Это война!

Официально заявляю — я неудачник! — Псс! Человек! — заговорщицкий шепот, раздавшийся прямо над моей головой, заставил подпрыгнуть на месте от неожиданности, и с опаской посмотреть вверх… А я думал, что сегодня ничего хуже со мной случиться уже не может. Как же я ошибался… Этот день отказался заладиться с самого моего пробуждения. Будильник, периодически испытывающий терпение на прочность, решил подстроить последнюю подлянку в своей жизни, и окончательно сдох, не удосужившись разбудить меня в один из самых важных дней сессии. Вот стоило столько времени тратить на зубрежку, чтобы теперь опоздать на экзамен? Да еще ни к кому-нибудь, а к профессору Ли. В довершении «отличного» утра, ожидаемо застреваю перед светофором. И только начинаю прощаться со своей стипендией, которую успел трепетно полюбить, как мою мысленную панихиду о ней совсем неожиданно прерывает сигнал клаксона, выдающий пронзительно-трогательную «Аве Марию». Креативно. Старательно кручу головой в разные стороны, в надежде увидеть чуткого музыкального эстета, снабдившего свое средство передвижения столь чудесной музыкой… Ну интересно же, что за чудик до такого додумался. Прямо над моей головой, зависла тарелка, та самая, которая неопознанный летающий объект. Да еще красивая такая, блестящая, с кучей разноцветных лампочек по всему корпусу (вот бы ее в наш танцевальный класс, круче, чем в клубе было бы). Я бы может и не культурно заржал от этого явления, особенно, когда один из представителей внеземных цивилизаций, классического зеленого цвета и с антеннами вместо ушей, перевесился через край, явив себя во всем своем сомнительном великолепии, но гипотетическая кара в исполнении профессора Ли, напрочь убила во мне чувство юмора еще с самого пробуждения. — Ты в панике отсюда бежать не собираешься случаем? — вкрадчиво прошелестел пришелец. А вид у него при этом был такой таинственный, какой даже Барсику, коту, живущему у родителей, не снился. Даже когда он в тапки гадил, а мы об этом и не догадывались… пока их не надевали. — Если собираешься, то давай быстрее. Фору тебе дадим. Мы — добрые, хоть и внеземные. Эх, если бы я мог. Обреченно качаю головой, ловя на себе семь пар непонимающих глаз, взирающих с трех зеленых лиц, и решаю пояснить: — Я на экзамен опаздываю, а препод — зверь! — Понимаем… — инопланетяне, а вздыхают совсем по-человечески, сочувствующе (авторитетно заявляю, что некоторые представители человечества на такое искреннее сопереживание не способны. И я с такими знаком лично. К сожалению)  — У нас тоже начальство строгое. Да и сроки. Сам понимаешь… А может ты это… свою планету от нашего вторжения спасать будешь? Я задумываюсь, и вроде, как и не против спасать, да только мне же нужно на учебу, а профессор Ли даже вторжение инопланетян не посчитает достойным поводом для пропуска экзамена, о чем с грустью и сообщаю. — Ну как хочешь, — деланно безразлично пожимает плечами самый болтливый из них (главный наверное). — Только тогда мы Сумин себе оставим. И тычет мне в лицо свой коммуникатор (ну или как там, у внеземных цивилизаций, подобные устройства называются), где Сумин исполняет самый настоящий танец живота. Красиво так еще бедрами крутит, прогибается эротично… прямо мечта ожившая. Восхищенно ахаю, не в силах сдержать эмоции и даже почти забываю про экзамен: — Не знал, что она и так умеет. К слову, Сумин — это девушка, которая мне давно нравится. Ну как давно… я ухаживаю за ней целую неделю, а она все нос воротит. Конечно, она все равно скоро не устоит перед моим обаянием, но зачем тратить время и деньги (которых и так не густо) на различные кафе, если тут такая возможность предоставляется? — Мы ее еще и не тому научили, — многозначительно подмигивает в ответ пришелец, складывая свои узловатые пальцы в знак победы «V». Должно быть, понял по моему выражению лица, что я повелся и решил додавить. И тут я замечаю, что конечность то у пришельца всего трехпалая. И как-то мне жалко становится этих внеземных, что хоть плачь (я вообще добрый малый). А эти ребята здесь чужие, никому не нужные, начальство у них строгое, да еще и пальца всего три. Как тут их не пожалеть? Хоть к груди прижимай и гладь по головушке лысенькой многострадальной: — Тяжело, наверное, всего с тремя пальцами-то? Но как выяснилось, отсутствие в комплекте еще двух пальцев, ничем зеленым человечкам не мешало, о чем и поспешил сообщить один из них, самый внимательный (три пары глаз на него одного): — Да нормально. Мы только до трех считать умеем. И тут я понимаю, что разговор наш затянулся, и на экзамен я уже точно опоздал, поэтому решаю: — Давайте сражаться! Только я вида крови боюсь. Когда ее берут на анализы, в обморок даже падаю. Вру, конечно. Просто костюм на мне новый. Пачкать не хочется. — А что тогда делать? — приуныли инопланетные создания, которые тоже не