Завтра в Эребор

      Круги от редких дождевых капель мешали выглянувшим звёздам любоваться своим отражением. Дождь почти перестал. Тёмные воды реки Лун колыхались, облизывая вспухшие брёвна парома. Берег приближался медленно. Сквозь ночную хмарь уже был виден ржавый фонарь, маяком сиявший на жердине около сходней. Паромщик лениво шевелил шестом, и казалось, будто он уснёт прямо на ходу, так и не добравшись до берега. Оно и понятно. Ночь давно перевалила за середину. Всем добрым людям в такое время надобно по лавкам спать.       Нори ночь любил. Мысли его текли так же неспешно, как маслянистая чёрная вода за бортом. Держа своего пони под уздцы, гном перекатывал в кармане медную монету и соображал, сколько серебряков он оставит себе, а сколько придётся отдать брату.       Поездка в Бри нынче выдалась удачной. Гном сдал в лекарские лавки все привезённые снадобья, отнёс госпоже Бубон краски для тканей и сбыл пузатому цирюльнику Рудлику склянки с ароматными притирками, впихнув в довесок пару мешочков ромашкового сбора. И что самое замечательное, ему сразу везде заплатили. А Рудлик даже учтиво предложил соорудить Нори новую причёску. Выходило, что гному нет надобности задерживаться в людском селении и можно хоть сейчас отправляться в обратный путь.       Однако Нори так просто уезжать не собирался. Продал весь товар и что с того? Как не зайти на рыночную площадь, не промочить горло в «Гарцующем пони» и не проведать ещё пару-тройку знакомых трактирщиков? А посему гном спокойно расположился в кресле у суетящегося Рудлика. Пребывая в отличном расположении духа, он даже позволил на новый манер заплести себе бороду. В маленькое зеркальце, которое поминутно совал ему цирюльник, разглядеть что-либо было затруднительно, но Нори это не тревожило. Товар был продан, монеты позвякивали в карманах, а ближайшие дни в городке обещали быть крайне приятными – так о чём волноваться!       Когда рынок был осмотрен, трактирщики проведаны, а кошель с монетами порядком опустел, Нори засобирался домой. Спустя ещё три дня неспешного путешествия по наезженному Зелёному тракту, он достиг переправы и теперь сосредоточенно прикидывал, сколько из оставшихся монет следует отдать брату. Ведь проданные снадобья и настойки всё же готовил он.       По всему выходило, что Нори промотал больше половины выручки. «Эка беда! Дори, конечно, поворчит для порядка, но торговля в Бри всё равно даёт лишь крохи по сравнению с заказами королевского рода. Одна сестра Торина чего стоит! Да и Оин – лекарь, пользующий королевскую семью, давно перестал сам настойки готовить. Всё у нас берёт».       Жаловаться и правда не приходилось. Дори и Нори, вместе с младшим братом Ори, живя в Чертогах Торина, вовсю пользовались дружбой и расположением высокородных гномов. Вот только Нори дома бывать не любил. Допекали его постоянные нравоучения и придирки брата. Потому гном уезжал при первой возможности. «А свои занудные песни пускай Дори младшему поёт!»       Несмотря на поздний час, на другой стороне реки ожидали переправы всадники. Присмотревшись, гном оживился и моментально позабыл про брата. На берегу, держа под уздцы породистых лошадей, стояли эльфы! Точёные величественные фигуры в струящихся одеждах казались окутанными лёгким сиянием. Или это лунный серп показался из-за туч? Нори уже случалось видеть Перворождённых, но он всякий раз не мог отвести взгляд и дивился их стати и красоте. «Посольство из Серых Гаваней», - предположил он, разглядев колышущийся на ветру стяг с ладьёй и серебристыми звездами. Паромщик, тем временем, тоже заметил ожидающих и, выругавшись, зашевелился быстрее. «Оно и понятно. Дивный народ ждать не любит».       Паром приставал. Работяги на берегу подтаскивали сходни. Эльфы отстранёно смотрели куда-то вдаль, суетность этого мира их не тревожила. Высокородная дева, откинув с головы невесомый капюшон, поправила серебряные пряди. В её тонких пальцах сверкнула плоская шкатулка, напоминающая формой крупный медальон.       