Первый шаг
9 сентября 2016 г., 17:33
Улыбка Шерил могла бы спасти мир, Луи убеждён. В светлом, пахнущем чернилами и временем кабинете директора Томлинсон не может оторвать благодарного взгляда от её губ, игнорируя предупреждения и перечисления правил мистером Брэдли. Луи топчется на месте, сжимая и разжимая пальцы на лямке закинутого на одно плечо рюкзака. Ему не терпится обнять её.
— Итак, Луи, — подытоживает директор. — Я знаю, последние пару лет были трудными для тебя, но мисс Коул убедила меня присмотреться, попытаться понять.
Телефонный звонок прерывает его, и Луи мысленно закатывает глаза, уверенный, что взрослый ответит, вновь не отнесётся серьёзно. Мистер Брэдли приподнимает трубку и кладёт её на место.
— Перезвонят, у меня тут важный разговор, — чуть улыбаясь удивлённому Луи, говорит он. — Так вот, я готов вернуть тебе повязку капитана и рекомендовать для тебя спортивную стипендию при поступлении в колледж, но…
— Всегда есть но, — хмурится Луи, но Шерил тихо смеётся, приобнимая его за плечи одной рукой.
— Это выполнимое и даже, я бы сказал, закономерное условие.
Комната замирает в тишине, когда директор школы берёт театральную паузу, проверяя на крепость нервы одного из своих самых взбалмошных учеников.
— О, прошу вас, мистер Брэдли. Вы же знаете, какой Луи нетерпеливый, — восклицает Шерил, услышав сердитые глубокие выдохи Луи. — Скажите ему уже.
— Хорошо, — сдаётся директор. — Характер у тебя и правда взрывной, так что не буду дразнить.
Порывшись в ящике стола, мужчина достаёт лист бумаги, на котором Луи видит собственную фамилию и, кажется, промежуточные баллы за школьные предметы.
— Подтяни всё, что отмечено серой линией, и капитанский платок твой, — протягивая лист, говорит директор. — Я буду счастливее всех, поверь мне, Луи, когда ты сменишь на него вот эту тряпку, — указывает он на чёрную с белым ткань у Луи на шее. — Мы все хотим, чтобы ты вернулся.
Кивком поблагодарив директора, Луи высвобождается из полуобъятия Шерил, осторожно вкладывает лист в рюкзак и медленно тянет молнию замка, застёгивая. А затем, не сомневаясь ни секунды, сжимает учительницу в крепких, полных признательности объятиях.
— Субординацию никто не отменял, мисс Коул, — сдержанно произносит директор, но Луи слишком счастлив, чтобы почувствовать раздражение. С трудом он заставляет себя оторваться от девушки и, кивнув директору ещё раз на прощание, они покидают кабинет.
— Сделай всё правильно, Луи, — говорит Шерил, когда приёмная мистера Брэдли оказывается позади. — У тебя есть друзья, они помогут. Ты достоин большего, чем страх окружающих.
Он понимает. Но поверить до конца никак не может. Пальцы чуть заметно дрожат от предвкушения ветра в волосах, от волнующего кровь крика толпы. Луи скучает по их восторгу, восхищению им.
— Тогда я пойду, я должен предупредить Пэйна. И вообще обговорить с ним ситуацию, — нахмурившись, Луи смотрит на время в телефоне.
— Точно, а ещё тебе нужен кто-то в помощь с уроками, — Шерил последний раз поддерживающе сжимает его плечо и отступает. — Хотя, думаю, такой человек у тебя уже есть.
Пока её хрупкая фигура не теряется среди учеников, Луи думает о намёке — она точно говорила о Гарри. И его начинает напрягать вся эта ситуация со Стайлсом. Мальчишка действительно не делает ничего специально, но каким-то неведомым образом им всегда удаётся оказаться в трудной запутанной ситуации. И Луи устал врать всем вокруг, боясь разочаровать Шерил, потерять авторитет в глазах своих парней, показаться слабым Найлу и Лиаму.
Но, возможно, он врёт лишь себе, продолжая считать, что его интерес к Гарри — чистое любопытство.