любили крови, но начальство и сроки… — Что насчет интеллектуального сражения? Никто против моего гениального предложения не был. И эпохальная битва умов была проведена прямо на том же перекрестке. Пришельцы недооценили ум и смекалку студента второго курса, который на экзаменах еще и не из таких ситуаций умудрялся выкручиваться. И позорно проиграли ему три раза подряд в «Камень-Ножницы-Бумага». Они быстро удирали от такого отчаянного спасителя, оставив за собой планету, полную героев и прекрасную Сумин. Мою! … между прочим, в костюме восточной красавицы. Я благодушно махал им вслед с пожеланием успешно добраться до дома. Я вообще парень добродушный… (говорил уже вроде). А девушка прямо как в жизни недовольно кривила прекрасные губы и упрекала меня в своем спасении. Видите ли, она была не против улететь с пришельцами покорять своей красотой Вселенную, а от моего вида даже тараканы дохнут. Стерва! В качестве доказательства своих слов, она деловито ткнула пальчиком на этих самых тараканов, которые показательно завалились на спины и слегка пошевеливали противными рыжими усиками. Вот же мерзость! — Аааа! — не сдержавшись, заорал я. Насекомых с детства боюсь, просто до истерики… И проснулся от собственного крика. Хотя может и не от него… Практически для каждого человека существует набор неприятных для него звуков, от которых просто выворачивает наизнанку. Кажется, я знаю, какой бесит больше остальных меня — звук дверного звонка, который набатом разносится по комнате. Набатом моему спокойствию и прерванному сну. Решив, что так просто сдаваться не по-спортивному, накрываю голову подушкой. Наверное, забавно сейчас выгляжу со стороны. Большой мелко вибрирующий кулек на кровати. Вибрирующий, из-за того, что не могу сдержаться от довольного хихиканья, не столько из-за своей продуманности и хитрости, сколько от осознания, что никуда не опоздал, стипендия со мной, а экзамен мистеру Ли я сдал три часа назад. Собственно, поэтому и завалился спать так рано, наверстывая бессонные ночи. Звук становится тише, но от этого не менее раздражающим… Вот бесит! Неужели не понятно, что если не открывают, то значит, никого нет дома? Подозреваю, что это как раз у звонящего никого нет дома, раз он элементарных вещей не понимает, и продолжает паскудно давить на кнопку звонка, попадая прямо по моим оголенным нервам. Садист какой-то. — А ты головой об дверь постучи, — предлагаю свой вариант развития дальнейших событий, сцеживая заботливое пожелание сквозь зубы. А что? Этому упырю за дверью, который превосходно пьет мое серое вещество вместо крови, встряска пошла бы на пользу. — Может дурь всю вышибешь, и от меня отстанешь, наконец! На последних словах непроизвольно завышаю голос и кидаю подушку в направлении источника шума. Естественно, попадаю вовсе не в него (подушки сквозь двери проходить еще не научились. Даже брошенные со всей дури), попадаю в рамку с семейной фотографией, мирно стоящую на тумбочке у двери. Вот же бесит! Мой бессильный рык тонет в оглушающем стуке: — Ну, надо же какой послушный. Жаль, что недогадливый и надоедливый… Только вот судя по звукам, долбится этот дятел-переросток вовсе не головой, и даже не клювом, а ногами, которые я непременно оторву (как только встану). — Бэк, я знаю, что ты дома. Ну-ка живо открывай! Дятел-дятел, а я тебя знаю. Сдается, что лишних конечностей все же придется лишиться именно мне. С огромным сожалением поднимаюсь из нагретой постели. Вернее пытаюсь, чувствуя себя при этом рыбешкой, попавшей в сети, в которые во время моего неспокойного сна превратилось одеяло. Когда мне все же удается выпутаться из «плена», и придать своему все еще ватному после сна телу вертикальное положение (ну или очень близкое к вертикальному), из-за закрытой двери и вовсе стал доноситься набор непередаваемых словосочетаний (не передаваемых в приличном обществе). Видимо мои соседи были сочтены совсем уж неприличными и аморальными типами (с чем я в принципе согласен), поэтому все же решаю поторопиться. Мы с моими дорогими любимыми соседями и так не в самых лучших отношениях, а после этого концерта, они явно не улучшатся. Открываю дверь нараспашку, готовясь высказаться другу о его феноменальной чуткости и поразительном терпении, но широкий зевок, сводящий челюсти и выбивающий слезы из глаз, мешает моим планам осуществиться. Чем тут же нагло пользуются. Что за жизнь? Всегда быть настороже приходится. — Бэкхен, что за дела? Мы же договаривались на девять. Сейчас половина десятого и… — друг замолкает на полуслове, сканируя меня взглядом… недобрым взглядом… И что я сделал? Поневоле начинаю вспоминать все свои прегрешения. Не мог же он так обидеться на ту безобидную надпись, которую я прикрепил ему на спину (гордо гласящую «Все бабы, как бабы, а я — кАрАлева. Кто не верит — спросите мужа»), с которой ему пришлось проходить