Нори весь подался вперёд, и окружающий мир перестал для него существовать. Он почувствовал, как на лбу выступает испарина. Щеки запылали. «Такая гладкая, хрупкая… Будто соткана из лунного света! А какие необыкновенные формы, какая тончайшая красота…» В горле у гнома моментально пересохло. Он попытался отвести взгляд, но так и не смог справиться с собой. «Видит Махал, лишь Перворожденные могли сотворить подобное изящество! А какие самоцветы! Матушка моя! Какая искусная гравировка! А это что? Неужели там ещё зеркало внутри встроено?» Гном привстал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть шкатулку, но худосочная эльфийка закрыла её и спрятала в складках одежд.       От возмущения Нори даже выронил трубку. Завладеть вещицей хотелось страстно, и он сжал ладони в кулаки, чтобы не застонать. В голову один за другим лезли способы, как лучше незаметно подобраться к высокородной госпоже. «Нет! Это же эльфы! Они всё видят и всё знают. Нельзя! - одёрнул себя Нори. – И дозор наверняка рядом…» Не заставив себя ждать, за спинами Перворождённых показались зевающие стражники.       Когда шаткие сходни были укреплены, гном осторожно свёл своего жеребца на берег, оставив седельные сумки на пароме. Уж больно хлипкими выглядели деревянные мостки. Чего доброго, оступится под грузом. Оставив пони около фонаря, Нори вернулся за поклажей. Эльфы, тем временем, уже заводили своих тонконогих красавцев на мокрые брёвна парома.       Нори мимолётно глянул на эльфийку и снова отругал себя за недостойные мысли: «И думать забудь! Не в этот раз. Не в этот!» Лошадь светловолосой госпожи заупрямилась, не желая ступать на хлипкие мостки. Девушка гладила её бархатную шею, еле слышно приговаривая: «Dine… dine…*», но кобыла лишь недоверчиво отфыркивалась и мотала головой.       Руки Нори сами собой ухватили серебристую упряжь. Лошадь навострила уши, однако фыркать перестала. - Давай, красавица! Не бойся! – гном потянул за уздцы. – Смотри, мой Гранат уже переправился.       Жеребец гнома, услыхав своё имя, согласно заржал с берега. Скользя копытами по брёвнам и выгибая шею, вороная красавица медленно взошла на паром. Высокий эльф перехватил у Нори поводья, а гном подал руку эльфийской госпоже, помогая взойти следом. - Прими мою благодарность, - пролился мелодичный голос девы, и она чуть заметно улыбнулась гному. Нори почувствовал, как запылало лицо, и церемонно раскланялся: - Да будут ваши тропы зелены! – выпалил он неизвестно откуда всплывшее в голове эльфийское напутствие. – Доброго пути!       Гном картинно взвалил на плечо седельные сумки и с лёгким сердцем сошёл на берег, гордо окинув взглядом сонных стражников.       Сумки заняли своё месте на спине пони, и довольный собой Нори двинулся прочь от берега. Дождь вновь припустил, небо заволокло тучами, погружая окрестности в непроглядную мглу. Лишь впереди виднелись тусклые огоньки селения. Однако у гнома на душе было по-прежнему светло и радостно. «Есть всё же что-то в этих Перворождённых. Вроде ничего особенного, просто улыбнулась, а будто матушка по щеке погладила, - думал он, приосанившись в седле. – Эх, дождь треклятый. Ничего, осталось миновать Затонье, а там уже и до Чертогов рукой подать. Хорошо все-таки, что я не стал…» Нори осекся и резко натянул поводья. Пони остановился как вкопанный.       Неизвестный округлый предмет холодил пальцы, и гном медленно вытащил его из кармана – на шершавой ладони лежала эльфийская шкатулка. Та самая. - Тролль меня сожри! Как же это я так! – он сокрушённо покачал головой, но сердце в груди гулко бухнуло от восторга. – На миг отвлёкся, а руки своё дело знают…       Порыв ветра донёс с берега какой-то шум: - Эй, любезнейший… Вы гнома того не видали? Куда он… - Нори различил хриплый бас паромщика. – Он тут…       Шум дождя заглушил обрывки голосов. Гнома прошиб холодный пот. Сунув эльфийскую вещицу за пазуху, он торопливо тронул с места и впотьмах чуть не налетел на четверку дозорных. Одноглазый воин с седыми усищами проводил его подозрительным взглядом. Нори ударил окованными пятками в бока пони, тот обиженно заржал и порысыл в сторону Затонья.       «Чтоб мне провалиться! Везде стража! И усатый меня приметил. А на пароме, видать, уже хватились. Сейчас погоню пошлют! – лихорадочно соображал гном, смахивая с лица капли дождя. – До Чертогов рвануть – нагонят. У них на каждого по лошади, да и скакуны резвые, не в пример моего… Лучше в Затонье! В трактир! Да в такой, чтобы помноголюднее… И затаиться!» Подгоняя жеребца, Нори рванул к почерневшим домикам.

