Getting my demons out

      Даже дешёвое освещение рядового магазина не может скрыть красоту его мужа. Дело вовсе не в одежде: не в брендовых джинсах, натянутых на длинные стройные ноги, не в расстёгнутой в вырезе пальто рубашке. Гарри будто светится красотой изнутри, от светлой кожи до кончиков тёмных волос. С по-королевски прямой спиной, медленным выговором, он привлекает взгляды, будто царственная особа в помещении. Весь он словно дорогой охлаждённый напиток, который подают в первоклассных ресторанах. Луи теряет дыхание, когда взгляд зелёных глаз оказывается направлен на него, несмотря на проведённые вместе годы. Воздух всё ещё намагничивается между ними.       И сейчас, когда он, чуть нахмурив брови, выбирает крекеры для Стэна, пытается вчитаться в мелкие буквы этикетки, Луи прячет дрожащие от желания прикоснуться, разгладить подушечками пальцев эту морщинку руки в карманы.       — Эй, приятель, пока папа занят, может выберем мороженое? — обращается Луи к сыну.       Но рядом никого нет: маленькая ручка не держится за прутья корзинки.       — Ну чёрт возьми, — сокрушённо шепчет Томлинсон. — Опять за старое…       За углом стеллажа мелькает синий капюшон и слышен топот детских ножек. А так же яркий, издевательский смех. Этот ребёнок станет его погибелью.       Луи ставит корзинку на пол и подталкивает её ногой к Гарри. Продукты не успевают доскользить до нужного места, а он уже за углом, выискивает сорванца. Но там только пожилая пара, спорящая о том, какой сыр им стоит попробовать в этот раз, поэтому Луи следует дальше. Он заглядывает за расположенные на полу холодильники и отчаянно молится, чтобы найти Стэнли до того, как Гарри сделает выбор.       Женское восклицание, полное восторга, доносится из соседнего ряда, и Луи знает, это его мальчик, способный очаровать всех и каждого, стал причиной. Он заглядывает осторожно, чтобы не спугнуть, и действительно видит Стэна. Тот замер, широко открыв рот, и разглядывает маленькую собачку в руках молодой девушки.       Только это и позволяет Луи оказаться рядом и схватить его, не сопротивляющегося.       — Попался! — провозглашает он, но малыш и не думает вырываться.       — Собака, папа, — зачарованно говорит мальчик.       — Точно, друг, — соглашается Луи, стараясь вежливой улыбкой отделаться от кокетливой девушки с собачкой. — Ты знаешь, что так делать нельзя, но всё равно снова убежал. Мне нужно начинать ругаться?       — Не нужно, — улыбается ребёнок. — Просто с тобой весело бегать, — беззаботно говорит он, и Луи проигрывает вновь, не способный сердиться на сына.       Детская логика, его неопытный взгляд и то, как восторженно ребёнок смотрит на мир — подкупают, лишают серьёзности. Луи оставляет проблемы воспитания для Гарри и просто целует растрёпанные волосы мальчика, прижимая крепче к себе.       Всего несколько шагов они с сыном не успевают дойти до нужного отдела, остаётся лишь завернуть за стеллаж, когда сзади звучит позабытый за годы голос.       — Томлинсон? Луи Томлинсон?       Ледяной стрелой этот голос пронзает позвоночник, спина покрывается холодными поцелуями зимы. Они плавятся на горячей коже Луи и расплываются широкими волнами мурашек по всему телу.       Луи поворачивается медленно, ставит сына на серый пол магазина и крепко сжимает детскую ладошку в левой руке. Правую он протягивает для приветствия:       — Майкл, чёрт возьми.       Старый друг сжимает протянутую ладонь, приближается, чтобы приобнять за плечи. Он будто прикосновение прошлого, будит своим появлением дремавших на дне души демонов. Луи боится закрыть глаза и окончательно провалиться во время, из которого ему удалось сбежать.       — Подумать только, спустя столько лет столкнулись в таком огромном городе, как Лондон, — смеётся он, отступая.       Луи удаётся улыбнуться в ответ, и пока Майкл оборачивается в поисках кого-то, кого он хочет представить, Томлинсон старается собрать разбившиеся с его появлением чувства.       — Как ты вообще? Мы не виделись так давно! — искренне произносит Майкл, и Луи ему верит: светящимся интересом глазам и гладкой, чуть удивлённой улыбке.       — В порядке, — пожимает Томлинсон плечами, прослеживает заинтересованный взгляд друга вниз и добавляет, — мой сын.       — Стэн, — представляется мальчик, протягивая крохотную ручку.       — Очень приятно, — со всей возможной серьёзностью отвечает Майкл, сжимая протянутую руку, как если бы здоровался со взрослым мужчиной.       