всего лишь две пары, прежде чем он заметил. А еще так смешно удивлялся, чего это вдруг такой популярностью пользоваться начал, что все люди ему улыбаются лучезарно… Но он же не знает, что это был я. Или уже знает? — Не понял! Это ты почему в таком виде до сих пор ходишь? Начнется через пятнадцать минут! С ума сошел? — облегченно выдыхаю, заставляя Чонде на пару секунд оторваться от своего увлекательного занятия (распекания меня любимого), и подозрительно покоситься в мою сторону. А я что? Стараюсь принять как можно более невинное выражение лица и показательно хлопаю пару раз ресничками. От этого друг становится еще более подозрительным и интересуется, не хочу ли я чего-то ему рассказать. Естественно, не хочу. Нашел дурака. Стоп! Вовремя вспоминаю причину недовольства Чонде. Чем это ему мой внешний вид не угодил? Мы же не на светский раут на минуточку собираемся. С каких пор для совместных посиделок перед теликом свой дресс код появился? Хотя я прекрасно знаю, на что друг мне так «ненавязчиво» намекает, и могу только раздраженно закатить глаза, ведь эта история, так или иначе, повторяется уже на протяжении трех лет. Об этом и пытаюсь деликатно ему сообщить: — Напоминаю, на случай, если кто-то об этом вдруг резко забыл, моя Церемония начнется через 365 дней и пятнадцать минут. На это мое заявление только снисходительно фыркают: — Ты сейчас меня вынуждаешь вспомнить некоторые моменты из личной биографии, которые мне бы очень хотелось забыть. Тебе напомнить? Да уж, такой позор, какой испытал в свое время мой друг, забыть просто так невозможно. Тем более что я ему постоянно о нем напоминаю. Естественно специально. И может, он хочет меня в такие моменты прибить, но я не один такой добрый, имя нам — легион. Всех не перебьешь. Так что, у Чонде нет никакого другого выхода, кроме как страдать и терпеть, чем мы охотно пользуемся (я особенно стараюсь, на правах лучшего друга). Чонде, правда, каждый год надеется, что благословение Богов настигнет и покарает меня, и я окажусь в аналогичном положении, и тогда смеяться будет уже он. Но, хвала Богам, именно ему каждый год приходиться краснеть на Церемонии, неловко переминаясь с ноги на ногу и улыбаясь ведущим, а я наблюдаю все это по телику, похихикивая в кулак. Идиллия. По крайней мере, на мой объективный взгляд. Подхожу к зеркалу, чтобы оценить масштаб трагедии, который по заверению друга, схож как минимум с подкравшимся незаметно… пусть будет Армагеддоном. Сонные, чуть припухшие глаза, взъерошенное воронье гнездо на голове, из одежды черные хипсы и растянутая домашняя футболка, с нелогичной огромной надписью «жопа» на груди. Кстати, последнюю мне именно Чонде подарил на прошлый день рождения, так что все претензии только к нему самому. Я тогда еще возмущенно уточнил, намек ли это, ну, надпись. И получил невозмутимый ответ, что это бейджик, так что больше утруждать себя представлением незнакомцам мне не придется, сами догадаются. Зараза! Он тогда почти не пострадал. Я все же слишком великодушный. Ну, еще и день рождения был. Не хотелось омрачать такой замечательный день имени меня убийством лучшего друга. Зато потом, эта футболка стала одной из моих любимых. И если Чонде меня о чем-то просил, чего мне делать не хотелось, я молча тыкал на надпись и все просьбы отпадали сами собой. В общем, как сообщило зеркало, все не так плохо и я все еще красавчик. Правда задолбавшийся и очень сонный. А еще замерзший и мечтающий отправиться обратно в теплую кроватку к прерванному сну… глупому, но интересному. Но кто даст то? Без вариантов. — Предупреждаю, что если ты не приведешь себя в нормальный вид, то в следующем году будешь стоять вместе со мной на площади, — Чонде решил перейти к прямым угрозам, правильно оценив мой взгляд на парня из зазеркалья. — Нет, друг. Твое эффектное появление мне в жизни не переплюнуть, — не могу сдержать ехидного смешка. А память услужливо подкидывает кадры из событий прошлых лет, которые всколыхнули и повеселили весь мир, а нашу жизнь так и вовсе перевернули с ног на голову. Мы познакомились с Чонде, когда нам было по двенадцать лет. Ну как познакомились… То что мы учились до этого в одном классе, но совершенно не общались, считается? Наши интересы, тогда не пересекались ни в каких областях. Ну, кроме музыки, только об этом мы узнали гораздо позже. Подозреваю, что мы бы с ним так и не заговорили, если бы не одно но… Сидя на очередной перемене, я любовался профилем самой красивой и популярной девочки в классе. Мне нравилось в ней все: роскошные волосы, закрывающие всю спину, экстремально короткая юбка, туфли на каблуках и розовый рюкзак, поблескивающий стразами. Засмотревшись, я не сразу заметил, как одноклассник трогает ее тонкое плечико и передает записку. Моей (!) Хери, записку! Я с предвкушением наблюдал за ними, собираясь насладиться