"Держи меня крепче"

Наверное, очень важно держать кого-то за руку. В нужный момент и просто так. Мысли Макса лениво текли, грозясь унести его в сон. Совсем рядом лежал беспокойный Алек. Его холодные голубые глаза внимательно изучали супруга. — Мне страшно, — шепнул Алек, тяжело вздыхая. Макс его понимал: беременность протекала тяжело, было несколько угроз выкидыша, врачи всё говорили, что Алек вообще не переживёт родов, но вот он, вполне живой, но бледный и исхудалый, лежит на кушетке, вцепившись в Макса, и шепчет, что боится. Его пугали даже ложные схватки, которые могли застигнуть в любой момент, и поэтому он решил оставаться в больнице. Так, на всякий случай. Волна боли в очередной раз прошлась по телу, и Алек вскрикнул, сжимая руку супруга. Макс напрягся. Всё, вот и всё. Он может потерять Алека. Макс даже, стыдясь, думал, что если ему пришлось бы выбирать, он оставил бы Алека. Просто потому что ребёнок для Макса не был чем-то до осточертения важным. Алек просто случайно залетел, долго скрывал от него, а когда, счастливый, показал, как внутри него шевелятся маленькие ручки-ножки, Макс растаял, в тот же день сделал предложение и сказал, что хочет стать отцом, но только если Алек останется с ним. И сейчас Алек кричал, выгибаясь в пояснице, почти готовый заплакать от боли. Макс только сжимал его руку и просил продолжать дышать. И Алек дышал. Воздуха не хватало. Схватки не отпускали ни на минуту, и парень уже чувствовал, что задыхается. Немного, и его сердце просто не выдержит нагрузки. — Макс… Макси… — выдавливает сбившимся голосом шепотки Алек, пытаясь отдышаться. — Позаботься… о нём. И уже на грани потери сознания, когда глаза начала застилать чернота, Алек почувствовал цепкие пальцы Макса на себе. И не услышал его из-за засуетившихся больше обычного врачей. Что-то пошло не так. Алек и так это понял, когда за три часа невыносимой боли дело не продвинулось. С ребёнком что-то случилось. От мысли об этом его сердце ухнуло в пятки. Он вспомнил, как впервые узнал о нём, как проплакал ночь, как скрывался от собственного парня месяцами, думая, будто тот не примет того, кого уже принял Алек, как сначала думал сделать аборт, потом хотел отдать малыша в приют. Но, в итоге, он был счастлив стать отцом. И сейчас это счастье могло разбиться вдребезги. Он чувствует, как холодный металл входит в плоть. Игла. Не снотворное определённо, раз он чувствует, как будто его разрезают напополам. Секунда, и помещение наполняет детский плач, а голубые глаза стекленеют под стать льду.