Завтра в Эребор

      В «Лососе и кочерге» всё было по-старому. Закопчённый круглый очаг посередине зала плевался искрами, пожирая смолистые поленья. Источая чудный аромат, над огнём поспевал очередной бараний бок. Хоббит-поварёнок, утирая пот со лба, не переставая крутил вертел, дабы мясо пропеклось равномерно. На бревенчатых стенах мерцали алые отсветы, заставляя забыть о холоде и непогоде, царящих за окном, – весна только лишь вступала в свои права, проливаясь на землю стылыми дождями. Астар* близился к концу. Как всегда в эти дни, народ возвращался из шахт, и таверна была битком: люди, хоббиты, но больше всего, конечно, гномов. Разномастная пестрая толпа гудела и веселилась, отдыхая от трудов, обмениваясь новостями и обсыхая после дождя.       Стряхнув вымокшую ушанку, Бофур снова водрузил её на голову и прошагал прямиком в кухню. Обратно в зал он вынырнул уже с дымящейся крынкой похлёбки в руках. Гном огляделся - за ближайшим столом разместилась внушительная компания гномов. Судя по киркам, притороченным к мешкам, и кожаным шлемам с подсвечником на лбу, возвращались они из копей. Присмотревшись, Бофур даже узнал некоторых в лицо. Было дело, вместе трудились в выработках Эмин Берайд**.       Рудокопы ели и пили, одну за другой опрокидывая в рот кружки с элем, утирая усы и бороды, нахваливая добрую стряпню и забористую выпивку. Кое-кто курил и травил байки, пытаясь перекричать гул голосов. Двое удалых молодцов с лохматыми бородами взгромоздили на стол бочонок вина и, уже успев его изрядно опустошить, горланили песни. Углядев свободное место, Бофур швырнул мешок под лавку, с удовольствием обтёр перепачканные ладони о куртку и уселся. Гномы потеснились, кинув в его сторону пару немудрёных приветствий, и вновь загомонили.       Бофуру было не до них. Последние полтора дня он провёл в дороге, да и в забое особо не попируешь. Горячие куски баранины обжигали глотку, картоха таяла во рту, а обжаренные кусочки сала так и просились быть проглоченными. Поэтому, когда кудрявая разносчица поставила перед гномом блюдо с хлебом и пузатую кружку, он смог лишь благодарно кивнуть, промычав нечто невразумительное сквозь набитый рот. Молоденькая хоббитянка в ответ задорно подмигнула и скрылась в кухне.       Наконец со снедью было покончено. Неторопливо развязав кисет, Бофур набил и раскурил трубку. От терпкого гномьего самосада защекотало в носу, а дым колечками поплыл к закопчённому потолку. Отхлебнув горячего грога, гном блаженно опёрся спиной о бревенчатую стену и осмотрелся. «Сто годов стоит «Лосось» на переправе реки Лун, и ещё столько же простоит! Оно и славно!» - усмехнулся он про себя. Домой не хотелось. Пряный аромат доброго грога и тепло очага дурманили, уговаривая забыть обо всех заботах и печалях.       За одним из столов мелькнула знакомая лысая макушка. Бофур подхватил мешок и стал пробираться между посетителями. - Здорово, старый пень! - подойдя сзади, Бофур со всей дури хлопнул по здоровяка по плечу, подмигнув при этом двум молодым гномам, сидящим напротив. Мощная спина лысого напряглась, а рука потянулась к топору: - Кому-то явно зубы жмут.       Здоровяк встал и медленно обернулся, нависая над гномом. Но уже через миг его суровое лицо разгладилось, а рука выпустила рукоять топора: - Балрог меня задери! Бофур! Давненько не видались! Садись давай! - широкая пятерня с размаху опустилась на спину приятеля, припечатывая того к лавке.       На лицах молодых гномов читались радость и нетерпение. «За пару месяцев племянники Торина ещё окрепли, особенно младший, Кили», - подумал, глядя на них, Бофур. Темноволосый Кили с едва пробивающейся щетиной широко улыбался: - Пожалуй, такого обращения к Двалину я не припомню! - Сам знаешь, мы с его братом Бифуром били орков при Аза́нулбизаре, когда ты ещё на свет не народился! - довольно рыкнул Двалин, снова наградив Бофура смачным шлепком по плечу. - А с Бофуром вместе пили все оставшиеся годы, - закончил за Двалина второй племянник и хрюкнул в усы.       