошо оформленным и привлекающим - вот, смотришь, и так и хочется сходить туда. - Наверняка что-то французское - даже я с трудом могу понять, как это выговаривается... А ты, Италия? - Людвиг перевёл взгляд своих голубых глаз на Феличиано, с неподдельным интересом разглядывавшего простенькую покрашенную бумагу. - Фаушэрэвэ... Кажется, как-то так. Я не уверен, ве... - несколько мрачновато произнёс итальянец, но потом по-доброму усмехнулся сам себе с мыслью "да какая разница?", которая вполне могла успокоить и в случае неправильного произношения имени, только если не говоришь с самим автором, разумеется - в конце-то концов, это довольно оскорбительно. - Ничего страшного, не волнуйся, Италия-кун. Мы можем спросить у того же экскурсовода на самой выставке, - японец обнадёживающе улыбнулся и, переведя взгляд на дорогу перед собой, с удивлением и неким трепетным восхищением оповестил, - Смотрите, мы уже пришли. Я и подумать не мог, что это здание настолько красивое и впечатляющее, Германия-сан. - Неужели? - поразился не привыкший к таким комплиментам немец, но продолжить свой монолог ему не дал итальянец, быстро побежавший по направлению к зданию и не отзывающийся ни на какие зазывания более старших и опытных стран, теперь уже пытающихся за ним поспеть. Что-что, а скорости этой миролюбивой и достаточно трусливой страны можно было позавидовать.

***

- Ты только посмотри, Германия! - восхищённо хлопая глазами воскликнул Варгас, указывая на действительно потрясающую своей правдоподобностью и соблюдением мельчайших деталей скульптуру розы, на которую, казалось, достаточно только дунуть, и она упадёт на пол, рассыпавшись на сотни, а то и тысячи мельчайших частей. - "Олицетворение духа. Красивая на вид роза, но если ты подойдёшь слишком близко, она причинит боль. Она может цвести только в чистых телах."* Что бы это значило? - многозначительно спросил сам у себя немец, пытаясь отыскать глубоких философских смысл в этих словах, но, увы, ничего не удавалось, ведь только-только появившаяся идея с лёгкостью бабочки упархивала прочь. В этом зале их было всего двое: Людвиг и Феличиано. Просто Кику предпочёл пойти осматривать один из других залов, сказав нечто в духе "Там находится экспонат, о котором я премного наслышан. Прошу меня простить", а спорить они и не стали. В конце-концов, осмотрев всё, что было в этом зале, уже давние друзья решили вернуться в предыдущий, а потом подняться на второй этаж. Стоило пройти только пару шагов, как взору предстал захватывающий и необычный экспонат, несколько даже не связывающийся с окружением белоснежных стен галереи. - "Бездна глубины. Мир, куда не ступит нога человека. Чтобы увидеть этот мир, я решил изобразить его на холсте." Довольно специфично, - изрёк свой вердикт Германия, внимательно осматривая, казалось бы, нарисованную и осторожно положенную на пол картину, но со слишком реалистичным видом, потому и поражающей, сколько раз ты бы на неё ни смотрел. Только вот, Италию она несколько пугала, вот он сейчас и просил побыстрее выйти из просторного помещения. Делать нечего. Спустя каких-то двадцать, если не чуть меньше, секунд "пугающий и страшный" зал оказался пройденным, и Венециано задорно побежал вверх по лестнице, чтобы увидеть ещё несколько экспонатов. Первым предметов выставки, не укрывшимся от взгляда итальянца, стала весьма забавная картина - "Дама с газетой". Думаю, вполне очевидно, что изящная дама с тёмными волосами, одетая в алое платье, ругалась на своего незадачливого мужа или же пыталась прихлопнуть какую-либо мушку или комара. Стоило пройти чуть дальше, как стала видна следующая картина, названия которой узнать, увы, не удалось - один из посетителей очень близко смотрел на произведение искусства, так что, даже и самой картины видно не было. Следующим пунктом программы стало изображение, напоминавшее знаменитый "Чёрный Квадрат" Малевича, но называлось оно "Стих Башен" и представляло собой тоже чёрный, но прямоугольник. И, наконец, последней на стене этого зала стала внушающая некий трепет картина "Беспокойство". Насыщенный красный фон с более тёмного