В кругу Арены

      Когда-то я мечтал о славе воина и хотел совершить для Империи хоть один подвиг, чтобы меня воспели в сагах и стихах. Но даже тогда в своих мечтах я не видел себя во главе войска. Возвращение в столицу Империи я решил отложить на некоторое время. Сейчас было важнее очистить наш общий дом от скверны. Чтобы люди вернулись в свои дома, чтобы пошли караваны через перевал, чтобы такие бродяги, как я, могли заниматься тем, что было нам по душе. А потом можно будет навестить моего давнего друга. Оба мои меча при мне, я полон сил и готов встретиться с ним, чем бы это ни обернулось для меня. Распрощавшись с Мастером и дав ему обещание вернуться, во что бы то ни стало, я кликнул коня, дождался названную сестру, которая вызвалась проводить меня до перевала Троллей. Кобольды немного прошли с нами и вернулись домой. У перевала я расстался с Фридой и продолжил свой путь один.       Теперь я лучше понимал горы и не боялся оступиться и сорваться вниз. Ноги моего коня ступали мягко и неслышно по еле приметным тропам, и мне не нужно было сдерживать его нрав. Ночной народец нам не встречался, но, я был уверен, что смог бы найти новых друзей среди них. А тени, увязавшиеся за мной в ущелье, показались добрыми друзьями — они знали мое имя. Тени обещали следовать со мной повсюду и помогать по мере надобности, и я их не гнал прочь, только попросил не являться на глаза живым людям, если я их не позову.       Без Фриды я мог двигаться днем, хотя и предпочитал путешествия под покровом ночи с некоторых пор. В Ней было что-то иное, что невозможно потрогать рукой, ощутить на вкус и увидеть глазами. Я не смел противиться Ее зову. Хотелось найти свой отряд, и как можно скорее поговорить с друзьями. Ох, и повеселятся они, когда я расскажу им о троллях и кобольдах!       Знакомые, такие родные сердцу долины были разорены, безлюдны и разбиты. Я обошел все семь, где мне прежде приходилось зимовать, пировать или драться. Над развалинами кружилось с оглушительным криком черное воронье, от земли поднимался едкий дым, и я чуял хорошо знакомый запах смерти. От этого удушливого аромата по хребту сбегали мурашки и хотелось бежать прочь без оглядки. Не должно быть такого в горах. Долины поглотило пламя, очистило их, прогнало воронов и стервятников. И я знал, что поступил правильно. Уже к лету на пепелище взойдет свежая трава, а будущей весной от скверны и воспоминания не останется. Снова расстелится густой лес на склонах гор. Все будет, как прежде. Я верил в это и знал, что ждать долинам недолго. Если у меня останутся силы, я сам восстановлю их. Ведь магией можно не только убивать и разрушать. Жаль, что не все это понимают.       Мне пришлось постараться, чтобы найти свой отряд. Не будь подле меня верных, как псы, теней, долго бы бродил по безлюдным склонам и тропам. Пока я не показывался им, но наблюдал и ждал удобного случая. Их осталось не так много, они были измотаны и подавлены, но не сдались до сих пор, не сложили оружие. И я откровенно гордился тем, что у меня такие друзья. Мой конь, почуяв знакомые запахи походного костра, рвался на стоянку, ведь у него тоже остались там друзья, по которым он скучал не меньше, чем я по своим. Пришлось осадить его немного. Являться к костру среди ночи, когда тебя не ждут, верх неблагоразумия.        