Румяный и светловолосый Фили был постарше Кили и уже носил короткую бороду. Бофур пару раз видел, как Двалин его натаскивал - что и говорить, клинками королевский наследник махал отменно, силой был не обделён, да и в тавернах верховодил. «Кто б ещё ума вложил! А то пока у братьев - одна башка на двоих». - Неужто эти двое настолько подросли, что им уже в тавернах наливают? – в тон Двалину беззлобно сощурился Бофур, кивнув на хохочущих молодцов.       Бывалый воин заржал, а братья чуть не задохнулись от возмущения. Перебивая друг друга, они принялись было возражать, что Бофур и сам всё никак бородой достойной не обзаведётся, но тот лишь хохотнул и отмахнулся.       Пухленькая разносчица тем временем продолжала подносить пенные кружки. Оглядев почти полностью заставленную дубовую столешницу, Бофур восхищённо вздыбил усы: - По какому поводу гулянка? - В поход идём с Торином, - посерьёзнел Двалин. – Завтра. - К самой Одинокой горе! В Древний Эребор! Ты разве не слышал? – не преминул уточнить Кили и хлебнул для смелости. - Мать моя… И сколько же вас таких… храбрецов набралось? – выпучил глаза Бофур. - Ну… немного пока, - Кили заметно скис. – Семь-восемь… утром узнаем точно. - Но если речь идёт об освобождении нашей древней Родины, нас это не остановит! – пришёл ему на помощь Фили и приосанился. Двалин лишь скривился, как от зубной боли. - Семь-восемь! Эдак вы весь Эребор на рога поставите! В горе, правда, дракон залёг… Ну он всего один, а вас-то семь-восемь! Вам одного дракона – не маловато? – попытался сострить Бофур, но шутка одобрения не встретила.       Конечно, он знал о том, что Торин собирает гномов для похода в Эребор. Весть об этом разлетелась, будто ветер, вмиг достигнув копей Башенных холмов. Но знал он и о том, что зов короля услышан не был. Главы гномьих родов, собравшиеся в Эред Луин, не поддержали наследника Великого Дьюрина. «Оно и не мудрено. Кому охота на такое подписываться! В горе-то дракон! И что с ним за последнюю сотню лет сталось – тролль его знает, - раздумывал Бофур. - Хотя дело, конечно, великое… Не чета нынешним. Что у нас в Синих годах? Две-три мелкие жилы с рудой и торговля с Бри? Другое дело Эребор да Мория! Не зря наши предки так бились за них… Да только мы, видать, уже не такие… Не по зубам нам. Потому и не пошел никто с Торином».       Бофур оглядел друзей. Братья, потупившись, молчали. Двалин дул очередную кружку эля. – Братцы, да это же чистое самоубийство! А если Смауг жив? Дрыхнет себе и в ус не дует! Тогда как? Слыхал я всякие россказни про того дракона. Эдакого зверя и целой армии завалить не под силу, даже если с гномами эльфы и люди соберутся. Что уж говорить про отряд! Ох, не хотел бы я оказаться поблизости, когда чудище решит поджарить вам пятки! - Эльфы и люди тут ни при чём! - моментально нахмурился Фили. - Это долг нашего народа! Долг крови! Смауг дрыхнет в чертогах наших праотцов, на гномьих сокровищах и на гномьих костях. Мы должны исполнить предначертанное Махалом и вернуть Эребор! Это наше предназначение, и мы не можем отворачиваться от него в угоду мягкой постели и сытной кормёжке здесь, в Синих горах. Это недостойно гномов! Фили в сердцах саданул кулаком о стол. - Эк ты сказанул! - Кили восхищённо глазел на брата. Бофур повернулся к Двалину: - Ладно эти, Дьюрин их вразуми! - он кивнул на Ториновых племянников. – Но ты-то, тролль старый, куда лезешь? Тебе это зачем?! - Торин идёт, - пояснил Двалин и одним махом опустошил полную до краёв кружку.       