оттенка небольшими волнами, а совсем близко к посетителю - белоснежное лицо, точнее, только его половина с до жути живым, но выразительным голубоватым глазом. Но только этим зал не ограничивался - было ещё две инсталляции. Та, которая стояла ближе всего, представляла собой три статуи женщин, одетых в платье и туфли разных цветов: синего, жёлтого и красного. По сути, ничего такого, но название несколько пугало. "Смерть личности". Очередной повод для размышлений Людвига. Следующий экспонат был намного лучше и безоблачней по смыслу. Белый диван с необычной спинкой, чем-то даже напоминавший пирог с полосочками, испещрённой синеватыми крапинками. Названо сие произведение искусства было весьма незамысловато: "Занятое место". Только странно, что на софе никто не сидел. Как оказалось, на стене, ведущей в следующий зал, висела какая-то странная картинка - даже картиной не назовёшь. Какой-то столовый прибор, лежащий на столе. Ничего интересного. Вот немец с итальянцем решили пойти в следующий зал. К их общему удивлению, в коридоре висела только одна картина, зато довольно большая по размеру. На ней в какой-то рисовке в стиле минимализма было изображено много всего, даже не всё можно было понять. По крайней мере, чётко можно было различить наброски уже увиденных на выставке экспонатов. - "Нарисованный мир"... - недоверчиво прочитал название изображения Людвиг, внимательно осматривая не саму картину, а, скорее, её раму, словно та представляла собой гораздо более интересную вещь. Феличиано же наоборот, с энтузиазмом вглядывался чуть ли ни в каждый сантиметр "картинки, будто вырванной из детского альбома", пытаясь найти там всё новые и новые очертания тех или иных вещей. Кажется, так было бы ещё довольно долгое время, но тут очень неожиданно пару раз мигнул свет, как бывает, разве что, в каких-то ужастиках с избитым сюжетом, но, всё-таки, такая обстановка действительно способна испугать - по крайней мере, Италия практически сразу поддался истерике и чуть ли не со слезами на глазах просил Германию спасти, а тому только и оставалось, что обречённо вздыхать и успокаивать наивного и впечатлительного Венециано. Как только Варгаса удалось более-менее привести чувства, стал примечателен весьма жуткий факт - стало слишком тихо, словно никого, кроме них, тут и не было, причём всегда. И будто подтверждая эту догадку, свет вновь несколько раз "приветливо" помигал, а потом и вовсе спал на "нет", из-за чего оставалось мириться с теперь уже тёмным окружением, что действительно уже начинало пугать или, как минимум, настораживать. - Ой, Германия, смотри: краска подтекает... - слегка дрожащим голосом проговорил с трудом сдерживающийся от очередной истерики Северный Италия, указывая на место чуть ниже картины, которое действительно было заляпано выступившей тёмно-жёлтой краской. Стоило только на секунду зациклиться на этом, как вместо пятна возникла надпись с очень простыми словами: "Спускайтесь. Я покажу вам секретное место". Двое лучших друзей вопросительно посмотрели друг на друга и, тяжело вздохнув, собрались было уходить из этого странного места, но их взгляды привлекли тёмно-алые буквы на полу, складывавшиеся в слово "Идёмте". В испуге Феличиано чуть отошёл назад, невзначай задев картину, казавшуюся теперь не простой вознёй детей, а чем-то жутким. Из-за её рамы вывалилась какая-то бумажка, которую Людвиг поспешил поднять. Этой, по сути, безделушкой послужила пригласительная листовка на выставку, только чуть заляпанная краской, так что, разобрать можно было только одну фразу: "Добро пожаловать в галерею". * - Как Вы могли заметить, в игре присутствовали картины и экспонаты, чьи названия или пояснения к которым содержали в себе вопросительные знаки, потому что Иб не знала каких-либо слов. В фанфике, когда Италия не один(Не факт, что вообще будут моменты, где он останется один), большинство названий будет написано полностью, а недостающие слова заменены их возможными эквивалентами. За неточности подстановки прошу извинить. К тому же, часть окружения будет описана не такой, как в самой игре. Не волнуйтесь, так задумано.