Рождественская история

Предисловие. Из записей дневника Жени. Это случилось в канун Рождества. Праздновать Рождество в непривычное для меня время было как-то странно, и сперва я даже хотел отказаться, но как оказалось, принял правильное решение и пошел с ребятами в клуб. Мы сплотились как новички «Севильи»: Льоренте, Иммобиле и я. Такой компанией и пошли. Фернандо еще что-то говорил, мол будет в клубе один его знакомый, с которым вместе за сборную Испании играли. Так что компания набирается огромная, не соскучимся. Клуб ошарашил меня своей пафосностью. Огромный, блистающий, больше похож на дворец в стиле модерн. Такого в Днепре не увидишь. Там были лишь парочка хороших ресторанов да природа, по которой я, честно признаться, очень скучаю. Я любил сидеть у воды или просто поиграть с ребятами во дворе, как в детстве. Старые одинаковые домишки в спальных районах напоминали мне, как я мальчишкой мечтал о лучшей жизни. Кировоград, где я родился, маленький, но мне он запомнился уютным и добрым. Добрым, потому что там была моя семья, мои друзья, там остались мои воспоминания. Сейчас я добился большего и могу собой гордиться. Успехи за сборную (быть лучшим в стране, круто же!) позволили мне показать себя наилучшим образом на весь мир. И теперь я играю в Ла Лиге, и это большой прорыв в моей карьере. Несмотря на то, что мы быстро подружились с ребятами, меня приняли, как за своего, всё же я чувствую себя немного одиноким. Впервые я на столь долгое время оказался в разлуке с родиной. Здесь нет ни моей семьи, ни даже воспоминаний, а друзьями ребят по команде назвать еще сложно. Я скучаю по родной речи. Иногда хожу, как идиот, сам с собой разговариваю. Спасает только скайп, можно вдоволь наговориться, но и здесь есть помехи: разница во времени. Что ж, к декабрю я более менее привык ко всему этому чужеродному, незнакомому. Не могу сказать, что чувствую себя здесь своим, но, по-крайней мере, не жалуюсь, что хочу обратно. Я перешел в Севилью как свободный агент и ни о чем не жалею. Итак, вернемся к воспоминаниям о клубе, в самый канун Рождества… *** От имени автора Фернандо и Чиро заехали за Женей на такси. Всю дорогу Коноплянка, разинув рот, рассматривал украшенный город через окно. — Всё никак не могу привыкнуть, что у вас Рождество в другое время празднуют. Когда ребята услышали об этом впервые, то долго не могли поверить. Сначала они решили, что украинец просто подшучивает над ними. Однако, это действительно оказалось правдой. — А когда празднуют у вас? Женя пожал плечами: — Не знаю, где-то в январе. Потом у нас еще празднуют Старый Новый год. На этом моменте такси разразилось заливистом смехом. Коноплянка махнул на приятелей рукой: — А, вам все равно не понять. Когда такси затормозило, Женя раскрыл рот еще шире: — Что, уже приехали? Так это клуб? Времени на развлечения раньше не хватало, да и не сказать, что Коноплянка любил такого рода заведения. Скорее он был домашним мальчиком, предпочитал посидеть и посмотреть с друзьями кино, чем идти туда, где музыка играет настолько громко, что приходится перекрикивать друг друга. Полузащитник уставился на огромное здание, отделанное стеклом и светодиодами. Наконец, дух Рождества покорил его. Украшенные елки, банты, огни, взрывающиеся фейерверки. Для всего мира этот день был великим праздником. Однако роскошь обычного клуба поразила его и лишила возможности двигаться. — На Украине таких нет? — Фернандо ласково смотрел на него, забавляясь. Дав другу возможность еще около минуты простоять на месте в немом изумлении, наконец, они взяли его под руки и повели внутрь, где Женю ждало еще больше разукрашенного, пестрящего пафоса. Шум оглушил его, однако живая, бодрая музыка располагала приятно провести время. Женя шел следом за друзьями, широко жестикулирующими и время от времени останавливающимися, чтобы поцеловать кого-то в щеку. Для Коноплянки такой вид приветствия казался просто сумасшедшим. Вместо того, чтобы кивнуть друг другу, пожать руку или хотя бы обнять, эти испанцы-итальянцы постоянно лезли к его щекам. Сначала это казалось недопустимым, потом — просто смущало его до красноты, но, наконец, Женя привык, и даже сам стал так делать. Каждый раз, когда его подводили к кому-то знакомиться, этот ритуал поцелуя в щеку был важнее, чем назвать друг другу свои имена. Через час Коноплянка уже был на танцполе. Ребята повели его в вип-зал, но Женя сбежал уже через пятнадцать минут: делать там было нечего, одни светские разговоры да сплетни. Причем, практически все на испанском. Иногда ребята забывали про английский, вставляли парочку своих слов, и это затягивало их, потому как испанцев рядом оказывалось всё больше, чем приезжих. В то время, как к Жене пристроилась какая-то симпатичная девушка, явно помоложе его лет на пять, украинца грубо