За столом повисло молчание, добавить к которому оказалось нечего. «Ну что ж… Если кому-то охота в пасть к дракону лезть – дело его. А у меня и тут забот хватает!» - решил Бофур. Внутренний голос звучал вполне уверенно, но на душе было гадко. Сняв ушанку, он почесал макушку и поднялся. - Уходишь? – глянул исподлобья Фили. – Я вот что думаю… – Бофур помедлил, а потом решительно кинул шапку об стол: - Раз такое дело – без отходной вам, братцы, и правда не обойтись! Закатим славную пирушку! Повисшее в воздухе напряжение разом улетучилось, гномы заметно повеселели, Фили остыл. - А какая выпивка без закуски?! - подмигнув Двалину, Бофур натянул ушанку и отправился в кухню.       Вскоре гном вернулся к друзьям с огромной миской варёных раков. За ним, легко лавируя между посетителями, поспевала кудрявая разносчица, таща на подносе ещё три такие же плошки. - Во! Это дело! – подмигнул Фили разрумянившейся девушке. Двалин довольно крякнул, а Кили уже выхватил из миски красного усатого рака и, угрожающе шипя, пихал его брату в лицо.       Вскоре, заметив, что перед Двалином и Фили выстраиваются ряды кружек, от других столов начали подтягиваться гномы. Послышались радостные возгласы, звяканье монет и догадки о приближающемся зрелище.       Двалин сперва хмурился, но гномы всё настойчивее требовали любимого действа, и суровый воин дал себя уговорить. - Тащите ещё эля, чтобы у обоих поровну! – прокричал Фили разносчице и обернулся к Двалину: - Вот не сойти мне с этого места, уложу я тебя сегодня! - Не сойдёшь. Это я тебе обещаю! Кабы не пришлось тебя до дома на себе переть, как в прошлый раз! - хохотнул Двалин.       Светловолосый гном на это лишь загоготал. Насколько знал Бофур, Фили вообще редко помнил, как после подобных вечеров попадал домой. Подобное представление друзья устраивали частенько. Пили, а потом тягались на руках. Как правило, результат поединка был предрешён, но бывало что и Фили заставлял грозный кулачище Двалина стукнуть костяшками об стол. Пирушка частенько затягивалась до утра, и старому воину приходилось помогать молодому гному добираться до дома.       Вскоре перед Фили и Двалином выстроились в ряд по семнадцать кружек крепкого эля. - Раз, два, три... Пьём! - Кили хлопнул пятернёй по столу. Окружающие заревели, и оба гнома с наслаждением окунули усы в пену.       Когда последние кружки одновременно грохнули о столешницу, Кили с Бофуром поспешно расчистили место для поединка. Двалин уже хрустел лапищами. Фили скинул куртку и перетянул волосы на затылке шнурком. - Давай, дружище! Покажи этому лысому доходяге! – подначивал Бофур, тряся кожаным мешочком, в котором сиротливо позвякивало.       Ему почему-то захотелось поддержать молодого гнома. Да и разжиться монетами было бы неплохо, ведь большинство ставили на Двалина.       Разрумянившийся Фили сверкнул в ответ белоснежными зубами. Двалин лишь усмехнулся. Через миг две пятерни ухватились друг за друга, и доски стола жалобно скрипнули.       Бофуру сегодня везло. Торинов племянник всё же сумел уложить руку воина в одном из трёх подходов, поэтому деньги он потерял не все. Возбуждённые гномы разошлись к своим столам, а разгорячённые противники уселись и затребовали себе ещё эля, чтобы освежиться. - Славно с вами, братцы, только мне пора, - наконец засобирался Бофур. - Да брось! Ты только из забоя, какие могут быть дела! – удивился Фили. - Вот то-то и оно, что дела… - залихватски подкрутив ус, отозвался гном, нахлобучивая ушанку и картинно подтягивая портки. - Опять по бабам? – хмуро глянул Двалин. – Ночь уж за середину перевалила! - Разве справедливо заставлять деву ждать до утра? - осклабился Бофур. - А по всем-то до рассвета успеешь? – усомнился Фили. Бофур состроил задумчивую физиономию, будто прикидывая, и братья прыснули со смеху. Двалин сокрушенно покачал головой: - Вот ведь – дурная голова ногам покоя не даёт! - Ему не голова покоя не даёт! – Кили уже готов был уползти под стол. - Да я-то что! Мне не привыкать… Ну а вам, братцы, лёгкой дороги! И чтобы дракон в горе издох к тому моменту, как доберётесь! – пожелал друзьям Бофур и, подмигнув подвернувшейся на пути хоббитянке, направился к выходу.