***

      Окошки двухэтажной хибары призывно светились теплом и уютом. Внутри слышался смех и гул голосов, а запахи, вырывающиеся из приоткрытых дверей, способны были свести с ума. Над входом скрипела на ветру облупившаяся дощечка, вырезанная умелым мастером в форме пучеглазой рыбины. Вывеска красноречиво гласила – «Лосось и кочерга». Облизнув пересохшие губы, Нори быстро огляделся вокруг и устремился к черному входу.       Устроив Граната в сарае для лошадей и наказав расторопному конюху беречь седельные сумки, гном шмыгнул в таверну. Место он выбрал правильно - несмотря на поздний час, внутри было не протолкнуться, и Нори, не выходя из тени коридора, осмотрел зал. Похоже, веселье было в самом разгаре. Слышалась немудрёная задорная мелодия. На одном из столов разгорячившийся хоббит отбивал такт мохнатыми пятками и под всеобщие смех и улюлюканье вопил что-то про репу и сбор урожая. В другой стороне двое гномов, устроившись на разных концах стола и подбадриваемые криками собратьев, кидали друг другу опустевший бочонок из-под эля.       «Стражи нет. Уже удача, - внимательный взгляд Нори замер. – А вот это то, что надо!» За одним из столов веселились королевские отпрыски – Кили и Фили. Рядом сверкала лысая макушка их наставника. «С таким соседством и меня вряд ли искать подумают», - смекнул Нори и двинулся к заставленному кружками и мисками столу. - Доброй ночи, братья! – Нори улыбнулся как можно беззаботнее и решил быть учтивым. – Не возражаете моему обществу?       Ториновы племянники разом подняли на гнома захмелевшие взгляды. Двалин хрюкнул и чуть не подавился элем. - А ты… откуда тут? – выдавил он, утирая рукавом рот. - Мимо ехал, - уклончиво улыбнулся Нори. – И думаю, почему бы мне с вами за компанию не освежиться…       За столом повисло молчание. Судя по лицам, гномы вникали в суть услышанного. Лишь через несколько мгновений Фили спохватился: - А! Выпить что ли? Ну так садись!       Кили радушно осклабился, Двалин кивнул и согласно саданул кулаком об стол. Нори с облегчением вздохнул: «Похоже, эти трое уже хорошо набрались. Вот и славно». А вслух поинтересовался: - По какому поводу веселье? - В поход идём! – Фили покачнулся и поднял полную до краёв кружку, изрядно полив при этом брата. - В Эребор! - На дракона! – залихватски подмигнул Кили, не замечая стекающего по рукаву эля. – Ты разве не слышал? - На дракона? – Нори на всякий случай глянул на Двалина. Ториновым племянникам он не доверял: от их шуточек, бывало, все Чертоги ходуном ходили. - На дракона! – глядя на Нори в упор, Двалин сжал перед лицом громадный кулак. Из закреплённого на его руке хитроумного механизма выдвинулись железные лезвия. - Ах на дракона?! - Нори непроизвольно сглотнул. – Слышал, конечно. Двалин удовлетворённо кивнул и разжал кулак, пряча лезвия: - То-то же! – суровый гном вновь ухватился за кружку и помянул троллью матушку. - За Эребор! – Фили снова вскинул руку. - За Эребор! – согласно выкрикнули Двалин с Кили, и кружки столкнулись в воздухе, проливая эль на столешницу. - Там, говорят, сокровищ – видимо-невидимо… - заметил Нори, когда гномы выпили. Глаза его жадно блеснули. - Да что там сокровища! Там их целые горы! – взбудоражился Кили. – Горы золота прямо в горе! То есть… гора гор золота! О!       Как ни странно, младший племянник показался Нори наименее захмелевшим из всей троицы. Кили продолжал заливаться соловьём, рассказывая о чертогах Одинокой горы. Двалин согласно кивал, свесив голову на грудь. Фили, хоть и выглядел бодрее наставника, вдруг начал раз за разом чихать, то и дело поминая Махала. - Эй, братец, ты уже чихаешь! Отставляй кружку! – радовался Кили. Фили лишь отмахнулся, продолжая безудержно чихать и зажимать ладонью покрасневший нос.       