"Держи меня крепче"

Когда Алек понимает, что с ним случилось, он не может уснуть. Ночь, наполненная слезами и сожалениями, проходит как в тумане. Несколько раз он порывался позвонить или написать Максу, спросить, как он. Спросить, любит ли он детей. Спросить, готов ли он стать отцом в неполные семнадцать лет. Но Алек так и не смог: ни написать, ни уснуть. Школу он пропускал, и дни тянулись гораздо дольше обычного. Чуткий отец-омега, воспитывавший Алека один, не стал выяснять причин, почему его сын просит оставить его в покое на пару дней и почему прячется в комнате. Алек был ему благодарен за эту небольшую передышку и возможность пока избегать Макса. Но не сможет же он вечно прятаться от своего альфы, придётся рассказать ему. Рассказать обязательно, но точно не сейчас. Алек не готов. Морально не готов даже признать, что он всё-таки залетел, что уж говорить о большем. Но через неделю ему всё-таки приходится вернуться в школу. И первая ужасная вещь, что с ним случается — Макс. Макс, по которому Алек ужасно скучал. Макс, который сходу поймал омегу в объятия, крепко сжал и пробормотал что-то в шею. Алек, вдыхая любимый запах, снова почувствовал себя нормально. Но ему пришлось отстранить Макса. Наверное, даже слишком резко. — Алек… — Макс растерянно смотрит на парня, и голос его дрожит. — Что случилось? Я обидел тебя чем-то? Почему ты скрылся на неделю и не выходил на связь? Ах да. Макс позвонил Алеку тем же утром, когда омега с трудом проснулся после тяжёлой ночи. И Алек, естественно, не ответил. Ни в тот момент, ни сотню раз потом. Сейчас он чувствовал себя ужасно, ведь альфа, скорее всего, просадил последние деньги на мобильном, пытаясь достучаться до омеги. Какой же ты идиот, Алек. Таких идиотов свет ещё не видел. — Эм… — Алек замялся, голубые глаза панически блеснули. Конечно, Макс заметил это. — Болел тяжело, вот папа, наверное, и решил выключить мобильник, чтобы никто не беспокоил. Прости, Макси. Алек виновато улыбнулся, и Макс мгновенно остыл. Он притянул омегу за шлевки джинс и поцеловал. Алек, что странно, едва ответил ему, а потом и вовсе отстранился, говоря, что ему пора бежать. Макс ещё долго удивлённо смотрел ему вслед.