***

      Затихший на время дождь ливанул с новой силой, и Бофур надвинул ушанку на самый нос. Сапоги чавкали по расползшейся дороге, с крыш лило. Воздух насквозь пропитался туманом и сыростью. «А Торинов наследник не дурак, - думал гном, шагая по тёмным лужам. – Вернее, дури-то, конечно, - хоть отбавляй, но говорит правильно, по совести. Так ведь подумать - и правда кроме нас на дракона идти некому… В Синих горах покойно, вот и забываем, кто мы». На душе было муторно, настроение вновь стремительно портилось. За шиворот уже просочились струйки воды, а дырявые сапоги и вовсе вымокли насквозь. «Вот только не у всех в Эред Луин постель мягкая, да кормёжка сытная! На полный желудок о подвигах рассуждать поди как приятнее, чем с дырой в кармане!» Гном неожиданно для себя рассердился на королевского отпрыска и попытался прогнать гнетущие мысли прочь. «Пускай идёт, а мне на хлеб зарабатывать надо, да не только себе. Вон, за целый астар работы всего десяток серебряков. Копаюсь целыми днями в пустой породе, как землеройка. На всех жилах Огнебороды да Широкозады сидят! К Синим горам не подберёшься! Нам, пришлым, только жалкие крохи в Башенных холмах и достаются – рыть в поисках железа и угля по колено в воде. Разве стали бы терпеть такое наши праотцы из Казад-Дума? Так почему же я терплю? Эх... Бросить бы всё!». Бофур смачно выругался и разозлился уже сам на себя.       Раздосадованный, он лишь теперь понял, что идёт не в ту сторону. Ноги несли гнома кружным путём, через ремесленный квартал и торговую площадь. «Ладно, пройдусь. Чтобы дурь из головы выветрилась», - решил гном, поплотнее натягивая вымокшую насквозь ушанку.       Впереди показались четверо дозорных. За последние десятилетия маленькая деревушка на переправе через реку Лун разрослась в целое поселение. Близость Зелёного тракта давала о себе знать. Гномы Эред Луин, эльфы из Серых Гаваней, хоббиты Шира – пересечь полноводную в своих низовьях реку нужно было всем. Торговля от года к году становилась всё бойчее. Караванщикам была нужна еда, лошадям - кузни, а торговцам - ночлег. Оттого в Затонье становилось всё многолюднее.       Народ у переправы селился самый разный. Многие считали городок пристанищем временным, потому и строились кое-как. Люди, гномы, хоббиты приезжали и уезжали. Погруженные в мелкие житейские и торговые дела, жители зачастую не всегда знали собственных соседей. Зато за порядком следили крепко: улицы по ночам обходили дозором, а у переправы дежурила стража, подчиняющаяся лишь местному старосте.       Хмурые воины, шагавшие навстречу, тщетно кутались в плащи. На Бофура они лишь глянули исподлобья, в Затонье он давно уже примелькался. - Здорово, Фарнак! - приветствовал гном седоусого капитана стражи. - И тебе не хворать, Бофур, - откликнулся ветеран, сощурив единственный глаз. - Вид у вас невесёлый. Стряслось чего? - Хвала Валар, покойно всё. Дождь треклятый житья не даёт, - капитан тряхнул головой, роняя с седых усов крупные капли. - Ща к парому, а там сменимся - и в «Лосось», кости греть. Бывай!       Кивнув хмурым молодцам, Фарнак зашагал вниз по улице. Гном миновал пустынную рыночную площадь и наконец свернул в один из узких, дурно пахнущих переулков. Наскоро сколоченные лачуги стояли тут с двух сторон, подпирая друг друга почерневшими боками и оставляя над головой лишь узкую полоску тёмного неба. Прошагав до конца, Бофур нырнул за дощатую дверь одной из покосившихся хибар.       Внутри было темно. Гном скинул мешок и, привалившись к дверному косяку, перевёл дух. «Ничего. Впереди два дня заслуженного отдыха. Отосплюсь, отъемся», - подбодрил он себя, подтягивая сползающие портки.       Из глубины дома послышался протяжный стон, и Бофур замер, прислушиваясь. Стон повторился. «Не спит». Скинув ушанку, гном пошагал вглубь дома.       Угли под горячим чайником ещё тлели. Раздув подёрнутые пеплом головешки, гном подкинул в очаг полено и принялся греметь посудой, шаря по полкам. «Уйдёшь тут, как же… И думать нечего», - вертелось в голове, и на душе потихоньку легчало.       