Луи тем временем разглядывает повзрослевшего приятеля: тень времени в его волосах и отпечаток прожитых дней в едва оформившихся морщинках вокруг глаз.       — Стэнли, значит, — тихо уточняет Майкл, переведя взгляд на Луи.       — Точно, — кивает он в ответ, — я просто…       — Привет, я еле нашёл тебя.       Незнакомец в джинсовой куртке нараспашку склоняется, целует Майкла в щёку, но за вежливым приличным жестом Луи видит нежность. Он сам порой ограничивается таким поцелуем, когда окружение не позволяет проявить свою любовь к Гарри более привычным способом.       — Это мой парень, Брэм, — представляет его Майкл, и Луи внимательнее вглядывается в незнакомца. Он явно обладает властным характером, который выдаёт пронизывающий взгляд чёрных глаз. — Школьный приятель, Луи Томлинсон.       — Привет, Брэм, — здоровается Луи и с улыбкой косится в сторону Майкла. — Если бы я только знал, я бы обязательно пригласил тебя на свидание в школе, — картинно прижимает он руку к груди и качает головой. Майкл лишь смеётся в ответ, а вот рука его парня тут же находит своё место на плече любимого.       — Думаю, для этого поздновато, — с улыбкой произносит Брэм, а Луи остаётся только поднять вверх руку, на одном из пальцев которой красуется обручальное кольцо.       — Слишком поздно, — соглашается он.       Разговор завязывается вокруг жизненного уклада обоих и плавно перетекает в школьные воспоминания. Майкл не задевает болезненные темы, возможно из-за малыша Стэна, который нетерпеливо переминается с ноги на ногу, утомлённый взрослыми разговорами. Брэм невзначай поглядывает на часы.       Игнорируя реальность они погружаются всё глубже в прошлое, пока прохладная рука Гарри не ложится на его плечо. Луи чувствует температуру его бледной кожи даже сквозь слой одежды. Детская рука выскальзывает из его ладони, и Стэн жмётся к длинным ногам его супруга.       — Привет, — произносит Майкл, заметив его. Он чуть хмурится, вглядываясь в обеспокоенное лицо Гарри, пытаясь узнать. Схватить ускользающий образ за хвост. — Я Майкл, школьный приятель Луи.       И, прежде чем Томлинсон успевает произнести хоть слово, медленный глубокий голос Гарри волной тепла и сладости прокатывается по его коже.       — Я знаю, — с расстановкой произносит он. — Мы знакомы.       Предельно напряжённый, будто готовый броситься на защиту своего хищник, Луи наблюдает, ввинчивает пытливый взгляд в мужа, стараясь разглядеть признаки эмоционального дискомфорта. И видит, как рука поднимается, в нервном жесте Гарри тянется к ожогу на плече, видимо возвращаясь мыслями в тот зимний день, когда получил его, но вовремя взяв себя в руки лишь поправляет воротник пальто.       — Гарри Стайлс, — осеняет Майкла. — Поверить не могу. Ты так изменился.       — Томлинсон теперь, — почти безразлично говорит он, приподнимает уголок губ в подобии улыбки, будто извиняется за отсутствие радости от внезапной встречи.       За стеклом видно кусочек серого осеннего неба, тонкие нити моросящего дождя, мокрую листву. Луи инстинктивно вдыхает, но чувствует лишь запах клея для картонных коробок и перемешанные ароматы покупателей. Но встреча с Майклом будто огромный снежный ком, от которого они бежали по склону горы. Оно вот-вот нагонит их и раздавит.       — Может мы пойдём домой? — подаёт голос Стэн, и Луи хватается за эту реплику, как за соломинку, способную вытащить их из пучины, в которую они оба погружаются всё глубже, с каждой секундой проведённой рядом с Майклом.       — Конечно, дорогой, — кивает Гарри. Он отдаёт мужу корзинку и поднимает малыша на руки. Короткий кивок, холодно-вежливый, и он отворачивается. — Мы будем в машине, Лу.       Томлинсон вытаскивает из внутреннего кармана визитку, протягивает приятелю:       — Позвони мне на днях, и мы снова встретимся, чтобы поболтать как следует, — с улыбкой произносит он. — И прости за это. Ему всё ещё тяжело, несмотря на прошедшие годы.       — Я понимаю, — серьёзно отвечает Майкл, приобнимает Томлинсона на прощание. — Береги его.       Луи ничего не отвечает на это. Он с удовольствием встретится со старым школьным другом ещё раз, и будет гораздо разговорчивее. Только переварит шок от неожиданной встречи и наберётся сил. А сейчас он следует на кассу, чтобы оплатить покупки, не забыв завернуть в отдел мороженого, которое им со Стэном не дала выбрать эта внезапная встреча. И только прибавив к остальным продуктам лакомство с кленовым сиропом, Луи покидает магазин.       Прошлое не имеет значения, пока в машине его ждут муж и сын.