***
Отвратительный вкус крови, вязкий, выворачивающий наизнанку горечью соли, оседает на языке, скапливается в горле. Гарри не может сглотнуть, он сплёвывает, окрашивая белый снег яркими каплями алого. Удар в живот ломает тело пополам, Гарри сгибается, стараясь унять боль, прячет голову между приподнятых локтей. Снег забивается под свитер, холодит поясницу мокрыми ледяными прикосновениями. И лишь они не позволяют отключиться, впасть в беспамятство в попытке сбежать от агонии. Впрочем, Зейн полагает, что с лузера вроде него и так достаточно. Ступнёй он зачерпывает снег вперемешку с землёй и отправляет Гарри в лицо. Проходят секунды, складывающиеся в долгую, полную дискомфорта и боли минуту, спустя которую Гарри понимает, что Малик ушёл, оставив его лежать за школьным стадионом. Он переворачивается, глядя в небо широко распахнутыми глазами. Снег тает на щеках, и капли образовавшейся воды размягчают комочки промёрзлой земли. Ладонью Гарри старается стереть грязь с лица, но лишь размазывает её сильнее. Постепенно дыхание восстанавливается, а новая яркая боль утихает, плавно вплетаясь в пульсирующее беспокойство от остальных ран и ссадин. Лишь зимний ветер ласкает кожу, успокаивает место под левым уголком губ, горящее огнём после удара Малика, а кровь продолжает скапливаться за щекой. Наверное, он распорол её о зубы. Где-то вдалеке, в здании школы, звенит звонок. Он созывает опоздавших на урок, но Гарри прикрывает глаза, обдумывая дальнейшие действия, и решает не торопиться. Биологию он может позволить себе пропустить. Подняться трудно: эхо боли звучит в разных частях тела, каждое в своей тональности, сплетаясь в мучительную песню. Но Гарри всё равно встаёт на ноги, чуть стонет сквозь стиснутые зубы. Снова сплёвывает накопившуюся во рту кровь. На мгновения, страшные и бесконтрольные, злость на Зейна вызывает мысль. Не глубокую, лишь тень. Но и она до чёртиков пугает. Встряхнувшись, Гарри забрасывает рюкзак на здоровое плечо, морщится от рези и жжения, колющего его со всех сторон, и спешит убраться подальше от заплёванного кровью снега и своего малодушного желания скормить Малика Тьме.***
Поиски оканчиваются в мужском туалете на втором этаже. Луи пропускает последний урок для того, чтобы найти Стайлса, и если бы не своевременная помощь Найла, указавшего направление, Томлинсону не удалось бы отыскать его самостоятельно. Гарри прячется. Ловко, почти профессионально. Практически не попадается на глаза ребятам из окружения Луи, в класс входит со звонком и будто растворяется в воздухе с наступлением перемены. В другой раз Томлинсон был бы благодарен за желание Гарри стать тенью, но сейчас, когда он сам ищет встречи, это лишь раздражает. Но Стайлс внутри. Застыл в одиночестве среди серых плиточных стен, упираясь ладонями в грязные края раковины и понуро опустив голову. Такой манящий в своём отчаянии. Тишина разъедает кожу, пробираясь глубоко в тело. Луи бесшумно дышит, не в состоянии вымолвить ни слова, пожирая взглядом хрупкие плечи. Не чувствуя за собой права разрушить молчание, он наблюдает, впитывая сломанный образ Гарри по каплям в себя. — Блять, — едва слышно произносит Стайлс себе под нос. Его хриплый голос дрожью проходит по телу Луи. Желание узнать все скрываемые во тьме сознания тайны, вывернуть наизнанку исчезает, а ему на смену приходит новое, почти незнакомое — коснуться пальцами губ, стирая с них тревогу, превращая гримасу боли в счастливую улыбку. Но Луи даже не успевает полностью осознать свой порыв, не успевает испугаться неловких чувств внутри себя — Гарри поднимает голову и замечает его отражение в зеркале перед собой. Секунда страха в его тёмных зелёных глазах сменяется твёрдостью. Стайлс прячет растерянность и боль дальше от Луи, и Томлинсон с какой-то непонятной печалью видит, как пухлые губы упрямо смыкаются. — Стайлс, я… — неуверенно начинает Луи, но тот отворачивается, поднимает рюкзак с пола. Всё его тело светится нежеланием разговаривать, но