Эту ночь я не сомкнул глаз ни на миг, все смотрел на лагерь друзей, вспоминая наши приключения. Было ясно и тихо, видно далеко, а света от костра на стоянке, тоненького серпа месяца и россыпи звезд на бархатно-черном небе мне хватало, чтобы увидеть тропу и силуэты людей на стоянке. Я огонь не стал разводить, и так было хорошо сидеть на расстеленном плаще и смотреть в небо. Можно было легко представить, что я просто остановился на привал и завтра догоню караван, как бывало порой. Исчезнуть на день-два даже во время сопровождения торговцев было для меня обычным делом, не зря ведь прозвали Странником. Тогда я так поступал, чтобы никто не видел, как мои стопы кровоточат после тяжелых сновидений об Арене, сейчас же меня это не беспокоило, но привычка к одиночеству осталась, и я совершенно не страдал от отсутствия компании. Всю ночь напролет я грезил о прошлом и ждал рассвет. Не дождался. Лишь только край неба на востоке слегка посветлел, как я заметил вспышку внизу. Словно лунный луч скользнул по металлу. Я призвал теней и попросил их проверить, кто идет по тропе, и сам схватился за меч раньше, чем они вернулись, повинуясь своему чутью.       Тот, кто тихо крадется под покровом ночи, в час перед рассветом, когда сон небывало крепок, не может быть другом. Я разбудил коня и двинулся следом за всполохами. Наверное, если прибавить ходу, я смог бы предупредить людей на стоянке о незваных гостях. Жаль, что тропа здесь слишком узка для быстрого галопа. Но, даже если я опоздаю к началу битвы, я смогу присоединиться к ней позже. Наверное, так даже будет лучше, ведь моего появления никто не ждет, и, возможно, мне удастся впечатлить обе стороны. Меня неслышно догнали тени, заскользили рядом, еле уловимым шепотком сообщая обо всем, что успели увидеть и услышать возле крадущихся воинов. Они говорили о том, как удачно им удалось догнать отряд и подобраться в предрассветном тумане к стоянке ничего не подозревающего противника. Они предвкушали кровь и легкую победу над моими друзьями. Восхваляли своего командира и славили Императора — будто тому было дело до их восторга. Я же скользил по горной тропе рядом с тенями и, кажется, был гораздо меньше человеком, чем тенью в те мгновения. Как и воины Империи, я жаждал крови. Мечи в ножнах, но я готов был рвать их голыми руками. И я мог бы обрушить небо на них, но тогда они ничего не поняли, а мне впервые за несколько лет захотелось, чтобы Император узнал о моем возвращении. Довольно скрываться — первую часть своей клятвы я выполнил. Я выжил.       Мне пришлось идти в обход, тропа, которую я выбрал изначально, оказалась разрушеннной. Это немного задержало меня в пути, но не расстроило. Появилось время справиться с собой и обдумать свои дальнейшие действия. Тихо подкрасться, чтобы никто не заметил, понаблюдать немного, а затем обрушить всю мощь на поле сражения. От предвкушения даже закололо в кончиках пальцев, по спине прошел холодок, и мне пришлось сдерживать свои порывы. Успею. Непременно, успею. Я обнажу мечи, врежусь в самую гущу боя и утолю, наконец, свою жажду крови. И, я знал наверняка, тени не останутся в стороне.