***

      Но оно возвращается во сне: тёплыми ладонями Бена на щеках, его горячей кровью меж пальцев, железным лязгом заиндевевшей цепи по полу. Воспоминания обращаются кошмарами и приходят, чтобы терзать подсознание. Они наполняют слюну Гарри горечью сожаления.       Несмотря на безжалостные укусы прошлого, на скорбь глубоко в костях, Гарри не желает изменить ни секунды из того, что случилось. Долгие годы рядом с Луи привели его к осознанию действительности, к смирению с внутренними демонами, что подарил им Бен. И только иногда, разбуженные той или иной мыслью, эти демоны просыпаются ото сна и вновь вгрызаются в ноющую плоть.       Встреча с Майклом не проходит для них незамеченной. Гарри просыпается следующим утром и первым осознанным движением прижимает пальцы к едва заметному ожогу на плече. Он пульсирует и жжётся, как только что оставленный.       Половина Луи пуста. Простынь едва смята и холодная под пальцами, когда Гарри проводит по ней ладонью. Тепло его мужа растворилось в ночи — он встал слишком давно, чтобы ткань могла его сохранить. Не медля ни секунды Гарри тоже поднимается, чтобы найти успокоение для ноющей в груди боли, для стучащего сердца. Найти Луи.       И он находит мужа на балконе, с распахнутой настежь дверью. С сигаретой между губ.       — Я думал, ты бросил, — хрипло говорит Гарри, но Луи не вздрагивает.       Он смотрит на просыпающийся город, на то, как один за другим гаснут разбросанные тут и там огни, словно светлячки на зачарованном лугу. Радужка его светлых, всегда искрящихся глаз тёмная, с оттенками глубокого синего. С цветом их страшной зимы.       — Два убивающих меня яда: ты и чёртовы сигареты.       Надтреснутый, его голос будит мурашки на коже. Будит застарелые страхи. Но Гарри склоняется, аккуратно берёт дотлевающую сигарету из рук супруга, чтобы в следующую секунду зажать между губ. Кончик вспыхивает ярко, а горький мерзкий дым наполняет лёгкие. В отсветах вспыхнувшего огонька лицо Луи выглядит гротескной маской.       — Оставь, тебе не идёт, — Томлинсон вырывает у него сигарету и сглаживает резкость голоса быстрым поцелуем в губы. — Ты проснулся рано. Кошмары?       — Как и всегда, — соглашается Гарри.       Не сговариваясь, сразу после того, как безжалостные пальцы Луи вдавливают сигарету в чистое стекло редко используемой пепельницы, они покидают балкон. В комнате Луи присаживается в кресло, откидывает голову на спинку. Вокруг глаз едва заметные тени — следы их общих страхов. Отсутствие снов.       — Насколько тяжело тебе далась встреча? — спрашивает он у Гарри, не открывая глаз.       — Не так трудно, как поездки к Найлу, не волнуйся.       Гарри не старается обмануть мужа, скорее себя. Изо всех сил он пытается поверить в собственные слова, проникнуться ими. Но тело реагирует дрожью на это насильственное возвращение в прошлое. С ней почти невозможно справиться.       — Жизнь продолжается, как любит повторять Ни, — бодрится Гарри. — Если уж он переступил через этот ужас и движется вперёд, то и я смогу. Не волнуйся обо мне, Луи. Скоро пройдёт.       В соседней комнате возится Стэн — Гарри слышит лёгкий шлепок босых ног о пол, быстрые шаги, и дверь в гостиную приоткрывается. Взлохмаченная голова сына просовывается в комнату, и нужно лишь мгновение, чтобы он увидел их, чтобы глаза загорелись изнутри, а улыбка расцвела на детских губах.       — Привет, приятель, — улыбается ему Луи, и мальчик машет крохотной ручкой. Заходит в комнату, осторожно прикрывая за собой дверь. Гарри изнутри наполняется теплом. От самых кончиков пальцев на ногах, оно, пузырясь, поднимается всё выше, вытесняя старые страхи, как красный осенний рассвет за окном вытесняет ночь.       — Ты проснулся рано, малыш, — говорит он сыну, тянет его к себе на колени, чтобы обхватить детские плечи и окончательно расправиться с застарелой болью в костях.       — Я услышал ваши голоса, — объясняет малыш. — Но так даже интереснее. У нас будет больше времени на игры, да?       Он смотрит на Луи в ожидании, и Гарри не может сдержать улыбки, когда муж сползает с кресла к ним на пол, с обречённым выражением на лице.       — Я уже устал, — стонет он.       — Папочка, но мы ещё даже не начали играть!       Гарри отвлекает взволнованного сына поцелуем в голову, протягивает руку к Луи. Ладонь находит успокоение на бедре мужа, родным, естественным для обоих жестом. Луи смотрит из-под ресниц, и в его взгляде больше нет тайны для Гарри, нет той кисло-сладкой загадочности. Но есть тепло, согревающее ночами, и есть обещание защиты и преданности. Воздух между ними не электризуется. Теперь он застывает, сгущаясь куполом спокойствия вокруг.       В этом взгляде сокрыт секрет счастья для Гарри. А также в тёплой, пахнущей молоком и шоколадом, детской коже. Каждый раз, когда он касается сына, страшное воспоминание о Бене истончается, становясь всё прозрачнее. В этом ребёнке сосредоточена жизнь тех, кого они потеряли. Слабая попытка восполнить отнятое у мира безумием Бена.       Но ночами, такими как эта, Гарри сомневается, что Стэна достаточно, что они смогут окончательно перешагнуть прошлое. Оно напоминает о себе приходящим из тьмы кошмарами, случайными встречами и горькими воспоминаниями о друзьях, которых больше нет.       — Я не хотел тревожить тебя раньше времени, — говорит Луи и поднимается на ноги. Рука Гарри соскальзывает с его ноги, но страх не колет холодом в груди — Луи больше никогда не покинет его, годы доказали это. — Нам разрешат увидеть её только через неделю, и я не хотел обременять тебя ожиданием. Но сегодня… сегодня это нужно нам обоим.       Он выходит за дверь, чтобы вернуться через минуту с несколькими фотографиями. Сердце Гарри пропускает несколько ударов подряд, замирает в священном ужасе. Он помнит тот момент, когда Луи протянул ему фотографию годовалого малыша и предложил усыновить мальчика. Так в их семье появился Стэн — искупление всех прошлых грехов.       — Ей всего два месяца. Мать отказалась от неё при рождении, отец неизвестен.       Луи садится рядом, прижимается бедром. Его родной запах, тёплая кожа под пальцами Гарри, размеренное дыхание — всё это служит якорем, не позволяет потерять себя в волнении. Дрожащими пальцами Гарри касается глянцевой поверхности фотографии, на которой маленькая девочка с искривлённым в крике ртом, с маленькими сжатыми в кулачки пальчиками.       — Ей дали имя в сиротском доме, — голос Луи тихий, пробивается сквозь пелену времён и звучит где-то глубоко внутри Гарри. — Они назвали её Шерил. И когда я увидел её в списках, я подумал что это оно. То самое. Что скажешь?       Но Гарри не может ответить, поглощённый чувствами. Он только дышит, стараясь унять бурю в душе, стараясь перебороть душащую его любовь к мужу. Вместо него отвечает Стэн.       — Сестрёнка? — бесхитростно спрашивает малыш, заглядывая в фотографию. — Да.       Это единственный ответ, что им нужен. Гарри улыбается сквозь поцелуй, который дарит ему Луи.       Солнце окончательно разгоняет осеннюю тьму за окнами их дома.