На пороге таверны появилась худощавая девица. Слушая Кили вполуха, Нори насторожился: «Эльфийка!» Следом вошел рослый воин с мечом у пояса. Гостья поморщилась, вдыхая запахи крепкого табака и эля, и скинула капюшон. В свете масляных ламп на её запястьях тускло блеснули широкие браслеты. «Точно эльфийка! Только мелкая какая-то и браслеты странные, не эльфийской работы». На всякий случай Нори накинул капюшон и отвернулся. - …Но не ради золота отправляемся мы в сей великий поход! – услышал Нори. Прочихавшись, Фили разразился высокопарной речью. – А ради славы наших праотцов, взирающих на деяния наши из Великих Залов Мандоса. Ибо Чертоги Эребора издревле принадлежали гномам и роду Дьюрина Великого…       Нори снова скосил глаза, оглядывая зал. Девица пристроилась в углу, рослого война при ней не было. Гнома это насторожило, и он начал беспокойно озираться.       Дверь опять скрипнула. На этот раз на пороге вырос одноглазый старшина, за спиной его маячили стражники. Нори мигом отвернулся. Внутри у него похолодело.       Исчерпав запас красноречия и оглушительно чихнув, Фили закончил свою речь очередным тостом: - За Торина! За славу гномьей стали!       Гномы вновь ударили кружками, поливая стол. Седоусый старшина тем временем обвел зал привычно-настороженным взглядом дозорного.       «Тот самый! С переправы! Ох, как бы не увидал!» - Нори попытался принять наиболее непринуждённую позу, старательно отворачиваясь от дверей. В этот миг Двалин грохнул пустой кружкой о столешницу, медленно поднялся и затянул: Пусть будет долог многотрудный путь, И стрелы орочьи над головой свистят. С дороги древней гномам не свернуть, И воинов Дьюрина не воротить назад…       «Чтоб ему провалиться! Теперь точно заметят!» - Нори беспокойно заёрзал на скамье, соображая, как лучше улизнуть из таверны. Одноглазый капитан бросил пару слов товарищам, кивнув в сторону Нори, и, оставив стражей у двери, двинулся к столу друзей. …Тогда разбей ему секирой лоб, Руби мечом чернеющий доспех! Ведь воин Дьюрина назад не повернёт, Махал благословил нас на успех!       Размахивая руками и бухая коваными сапогами об пол, Двалин продолжал выводить незамысловатую мелодию, заглушая всеобщий гомон густым басом. Кили ни с того ни с сего повернулся к Нори и прокричал: - А ты с нами? Фили перестал чихать и оба брата выжидательно уставились на Нори. Двалин замолчал на полуслове и тоже навис над гномом: - Идёшь в Эребор? Нори затравленно оглянулся на седоусого, поймал его стальной взгляд и горячо закивал Двалину: - Да! Да! Конечно! Какой поход без меня… - Вот и славно! – прогудел Двалин и, покачнувшись, собрался продолжить песню.       Нори шумно отхлебнул из кружки Кили и поспешно поднялся. Конечно, у него под курткой был целый набор ножей, ещё пара висела на поясе, а один был припрятан в сапоге. Да и посохом с увесистым шипастым навершием он владел отменно. Но, как любой достойный гном, Нори любил побеждать быстро и, по возможности, безнаказанно. А потому сейчас было самое время уносить ноги. - Пойду мешок собирать, - кивнул он приятелям и, не оборачиваясь, ринулся к чёрному ходу. - Сбор у ворот на рассвете, - заорал ему вслед Кили.

***

– Чего это он так улепётывает? – младший наследник обернулся к остальным. - Ааа… Это же Нори, - махнул рукой Фили. – Опять куда-нибудь вляпался. К столу не спеша подошёл седоусый капитан стражи: - Доброй ночи, почтенные! А этот ваш… - воин растопырил пятерню над головой. – Чего дёру дал? - Так… кто его знает, - мотнул головой Двалин. - В общем, он тут на переправе обронил… Передайте ему, как свидитесь, - ветеран протянул гномам трубку. - Передадим, - кивнул Двалин. – Не сойти мне с этого места! - Ну, добро, - проворчал капитан.       Кивнув гномам, он направился к товарищам. Воины уже скинули вымокшие плащи и расположились поближе к очагу, отогреваться после ночного дежурства.       Двалин допил кружку, согласно грохнул по столу кулаком и, уронив голову на грудь, захрапел.