Луи встаёт спиной к двери, не выпуская. — Луи, можно мне хотя бы сегодня уйти домой без этого? — уверенно говорит он, и голос не жалостливый, не просительный. Смертельно усталый. Необычный наклон головы и то, как Гарри не желает смотреть ему в глаза, не поворачивается полностью, смущают. Не раздумывая, Луи делает шаг в его сторону, дотрагивается пальцами до подбородка. Стайлс не дёргается назад, а Луи не хватает с силой. И это что-то новое для них. Между телами не царит напряжение. Осторожно Луи приподнимает голову Гарри за подбородок и чуть поворачивает в сторону. Ссадина выглядит действительно ужасающе, и кончиками пальцев второй руки он едва касается повреждённого участка кожи. Гарри открывает глаза шире, внимательного глядя в его лицо снизу вверх, и Луи чувствует странное смущение, завязывающееся в узел внизу живота. Дюймы между лицами намагничены, и атмосфера вокруг тяжёлая. Луи чувствует её дыхание, ощущает лёгким жжением в лёгких, насколько густым стал воздух. И, несмотря на то, что под его пальцами истерзанная раненая кожа Гарри, он думает лишь о пухлых губах. Игнорируя внимательный выжидающий взгляд Стайлса, Луи смотрит на его приоткрытый рот. Сглатывает. Желание почувствовать эту сладость на языке преобладает над разумом, и он чуть склоняется, ощущая горячий воздух, выдыхаемый Стайлсом на своих губах. Естественность происходящего чуть напрягает, и Луи вдруг задумывается о том, что ещё пару месяцев назад в этом же туалете угрожал этому же парню. Неизбежно, как прилив, и Луи уже видит показывающуюся на горизонте волну, но всё ещё сопротивляется. — Это сделал кто-то из моих парней? — спрашивает он, отрезая им обоим возможность преодолеть оставшиеся дюймы для поцелуя. Ледяные пальцы оборачиваются вокруг ладони Луи, и Гарри мягко убирает его руку от лица, вновь отворачивает голову. Прячет след удара. — Неважно, — произносит он, и Луи готов поспорить на собственный скейт, в голосе отчётливо слышна горечь разочарования. Равнодушие, с которым Гарри принимает боль и унижения от одноклассников, злит, но Луи глубоко вдыхает и пробует ещё раз. — Стайлс, кто это сделал? Я могу помочь, — спокойно произносит он, хотя больше всего хочется приложить его кудрявой макушкой о кафель и вытрясти признание. — Помочь, Луи? — Гарри цинично смеётся, но его голос дрожит. — Вообще-то, действительно могу, — согласно кивает Луи. — И для чего же тебе это? Для чего тирану школы помогать лузеру вроде меня? — Как во всех банальных историях, Стайлс, — чуть улыбается Луи. — Мне тоже требуется твоя помощь. Какое-то время Гарри недоверчиво смотрит из-под тёмных ресниц, поджимает губы, но Луи уверен, он согласится. Не для того, чтобы обеспечить себе безопасность, нет. Он согласится, потому что Томлинсону нужна его помощь. — Чего ты хочешь от меня? — подозрительно спрашивает он. — О, всё просто! Ты же ботан? Тебе не составит труда подтянуть меня по нескольким предметам. Я мог бы сам, но нужно быстро. Самостоятельно уйдёт больше времени, а у меня его нет, — разводит Луи руками. — В школе есть ребята умнее меня, — не отступается Гарри, будто не верит до конца, что причина только в этом. — Да, но… — Луи колеблется, но потом понимает, что лучше быть честным со Стайлсом. — От них не будет толку. Они слишком сильно боятся меня, чтобы ткнуть носом в собственные ошибки. Но тебя, — он не задумываясь кладёт руку на плечо Гарри и прижимает большой палец к месту, где должен быть ожог. Тихое болезненное шипение парня говорит о том, что Луи не ошибся. — Тебя мне так и не удалось запугать. Ты будешь честен. — Хорошо, — просто говорит Гарри. — Но ты будешь держать своё неуёмное любопытство при себе. Мои тайны останутся только моими, Луи. Я не собираюсь делиться ими с тобой и остальными. Луи кивает, протягивает Гарри ладонь, и тот пожимает её в знак заключённого между ними соглашения. Прикосновения обжигающе ледяные, и желание согреть эти пальцы собственным дыханием пугает. Луи отступает, отпускает