потянули на себя за плечо. Даже не дав другу опомниться, Чиро уже тащил его обратно в вип-зал: — Бросил меня, так, значит? А Фернандо забыл, что я не говорю на испанском, и рассказывает одну историю за другой. Мне его даже не перебить. — Так чего мы возвращаемся? Давай танцевать здесь. Чиро остановился, пристально посмотрев в глаза. На секунду Женя даже замер, глаза у Иммобиле были красивые: — Приехали друзья Фернандо. Знаешь, про кого он говорил? Серхио Рамос, парень, с которым они вместе играли за сборную. Тот привез с собой еще нескольких ребят из Реала. Все приветливые, добрые, так что не бойся. Никакого духа соперничества. Рождество сближает. Они прошли через незаметную дверь, окруженную парой бодигардов, и вновь оказались в просторном зале, наполненном полумраком, мягкими диванами и звонкой, испанской речью из каждого угла. Коноплянка оказался в бесконечном круговороте новых людей. Один за другим они подходили к нему, эти незнакомые лица, веселые, некоторые уже подпитые, обнимали, целовались, поздравляли его с Рождеством. Все знакомились, некоторые лица он узнавал. Встретиться лицом к лицу с Рамосом было даже приятно, а потом, вдруг совершенно неожиданно, среди общего неразличимого круговорота лиц он столкнулся с ним. Денис сам подошел к нему, наклонился поцеловать, что-то произнес на испанском и уже собирался разворачиваться, как вдруг Женя схватил его за локоть: — О, русский! — звонкий голос Коноплянки выделился среди всеобщего шума и заставил Черышева замереть от удивления. — Ты говоришь по-русски? — Денис мягко улыбнулся. — Ну конечно же! Мы с тобой почти одной крови, брат, — то, как Женя улыбался, и то, что среди огромного количества людей он единственный показался родным, сразило Дениса наповал. Хотя, по правде говоря, они вроде не были знакомы раньше, но точно друг про друга слышали. Коноплянка увел его в самый дальний угол, где они смогли укрыться от празднующих испанцев и спокойно поговорить. А после случились несколько бокалов шампанского, тесный танцпол и бесконечные разговоры на родном языке. Денис, наконец, почувствовал себя в своей тарелке. Рядом с радостно болтающим Женей было и уютно, и тепло, и атмосфера этого чужого праздника помогала им на самом деле хорошо провести время. Только к шести утра, когда Черышев смог, наконец, сесть на диван и отдышаться, к нему подошел Рамос: — Мы вызвали такси, приедут через пять-семь минут. Едем в отель, собирайся. — Сейчас, — Денис огляделся по сторонам. Женя отошел в уборную, но до сих пор еще не вернулся, — только скажу приятелю, что ухожу. Серхио улыбнулся и похлопал его по плечу: — Ждем тебя на улице. Черышев пару минут тщетно пытался разглядеть лицо украинца среди общего пьяного безумия. У него самого голова уже кружилась от количества непозволительно выпитого алкоголя, немного плыло перед глазами, но отличить Женю от других он точно бы смог. Расстроившись, что не сможет попрощаться с новым другом, Денис понуро пошел к выходу. Что ни говори, а время они провели хорошо. Рядом с Коноплянкой Денис на несколько часов смог почувствовать себя как будто дома, а еще не таким одиноким. Опустив голову, Черышев уже переступил порог клуба, и его мгновенно окутал холодный воздух. Ребята уже почти все уселись в такси, когда за его спиной раздался знакомый голос: — Нет, нет, ты куда? — Коноплянка выбежал на улицу не одетым, в одной рубашке, с красными щеками и запыхавшимся. — Нигде не мог тебя найти, — Денис обнял друга, задержавшись в таком положении на несколько секунд, — мы уже едем в отель. — Зачем в отель? — Женя смотрел на него непонимающими, широко распахнутыми глазами. В этот момент Серхио безжалостно перегнулся через водителя и нажал на гудок. — Денис! Только тебя ждем! Черышев подал знак рукой: еще секунду. — Спасибо за хорошо проведенное время. Еще раз с праздником тебя. Коноплянка показался ему растерянным, в момент погрустневшим щенком, которого выбросили на улицу. — Давай хотя бы встретимся завтра? Ты когда уезжаешь? Они оба дернулись, когда машина вновь загудела. — Хорошо, запиши мой номер. Быстро продиктовав заветные цифры, Денис скрылся в такси, машина моментально сдвинулась с места и умчалась в незнакомом направлении. Женя стоял на месте, как вкопанный, еще пару минут. В один момент праздник стал нагнетающим и тяжелым, а он снова почувствовал себя таким одиноким в этой незнакомой стране, в этом чужом городе. Когда двери клуба распахнулись, и из них вывалилась прилично пьяная парочка, выкрикивая «С рождеством!», Коноплянка осознал, насколько замерз. Пора было возвращаться в клуб, найти верхнюю одежду и отправляться домой. Точнее, в место, где он сейчас жил. Домом его можно было назвать с натяжкой. И что казалось хуже всего: возвращаться одному. Быть брошенным в праздник оказалось еще тяжелее, чем обычно.