моментом, когда девушка пошлет этого выскочку, отрастившего пару лишних конечностей, лапающих мое сокровище. Не послала, а мило улыбнулась и кивнула, словно соглашаясь на что-то. А ничего, что у нас отношения? Весь урок я обстреливал Чонде бумажными шариками, обильно смоченными для крепости собственной слюной, за неимением под рукой другого подходящего средства. Ну и с целью еще большей деморализации противника. Ибо нечего ручонки распускать. Чонде пыхтел, кидал на меня вопросительные взгляды и недобро щурился, но терпел. К концу урока я расслабился, легкомысленно решив, что противник мне достался никакой, и к концу дня будет умолять о пощаде. А когда вышел из душа после физкультуры, не обнаружил на месте своей школьной формы. Это было объявление холодной войны. В ход с обеих сторон пошли кнопки на стуле, «водяные бомбы», обидные надписи на доске, шедеврально обработанные в фотошопе фотографии и прочие обидные намеки сдаться. Закончилось все вполне закономерно. Когда Чонде в очередной раз посмел поговорить с МОЕЙ Хери, и шел в сторону своей парты, я коварно поставил ему подножку. Да, иногда мои методы, носят не совсем честный характер, но в нашем жестоком мире ты просто обязан уметь вертеться и изворачиваться. А если не умеешь, то будешь лежать, как Чонде, между партами лицом вниз. После этого он почему-то решил, что я специально свои ноги выставил (каюсь, не смог скрыть торжество в глазах). И если раньше все было анонимно, то теперь мы находились в открытой конфронтации, и я был любезно приглашен на дружескую встречу тет-а-тет после уроков (с предположительным последующим мордобоем за школой, о чем свидетельствовала ладонь, многозначительно пересекшая ребром его горло). Нашел чем пугать… пфф… два года боевых искусств не хочет? И пусть, что применять свои умения на практике мне еще не приходилось, но и основ вполне бы хватило, чтобы уложить его на лопатки. Я и сейчас, кстати, так же думаю, но серьезно мы не дрались никогда, так что проверить пока не получается. Так что у нас все впереди. Так вот, в ходе взаимных унижений за углом школы, я просветил этого недосоперника, что Хери моя девушка, ведь она даже позволила подержать себя за руку, и помочь донести портфель до дома. Дважды! Нокдаун. А дальше было первое большое разочарование в моей жизни, когда Чонде почему-то не начал в смятении бухаться на колени, выпрашивая мое прощение за свою вольность, а хмыкнув, сообщил, что она позволила ему себя поцеловать! В щечку! И пусть это было лишь однажды, но все равно…Нокаут. В тот день мы подружились, напившись с горя газировки так, что у нас заболели животы. А коварная Хери лишилась сразу двух поклонников. Так ей и надо! К счастью, это был первое и последнее наше столкновение из-за девушки. Ведь у Чонде потом появился… парень. В то время нам не было никакого дела до каких-то там Церемоний (да-да, именно с большой буквы), о которых грезило все человечество чуть ли не с самого рождения. В четырнадцать лет, мы с Чонде считали, что это совсем не круто и старательно игнорировали все эти Дни, можно сказать критические для всей планеты (по крайней мере, массовый психоз и истерия были обеспечены всем). И не то, чтобы мы не хотели получить персональное Счастье, все же мы были по-мальчишечьи ветрены, а не беспросветно тупы, но, казалось, что до нашего совершеннолетия еще целая вечность. А мечтательно вздыхать, витая в облаках и утирая скупые слезы зависти со щек, — исключительно удел девчонок. Мы же вполне себе мужики и лучше в футбол погоняем в это время, доказывая свою крутость и бунтарскую природу, выражающуюся в стремлении идти против общества. И нас не останавливал даже тот прискорбный факт, что становиться свидетелями нашей крутости, было просто некому, ведь весь остальной мир замирал в ожидании Церемонии, прильнув к экранам телевизоров. Видимо, бунтарями было быть не модно. В тот же год все пошло наперекосяк. Родители собрались поехать в гости к бабушке, решив, что и я непременно должен присутствовать на этой встрече. Мое мнение, ожидаемо, в расчет принято не было, и показывать свою бунтарскую натуру в этом году, Чонде предстояло в одиночестве. Мне же предстояло поступиться нашими принципами, и надеяться, что друг об этом никогда не узнает. — Совсем вырос сынок, Церемонии начал смотреть, — прочувствовано выразила общее мнение мама, промакивая белоснежным платочком уголки своих глаз. Меня бросило в жар от незаслуженного обвинения, и многозначительного подмигивания отца, посланного вдогонку словам матери. Но я героически промолчал, все также вжимаясь в кресло, которое успел оккупировать еще полчаса назад. Откуда им было знать, что такое мое похвальное рвение было продиктовано исключительно холодным расчетом, отвоевать себе самое удаленное от бабушки место и насладиться тишиной? Не подумайте чего. Я честно люблю бабушку, ее