Занявшаяся головня осветила крохотную кухню с засаленными стенами и позволила, наконец, найти искомое – полотняный мешочек с травами. Бофур подхватил шипящий чайник с огня, щедро сыпанул сухих листьев в чашку и залил кипятком. В воздухе поплыл горьковатый аромат дымящегося настоя, перебив запах сырости, давно поселившийся в доме. Обжигая пальцы о нагретые глиняные бока кружки, он поспешил на звук.       В темноте, на дощатом полу посередине комнаты сидел гном. Сжимая руками голову и согнувшись в три погибели, он редко и глухо стонал. - Выпей, брат, давай, - Бофур присел на корточки рядом с гномом. - Alron… alron… mam alrobad…*** - простонал тот, тряся головой. - Давай, давай, пей! – зная, что брату так проще, Бофур тоже перешёл на гномий: – Давай, Бифур, надо выпить!       Кое-как он протиснул кружку к губам брата. - Мой шлем… принеси… они идут… - Бифур сделал несколько глотков и поднял на брата остекленевший взгляд. – Надо спешить… скоро бой… надо собрать… - Мы спешим, спешим… - тихо проговорил Бофур, продолжая поддерживать кружку и легонько хлопая гнома по плечу. – Всё соберём, всё припасём, ничего не упустим. Ты, главное, пей давай.       Бифур мелкими глотками допил горячий отвар, и Бофур помог ему пересесть на низкую лежанку. Забрав у брата пустую кружку, он подошёл к покосившемуся столу и, ударив кремнем, засветил лучину. Бифур болезненно поморщился. - Давно не спал? – заговорил гном, видя, что брат потихоньку приходит в себя. - Семь, - Бифур всё так же сидел, глядя в одну точку. – Дней. - Прости, задержался я. В нижних слоях породы вроде руду нашли, штрек пробивали, да только всё впустую. Отвод не успели сгородить. Затопило всё опять, - Бофур опустился на табурет напротив брата и достал кисет, Бифур не шевельнулся. – Ты прав, прав… В следующий раз – гори оно всё драконьим пламенем! На прокорм нам и так хватит! Он раскурил трубку и выпустил струю дыма себе под ноги. - В «Лососе» был. Там народу полно, дым коромыслом! Парни про этот безумный поход к Горе болтали, слыхал?! Экие затейники! - Бофур усмехнулся и покачал головой. – Совсем с ума двинулись – к Одинокой горе идти! Мало им приключений на собственные портки! Ну я, как всегда, девками отбрехался и домой. Поверили, как водится. Я же у них записной юбочник… Гном неловко замолк. «Юбку-то в пору самому напяливать!» - мелькнуло в голове, и он с досадой тряхнул усами, упершись взглядом в кованые сапоги брата: - Э! А ты чего одетый сидишь? Некоторое время Бифур сидел неподвижно. - Я тоже иду, - он достал из кармана трубку и принялся набивать, всё так же глядя прямо перед собой. От волнения пальцы гнома дрожали, просыпая табак на пол.       Бофур молча взял трубку из рук брата и помог набить. Скосив взгляд, он только сейчас заметил в углу собранный вещевой мешок и фошард Бифура. - Брат, - начал Бофур, подавая ему полную трубку. – Это крайне сомнительная затея и… - Я старый воин, - Бифур старательно высекал искру. – Воин, понимаешь ты... - Смауг целой армии не по зубам! Торин безумец, если ведёт гномов в Эребор! - Я воин, - повторил гном. – А строгаю деревяшки. Игрушки делаю. Даже в стражу меня не берут. Он снова помолчал, а потом продолжил: - Торин помнит, что он король. Поэтому идёт. Двалин помнит, что он его друг. Поэтому идёт. Каждому своё. - Он пыхнул дымом, раскуривая трубку. - Если Махал решил испытать тебя, ты не можешь отказаться. Разве останусь я гномом, если отступлю?! Разве смогу договориться со своей совестью? Я гном. Я воин. Я не могу не идти.       Лучина на столе потухла, вновь погрузив комнату во мрак. Алый огонёк тлеющей трубки отражался в остекленевших глазах Бифура. Его взгляд по-прежнему блуждал где-то далеко.       Бофур молча поднялся и зашагал к двери. Звякнули вытряхнутые из мешка инструменты, заскрипели в кухне половицы, глухо стукнул об пол боевой молот. Через пару минут гном вернулся и вытащил из сундука истрёпанный кожаный чехол с деревянным донышком. Потом аккуратно распустил завязки и достал стеклянный кубок. Придирчиво осмотрев свою единственную драгоценность, он запихнул её обратно в чехол и привесил его к поясу. Сборы были окончены, и Бофур снова уселся напротив брата. Докурили они в темноте.