руку Гарри. — Спасибо, что согласился, — с облегчением выдыхает он. И вдруг случается нечто, Луи замирает, теряет дыхание. Гарри улыбается. Внутренний свет озаряет его лицо, уголки губ приподнимаются кверху, а на щеках появляются очаровательные неглубокие ямочки, от одного взгляда на которые Луи чувствует, как сжимается в тугой влажный канат душа внутри него. Всё это так выбивается из их тёмно-синей снежной реальности, переполненной притворством и жестокостью, что Луи цепенеет. Слово, простое и понятное, давно знакомое и ничего не значащее, в это мгновение наполняется смыслом. Красивый. Луи громко сглатывает вязкую, словно мёд, слюну и глубоко вдыхает сладкий запах Гарри. Осознание того, что Гарри чертовски красивый, со звоном бьёт по голове, разбивая на осколки другие внятные мысли. Внутри его сконфуженной головы остаются только вызванные светом этой незнакомой ранее улыбки. — Я рад, что ты сделал первый шаг, — произносит Гарри, мягко улыбаясь. — Я с удовольствием помогу. Луи кивает в ответ, совершенно лишённый голоса, не в силах ответить. А Гарри, кажется, вовсе не замечает его состояния, осторожно застёгивает свою лёгкую куртку, натягивает на спину рюкзак. — Я могу..? — указывает он на дверь, но Луи не успевает отступить, чтобы освободить Стайлсу дорогу. Тяжёлая дверь распахивается, и громко кричащие одобрения ребята толпой вваливаются в туалет. Луи оказывается в центре клубка чужих рук, они хлопают его по спине и плечам, наперебой благодарят за возвращение в команду. Сражаясь за каждый вдох, под треск рёбер Луи улыбается, наслаждаясь этим возвращением в прошлое. А потом Лиам протискивается, расталкивая парней и, обхватив его шею сзади, тянет к своему лицу, они вновь прижимаются лбами, улыбаясь друг другу, чувствуя родство внутри. Уши закладывает от восторга и количества эмоций, адреналин в крови подскакивает, заставляя её бурлить. Губы Пейна шевелятся, но Луи не может услышать, о чём тот говорит. Остаётся лишь счастливо улыбаться, принимая любовь команды, и мысленно благодарить Найла за то, что не сдержал язык за зубами и растрепал парням новость. За общей суматохой и радостью Луи не замечает бледную тень, покинувшую комнату, низко склонив голову. Гарри вновь растворяется в воздухе, безликий и безмолвный, оставляя для Луи всю радость до последней капли. Он уходит по школьному коридору дальше от счастливых возгласов, трепетно унося с собой свои тёмные секреты. И каждый думает, что жизнь, наконец, налаживается.***
Скрипучая дверь нехотя открывается, и Гарри медленно переступает порог своей неуютной квартиры. Здесь нет тепла, с которым должен встречать дом, согревать после уличного холода, но Гарри не обращает на это внимания. Не сегодня. Сегодня что-то изменилось. Он не чувствует усталости, которая неподъёмным грузом навалилась ему на плечи давным-давно. Он чувствует тепло. Где-то внутри себя. Тепло, которое своим горячим дыханием подарил ему Луи, когда его губы были совсем близко. Гарри бросает случайный взгляд на отражение и удивленно замирает, касается неловким движением руки своих губ, жадно впиваясь взглядом в того человека, который смотрит на него из зеркала. Давно забытого человека. Его улыбка, неуклюжая, неуверенная, до сих пор не сходит с лица. А Гарри и забыл, какая она, забыл про ямочки, появляющиеся на его щеках. Он забыл, как выглядит спокойствие. Надежда. Гарри так и стоит, замерев перед зеркалом, пытаясь понять, что же всё-таки изменилось, а перед глазами всплывает счастливое лицо Луи, когда ребята из команды окружили его, искренне радуясь возвращению. Может, на этот раз всё будет по-другому и он не причинит никому вреда? Может, у него получилось сбежать от теней прошлого, затеряться, спрятаться в этой холодной одинокой комнате? И сейчас ему действительно кажется, что это возможно. Что у него может быть нормальная жизнь. Что он может быть нормальным. И улыбка вновь преображает лицо Гарри, становясь все ярче. Вот только Тьма приближается.