еду, ее добрую улыбку, но не ее поучения и эти вопросы про девушек, которые не меняются уже на протяжении пяти лет… Ау, кто в пятнадцать лет рассказывает бабушке о своих девчонках? Терпеть не могу ее нравоучений и наставлений, которые может, и были актуальны во времена ее молодости, лет так тысячу назад и «столько не живут», но для меня откровенно попахивали нафталином. А когда они смотрят Церемонию, то молчат. Все. Даже бабушка. А у меня оставалась надежда, что я смогу незаметно отоспаться, пользуясь обстановкой и стратегически удаленным от остальных расположением. Что сказать… мне не пришлось пожалеть о потраченном впустую времени! Даже несмотря на то, что уснуть мне в тот раз так и не удалось. И я даже вполне искренне расцеловал бабушку на прощание, благодаря за доставленные минуты радости. Начиналось все прозаично. На экране мелькали незнакомые взволнованные лица молодых людей, кинутых на растерзание судьбе по воле Богов. Родители предсказуемо охали, рассматривая их и пророча, что и я, возможно, в будущем… Сам же я смиренно улыбался, комментируя про себя эти все их слова, а также то, где я эти самые надежды вертел (бунтарь же, ну). В общем, рядовой тихий семейный вечер. И когда настал час «икс», я особо ничего и не ожидал. Вот только не надо мне говорить, про величие момента, от которого у всех нормальных людей перехватывает дыхание и замирает сердце. Мы эти Церемонии видим каждый год почти с самого рождения, а уж сколько про них слышим от родителей и друзей… Так что, когда серебристый туман, окутывающий площадь, в очередной раз расступился, явив нашим взорам Счастливчиков… я совсем неожиданно для самого себя буквально потерял дар речи, заметив ЕГО. Словно сошедшее с одной из фресок божественного храма, поцелованное Богами невинное дитя. Яркие софиты, отражаясь от бледной кожи, преломляли свет, заставляя все его тело буквально светиться, привлекая к себе внимание всех присутствующих без исключения… «Божественное дитя» зябко ежилось, затравленно оглядываясь вокруг и неосознанно показывая камере свое лицо… лицо моего лучшего друга, причем наряженного в костюм первородного человека, вернее раздетый в него… (вы бы посчитали за одежду скудные хлопья мыльной пены, да шапочку для душа ярко розового цвета? Вот и я не посчитал), и продолжающего нервно озираться по сторонам, прикрываясь мыльной мочалкой. Что, впрочем, проносило мало эффекта из-за ее скромного размера. И когда я понял, чью рассеянную моську имел честь лицезреть на экране, я скатился на пол, не в силах остановить неконтролируемый приступ смеха. Даже икать начал, беспомощно хватая ртом воздух, и прося бессердечных родителей принести воды. Мою просьбу проигнорировали, и готов поклясться, что они сами в этот момент слаженно похрюкивали в ладошки. Хоть подыхай, а на помощь никто не придет (родители, кстати, потом пытались меня уверить, что это они рыдали от счастья за милашку Чонде. Так я им и поверил…). Через пять минут, после демонстрации Пар на той Церемонии, когда шок наших общих приятелей прошел, они стали названивать именно мне (оно и понятно, откуда у самого Чонде телефон, не в шапочку для душа же он его положил), интересуясь, действительно ли это Чонде, там, в телике, мочалкой прикрывается. Я с удовольствием сообщал, что это именно мой лучший друг, который всегда знал, как эффектно появиться. Журналисты такое событие не могли оставить без должного внимания, пуская этот эпический момент даже в девятичасовые вечерние новости, в которых тебя никогда не покажут, если ты не серийный маньяк, не тайфун с экзотическим названием, или не обвал биржи. А его встречу с Парой смаковали целых три дня подряд! Ладно, хоть благодушно прикрыли мутными квадратиками все самое интересное. Цензура. Кроме того, полную Церемонию Дня Счастья каждый канал ежегодно показывает в повторе в среднем по пять раз (да-да, позор Чонде вся страна посмотрела раз тридцать, а я и того больше. И все равно каждый раз смешно). Позже, выяснилось из первых уст, что в тот день, друг, в отличии от меня-предателя, нашими принципами не поступился, и спокойно занимался своими делами, не обращая внимания на работающий телевизор. Вернее старательно его игнорируя. А непосредственно в момент призыва и вовсе пошел принимать душ, чтобы не поддаться соблазну и не подглядеть… За что и поплатился. Собственно в этом нет ничего такого уж страшного. Чонде все равно все завидуют и особо не задирают по этому поводу. Только, с тех пор каждый год зовут принять участие в открытии Церемонии, вместе с его парой — Минсоком, как самых настоящих знаменитостей. А то, что его Парой оказался парень, стало еще одним поводом для шуток с моей стороны. И если изначально он был моим соперником за внимание девушки, то теперь стал совершенно не опасен в этом плане (му-ха-ха… умею же я друзей выбирать). Сегодня же