***

      Холодный шершавый камень под щекой, даже сердце в груди почти не бьется, я дышу через раз — все мое существо обратилось в зрение и слух. Пальцы болят от напряжения, я сжимаю рукоять меча. За спиной клубятся тени, а я выжидаю момента, когда можно будет ввязаться в бой. Конь всхрапывает и бьет копытом, высекая искры подковами из скал. Всего один прыжок вниз, и мы окажемся в лагере, который уже ввязался в бой и пока держится без помощи. Крики, ржание лошадей, всполохи огня, искры от ударов мечей по тяжелым латам. Подрубленное древко знамени Империи. Я смотрю и улыбаюсь. Первая кровь уже обагрила камни и жесткую горную траву. Пора. Сажусь на коня, прошу теней скрыть меня до поры. И отпускаю с рвущуюся силу на свободу.       На прежде ясном небе сгустились темные тучи, ударила молния, эхом прокатился гром. Поле боя окутало едким дымом от взвившихся к небу костров. Вмиг все обернулись в мою сторону. Тени расступились и заколыхались за моей спиной, конь подо мной захрапел и поднялся на дыбы по моей команде. Я улыбался, предвкушая хороший бой. Один прыжок — в отблесках ударившей молнии хищно сверкнул мой верный меч, и мы тяжело приземлились посреди лагеря.       — Странник?! — я кивнул в ответ на удивленный возглас и не сдержал ухмылку.       — Войскам Империи нечего делать в Ледяных горах, — негромко сказал я, нахально глядя в лицо командиру отряда. — Это наша земля.       — А ты кто такой будешь?       — Зови меня Странником, — я ухмыльнулся и поднял меч, невольно дав сигнал к атаке.       Воодушевленные моим появлением друзья с дружным криком бросились в бой с новыми силами. Мой меч тоже не бездействовал: я рубил головы и пронзал императорских воинов с огромным наслаждением. Хорошо выученные воины, которые не привыкли отступать, были мне достойными противниками. Один даже достал меня острием меча, и с бедра закапала густая, как мед, горячая кровь. Что ж, не впервые. О ране позабочусь позже, а сейчас…       Я сделал глубокий вдох, подняв всех павших воинов, не разбирая, кем они были при жизни, всех, кого забрали горы здесь в эту зиму. Мои друзья поначалу побледнели, а воины Империи, наоборот, воодушевились. Видимо, и те, и другие, уже сталкивались с Мертвым Войском. Отдавал ли я себе отчет в том, что веду бой точно так же, как это делал Император? Нет, в тот день я лишь хотел уничтожить захватчиков и отмстить им за выжженные дотла долины, которые были мне домом. По моему велению мертвецы обернулись против воинов Императора, смешались вскоре с живыми и начали теснить их вниз. Неутомимые, непобедимые, безразличные к чужим страданиям… я чуял свою первую победу. И мы положили всех, только одного я отпустил живым. Пусть расскажет остальным о поражении. Именно так я и объяснил свой поступок друзьям.       Бой закончился в самый разгар дня, на небе ни облачка, солнце уже ощутимо припекало, и мне, в последнее время привыкшему к полумраку кузницы и гулкой тьме тролльих пещер, приходилось щуриться. Все, кто остался в живых, единым порывом сложили оружие к моим ногам, стоило мне спешиться. Этим жестом, я знал, друзья попросили меня вести их за собой. Я не хотел того, но что мне оставалось? Оглядев свое немногочисленное войско, я улыбнулся и, обнажив меч, направил его острие вверх, к солнцу. Ответом мне стал ликующий крик, и громче всех кричал бывший командир, когда-то отославший меня подальше от войны и первый сложивший меч к моим ногам. Мы по-прежнему были друзьями.       — Что дальше, Странник? Я посмотрел на Командира и улыбнулся.       — Соберем всех, кто еще остался в горах, раздавим этих тварей, — я отвечал спокойно и уверенно, — Ледяные горы не могут принадлежать кому-то одному. Все мы… люди, тролли, кобольды, духи и тени… мы все хозяева в равных правах, и горы — наш общий дом. Они не должны достаться Империи… А когда мы общими усилиями отстоим свой дом… я… я пойду в столицу Империи. Пора положить конец злодеяниям Черного Императора.       — И ты пойдешь один? — поразмыслив, спросил Командир. — Ребята, разве Странник прав? Разве мы можем оставить друга одного в чужом краю? Негодующий вопль эхом отразился от скал, вспугнув стайку птиц.       — Куда бы ты ни пошел, мы всегда будем рядом. И если нам суждено будет погибнуть вместе с тобой, то мы сделаем это плечом к плечу, обнажив мечи против общего врага.       От этих слов на глаза навернулись горячие слезы, горло сдавило от бушующих в груди чувств. Мой меч со звоном упал поверх оружия моих друзей, а я порывисто обнял Командира, прижав его к груди.       — Спасибо, друг, — сорвавшимся хриплым голосом прокаркал я. — Спасибо…