Минсок был занят работой, именно поэтому Чонде и заявился ко мне, предупредив о своих намерениях примерно за неделю (еще бы в прошлом году сказал, естественно я успел забыть). Он каждый год продолжает смотреть Церемонию, хотя ему-то как раз ждать уже нечего. Говорит, что ностальгия, но я думаю, что у него просто остается тайная надежда, что кто-то опозорится еще больше, чем он сам. Стоит ли говорить, что после этого события я кардинально пересмотрел свои принципы и не пропускаю больше ни одного Дня Счастья, в ожидании очередных эпических моментов? Раньше я был глупый и не понимал всю прелесть этого развлечения. — Прекрати смеяться! — Чонде прекрасно понимает, почему затряслись мои плечи (воображение у меня хорошее), и безуспешно пытается изобразить негодование. И даже заносит карающую тощую коленку, в попытке дотянуться до моего священного тельца, но я оказываюсь шустрее. Да и он сам быстро сдается, заходясь громким смехом, заканчивающийся благодарными аплодисментами соседей снизу чем-то тяжелым по батарее, и добрейшими пожеланиями (от них же) сдохнуть в муках от надрыва живота (почему-то адресованное мне, хотя я как раз-таки веду себя прилично). Говорил же, любовь у нас с ними взаимная. Друг со временем научился относиться к своей истории с юмором. Хотя вспоминает о ней все так же с неохотой и сам ни за что не начнет первым распространяться по этому поводу. —Да уж, реально эффектно получилось. Меня переплюнула только девица, которой достался младенец в прошлом году. Я охотно поддержал новую тему, давая другу возможность успокоить себя тем, что бывает и хуже (хотя хуже не бывает). Тем более что действительно забавно получилось на прошлогодней Церемонии. Вся площадь тогда рыдала: народ от смеха, девушка от горя (только совершеннолетие, а стала полноценной матерью), а ребенок не понятно от чего, то ли кушать хотел, то ли памперс менять нужно было. Я как-то в детях не очень разбираюсь. Тем более в тех, которые еще даже разговаривать не умеют. Проникшись проповедью друга, я все же пошел в комнату и натянул премиленькую пижамку в виде обезьянки, правда, не посчитав нужным предварительно стянуть с себя футболку с обидной надписью. А что? Не голый (хе-хе, вы поняли, в чей огород камень) и мило выгляжу, и сделал все по-своему. Друг ожидаемо, и этот наряд посчитал не совсем подходящим (вот же не угодишь засранцу). Правда промолчал, махнув на меня рукой, понимая, что большего добиться уже не сможет. Только заметил, что «если что, он меня предупреждал». Да кто спорит? А когда я повернулся к нему спиной, довольно сообщил, что и поржет заодно, предложив поместить «бейджик» на другое место. Наверное, заметил огромное светло-бежевое сердце, ярко выделяющееся на фоне темной «шерсти», размером аккурат на весь мой зад, и расположенное на этом самом стратегическом месте. Согласен, в центре этого сердца надпись с моей футболки как раз смотрелась бы более чем логично. Даешь меня в дизайнеры! (пижамка http://images.vfl.ru/ii/1451919820/b1f90f95/10952037.jpg) Дойдя до комнаты, замечаю, что друг за мной не пошел, а застыл безмолвной статуей посреди коридора, и возвел глаза к потолку, явно не собираясь никуда двигаться. То ли дождь вызывает, то ли сходить с ума потихоньку начинает. — Ну чего встал то? — недовольно ворчу на него, попутно замечая, как в его в глазах начинают прыгать не хорошие такие чертики. — Сам же кричал, что не успеем. — Иду-иду. Просто был занят молитвами для Богов. Просил, чтобы ты оказался в числе призванных в сегодняшнюю ночь, а то что-то скучно в последнее время живем. – Ну, я же говорил. Гадость задумал! — Я не девчонка, — хмыкаю, донося до друга очевидную вещь, до которой он и сам мог бы дойти, если бы поменьше зла мне желал. Впрочем, на мои слова он отреагировал не совсем так, как я рассчитывал. Ну и ладно. — Тебе напомнить, что я тоже не женского пола родился? — по-кошачьи изогнутые уголки губ приподнялись еще выше. — Да ты просто неудачник по жизни. — По мне так этот его аргумент — вообще не аргумент. — Но-но! Я — везунчик! — во взгляде друга сквозит обида, и я понимаю, что малость перегнул палку. Тем более что если честно, совсем так не думаю, и в глубине души даже немного завидую этим двоим. Они милашки. — Не буду спорить. Минсок — хороший. Чонде, удовлетворенный таким ответом, плюхается рядом со мной на диван, и переключает свое внимание на действие, происходящее на экране телевизора. А там предсказуемо гремят салюты, возвещая начало празднования Дня Счастья — самого главного события во всей Вселенной в целом и каждого человека в частности. Правда, для некоторых этот день становится как раз самым ужасным, но абсолютно все ждут его с нетерпением. Дело в том, что только один раз в год Боги даруют простым смертным высшую благодать, и позволяют создать Пару Счастья. Все молодые парни и девушки, достигшие совершеннолетия в текущем году, собираются на площади Счастья (вот уж соригинальничали с названиями), где сначала трясутся от страха и надежды, потом зевают от пафосных речей и позднего времени, ну и прочая тягомотина… А вот когда часы на ратуше начинают бить полночь — происходит самое главное. К избранным Счастливчикам (опять же оригинально, да?) призывается их вторая половинка, с которой они просто обязаны быть счастливы. Вернее могут быть счастливы (в любом случае, дураков, которые отказались от своих половинок, очень мало). В качестве подтверждения истинности выбора, на их запястьях проявляются браслеты в виде золотистых татуировок, эдакие отметки Богов, одинаковые для двоих, но уникальные для каждой отдельной пары. Спутать невозможно. И самое главное — правом призыва обладает всегда глава семьи! Вроде как новая ячейка общества должна создаваться, когда в пору совершеннолетия вступает самый ответственный и адекватный… бла-бла-бла. То есть если, твоя половина младше, и еще не достигла нужного возраста, но будет при этом являться главой семьи, то сиди и жди трепетно, что может, повезет в следующем году. Или лет через десять… Именно поэтому я вообще не переживал, что меня призовут сегодня. Моя девушка никогда главой семьи не будет. Логично же. И если будет на то воля Богов, то пусть еще годик моя леди подождет, а там уж я во всей красе, да при полном марафете… (все же по телику показывать будут, да и первое впечатление, и все такое). Правда Чонде думал в точности так же. Как уж он и не глава семьи. Вот и повеселил всех три года назад…мда… Кстати, мои родители тоже познакомились в День Счастья. Папа говорил, что мама тогда выглядела просто прелестно. В вечернем платье с соблазнительно открытой спиной, эффектным макияжем и элегантной прической. Не хотелось бы разочаровывать папу, но я как-то подслушал, как она делилась с подругой о том, что в тот день спокойненько проводила время на свидании с одним очень даже перспективным парнем, который надеялся на продолжение. А она против не была, ведь ее день совершеннолетия был четыре года назад, и надежды уже практически не осталось. Но папа об этом ничего не знает до сих пор, и с упоением всем рассказывает историю их встречи, и про сгорающую от нетерпения маму, сидящую из года в год перед экраном, и ждущую, когда он ее призовет. И таких много, как мама, которые устают ждать. Так что можно поспорить, благо этот самый День Счастья, или наоборот проклятье. Тем более что, как показала реальность, образовать Пару в итоге получается не более чем у десяти процентов людей, пришедших в этот год на площадь. Грустная, в общем-то, статистика. И каково потом жить с человеком, зная, что по-настоящему, искренне, вы друг друга полюбить не сможете? Иначе были бы призваны. Лично я считаю, что такой маленький процент Счастливчиков из-за того, что люди просто разучились любить. Ослепленные собственным эгоизмом они из года в год приникают к телевизорам, чтобы потом пожаловаться на вселенскую несправедливость. Видите ли, им таким хорошим и замечательным даже человека, достойного их сиятельных особ, не приготовили. Не умеют любить, но все равно надеются… какая ирония. Я, в отличии от того же Чонде, прагматик и реалист, поэтому не надеюсь и ничего не жду. И любить не умею. По крайне мере именно так заявила мне бывшая девушка. Наверное, расстроилась, когда все-таки об этом узнала, ну что у нас ничего серьезного. А я в этот день впервые заметил у нее эмоции, да еще и такие сильные. Лучше бы раньше их показала, тогда, глядишь, повстречались бы немного дольше. Просто свидания с ней были скучными, вот я и не вытерпел. Хотя вру. Свидания с ней были мега скучными… Но ее истерика все равно была не оправдана. Ведь я ничего ей не обещал. Да я вообще вполне себе честный парень, который любит себя чуть больше, чем всех остальных. И не видит в этом ничего плохого. Так что вряд ли меня кто-то искренне полюбит такого, и тем более, еще менее вероятно, что я сам полюблю кого-то больше, чем самого себя. Не то чтобы я сухарь какой бесчувственный, я люблю своих родителей, бабушку, друзей…, но согласитесь, что это не то же самое. От глубоких мыслей меня отвлекает все тот же друг, восторженно тыча пальцем в экран телевизора, где в это время оператор бесцельно снимал толпу потерянных молодых людей, согнанных на площадь, и бесцельно шатающихся по всему ее периметру, готовящихся к охоте за Счастьем (как будто от них что-то зависит): — Смотри, какой красавчик! — Ну, тебе виднее. Я вообще-то по девочкам, — не упускаю шанса в очередной раз подколоть друга с его, как неожиданно выяснилось, голубыми пристрастиями. Отмечая, однако, что растерянный большеглазый парень, сжимающий в трясущихся руках бокал с шампанским, и впрямь выглядит очаровательно, как девочка. Чего трясется только? Ему явно главным в семье не быть, так что пусть расслабляется и ждет, когда его Пара призовет. — Не завидуй. Тем более, я сам только по одному конкретному парню. А этот и впрямь красивый. Я просто отметил факт. Ну-ну, факт он отметил: — А если я этот самый факт Минсоку как-нибудь перескажу за рюмочкой чая? — Попробуй только. Я, знаешь ли, тоже парочку твоих грязных секретиков знаю. — Минсоку на мои секреты плевать. — Ну как маленький честное слово. Нашел чем меня пугать. — Давай лучше дальше смотреть. Праздник практически каждый год приносил разные сюрпризы для своих зрителей. И если однополые пары — это уже событие если не рядовое, то достаточно обычное и не интересное, то пары старик-молодая, или молодой человек и ребенок, или девушка 150+ и парень с идеальным обменом веществ на сорок пять килограмм живого веса, все еще вызывают живой интерес. К тому же сам праздник проходит всегда пафосно и захватывающе, с обязательными песнями, танцами и выступлениями топовых артистов. И артисток (что мне особенно нравится). Только, к сожалению, чтобы дойти до самого интересного, приходится терпеть всякую тягомотину (как на Евровидении, пока дождешься голосования, успеваешь раза три задремать, а в итоге решаешь посмотреть с утра в записи). И я практически сдаюсь, убаюканный монотонной речью президента, желающего высказать самые искренние пожелания, для всех потенциальных Счастливчиков. И его совершенно не волнует, что эту его речь каждый может пересказать наизусть, ведь она не меняется из года в год. Говорят, что традиции. Я же думаю, что просто ленятся придумывать что-то новое. Просыпаюсь совсем неожиданно и неприятно. Подскакиваю на диване, сталкиваясь с укоризненным взглядом Чонде. Это кто еще на кого так смотреть должен? Мог бы как-нибудь понежнее разбудить, а не тыкать мне под ребра своей костлявой граблей: — Не спи. Начинается! Пытаюсь пихнуть его в ответ, ибо нечего…, но локоть проваливается в пустоту, а вместе с ним и я… *** Пока Бэкхен пытался продрать глаза, и понять, что с ним происходит, Чонде все так же сидел у телевизора, с открытым ртом и неприкрытым восторгом наблюдая за разворачивающимися событиями. Экран пестрел удивленно-счастливыми лицами, меняющимися после того, как туман рассеялся, а рядом с ними появились их рассеянно озирающиеся вторые половинки… Друг не раз с упоением рассказывал Бэкхену об ощущениях, которые ему довелось испытать в момент призыва. Безграничное счастье — чувство, которое не удавалось почувствовать на себе никогда ранее в жизни, неповторимое ощущение, когда всю площадь и находящихся на ней молодых людей, заволакивает искрящийся серебристый туман, ласковый, волшебный и словно живой. И потому каждый раз смотрел этот момент с особым трепетом и восторгом… Но сегодня восторг сменился изумлением, когда он увидел на экране парня, поразительно похожего на его друга. Рядом сидящего друга. Одетого в такую же пижаму. Или… Он медленно, словно боясь упустить торжественность момента, повернул голову направо. Место Бэкхена, все еще хранящее тепло его тела, пустовало… *** Похоже, я все-таки заснул, и Чонде не стал меня будить. Раз так, то буду наслаждаться зрелищем. Ладошкой подхватываю вязкий плотный серебристый туман, мягко переливающийся алмазным сиянием в свете софитов, и пытаюсь скатать его в шарик. Естественно ничего у меня не получается, но все равно здорово. Чувствую себя ребенком, возящимся на песочнице, и не могу сдержать восторженного вздоха. Туман ластится и обнимает меня, даря нежность, спокойствие, счастье… — Вау, выглядит даже круче чем по телику! — Полностью с тобой согласен, — соглашается со мной кто-то низким голосом, раздающимся прямо над моей головой. Надеюсь не из летающей тарелки. Дежавю, твою мать. Осторожно поднимаю голову и встречаюсь с парой карих насмешливых глаз. Одной парой, что радует неимоверно. В голове серебристыми обрывками тумана все еще плещет счастье и эйфория, но мысли уже начинают постепенно обретать ясность, и даже пытаются выстроиться в подобие логической цепочки. Если я нахожусь на площади Счастья и не уснул, то объявилась моя Пара. Если я рядом с этим парнем (ПАРНЕМ!), то это моя Пара и есть. Если был призван я, то, значит, именно мне уготована судьба заботливой женушки! Пипец! Энергично трясу головой, пытаясь вытряхнуть из нее эти неутешительные для себя выводы. Оставалась последняя ничтожная надежда… я сильно щипаю себя за бедро, подпрыгивая от боли и пытаюсь не завыть в голос. — Не надейся, обезьянка. Не испарюсь! — ехидно сообщает все тот же голос, обладатель которого и впрямь испаряться никуда не собирается. Что очень прискорбно. — Супер, я — подкаблучник! — За что?! — Нет, ты — гей-подкаблучник, — сообщает собеседник. Доверительно так… словно по великому секрету. Да только его уже весь мир знает. Вот же… мда! И почему мне этот парень как-то вот сразу не понравился?