Параллельные миры

— Ну и что ты прикажешь мне с ним делать? Томас стоял на пороге своей квартиры и недовольным взглядом смотрел на Минхо, который даже не пытался состроить виноватый вид. Более того — он радостно улыбался, будто преподнес другу лучший подарок за всю его жизнь. И ему должны сказать за это спасибо. — Чувак, это всего на несколько дней, пока я не найду, кому его продать, — Минхо все-таки зашел внутрь квартиры, громыхая клеткой, в которой сидел большой серый попугай, изучающе воззрившийся на Томаса одним глазом. — Откуда у тебя вообще эта птица? — тот возвращал попугаю его изучающий взгляд с процентами. — Неудачный подарок Терезе на день рождения, — Минхо скинул ботинки. — Вечно этим бабам не угодишь. В общем, этот пернатый начал много трепаться, и Тереза сказала, цитирую, «уноси эту птицу из дома, или будешь спать на диване». — И теперь мы должны слушать его вопли вместо вас? — Томас нахмурился и сложил руки на груди. — Да не будь ты букой. Первый раз тебя об одолжении попросил. — Ладно, так и быть, — сдался он, — но только на несколько дней. — Спасибо, — Минхо с размаху шлепнул его по спине, — с меня ящик пива. Попугай, чью клетку Томас водрузил на комод, оказался породы жако. Пернатые этого вида трепались много и часто не по делу, большую часть времени повторяя то, что услышали от хозяев. Это Томас узнал из интернета, когда искал информацию о том, как этих попугаев вообще содержать, ибо Минхо пулей вылетел из его квартиры — сразу после того, как понял, что ему удалось временно избавиться от птицы. Благо, хоть пакет с кормом у дверей оставил. Квартирка у Томаса была маленькой, но уютной — по больше части благодаря Ньюту, который умудрялся поддерживать эту хибарку в чистоте, что было довольно энергозатратным занятием, так как Томас очень любил мусорить и делал это постоянно. «Горбатого могила исправит» — вздыхал Ньют каждый день, подбирая с пола очередной фантик от конфеты. Они были знакомы чуть больше двух лет — с того самого дня, когда Томас с виртуозной грацией опрокинул на Ньюта поднос с едой в студенческой столовке. Химчистку оплачивать не пришлось — то недоразумение переросло в крепкую дружбу, которая для самого Томаса балансировала на грани с романтикой. Очень уж очаровательно выглядел растерянный Ньют со спагетти, свисающими с ушей, — макаронин с тех пор, честно говоря, даже прибавилось, причем вешал их сам Томас, не скупясь на фразочки вроде «ты для меня самый близкий друг». Друг, ага. Как же. Минхо, который был в курсе настоящего положения вещей, не стыдился сыпать пошлыми шутками в присутствии Ньюта, который либо предпочитал делать вид, что их не понимает, либо действительно их не понимал. Минхо, конечно, тот еще поганец, но Томас был благодарен ему за то, что он стоически держит язык за зубами. Случай с Терезой не в счет — эта мадам за версту чует, когда от нее что-то скрывают. Полгода назад Ньюта выселили из общаги после того, как застукали за курением в комнате (даже очаровательные мальчики с макаронами на ушах имеют свои пороки), и Томас предложил пожить у него. Разумеется, безо всяких подтекстов. Честно. Томас нервно клацал по клавишам ноутбука, то и дело оглядываясь на попугая, который вел себя на удивление тихо. Птица повертела головой и вновь уставилась на Томаса немигающим взглядом. Создавалось впечатление, что она пытается залезть ему в мозг. Ньют пришел домой через пару часов, усталый и взъерошенный — подработка в кафе забирала у него почти все силы. Однако, стоило ему заметить клетку с попугаем, как у него открылось второе дыхание. Томас так и не понял, кто испугался радостного вопля Ньюта больше — он сам или попугай, который замахал крыльями и испуганно крякнул. — Какая милая птичка, — засюсюкал Ньют; попугай наклонил голову и уставился на него, как на идиота. — Это Минхо притащил, — объяснил Томас, отворачиваясь обратно к ноутбуку. — Поживет у нас пару дней. — Обожаю попугаев, — Ньют просунул палец через прутья клетки в надежде дотянуться им до птицы, но та снова крякнула и демонстративно переползла на противоположный конец жердочки. — Как его зовут? — А черт его знает. Хоть Кешей зови, какая разница. — Кеша хороший, — сразу подхватил Ньют, приближая к клетке лицо. — Он ведь разговаривает? — Да. И именно из-за этого Тереза наказала Минхо унести птицу из дома, — хохотнул Томас. Попугай начал ритмично кивать головой и шагать туда-сюда по жерди. — Будешь спать на диване, — проскрипел он. — Будешь спать на диване, — повторил попугай еще раз. Его голос показался Томасу неприятным и каким-то картонным, но в нем улавливались знакомые нотки — попугай явно пародировал Терезу. — Он разговаривает! — восторженно заголосил Ньют. — Скоро мы узнаем все подробности чужой личной жизни, — фыркнул Томас. На него уставились испуганным взглядом, будто только что поняли смысл произнесенной попугаем фразы. — Ты ведь не серьезно? — Серьезней всех тут настроен попугай. К утру следующего дня Томас с Ньютом уже были в курсе того, что Минхо разбрасывает по квартире грязные носки, а Тереза называет его «пупочкой» (но не за разбросанные носки, разумеется). К вечеру они выяснили, что Тереза ругается матом куда более виртуозно, чем Минхо, который, как оказалось позднее, любит пить молоко прямо из пакета, за что раз за разом получает нагоняй. Ньют, испытавший восторг при первой встрече с попугаем, теперь прежней радости не выказывал. И правда, чему тут радоваться, когда ты просыпаешься от вопля «не ходи в обуви по квартире». На третий день попугай неожиданно заткнулся, и это насторожило Томаса больше, чем мат голосом Терезы — не иначе, как затишье перед бурей. И он не ошибся. Когда они с Ньютом решили сделать задания на завтра и рассосались по разным углам комнаты, попугай пошуршал своим кормом и, нахохлившись, забрался на жердочку, будто готовясь к выступлению. Томас с подозрением проследил за птицей и обреченно вздохнул, открывая учебник. Вот только пролистать его он успел лишь до двадцатой страницы. — Томас сверху, — выдал попугай и замер, ожидая реакции. Ньют поднял голову от тетради и вскинул брови. — Томас сверху, — повторила птица. — Томас самец. Ньют кашлянул в кулак, неумело скрывая смех. — Заткнись! — Томас подорвался с дивана. Вместо того, чтобы послушаться и заткнуться, попугай решил перейти на тяжелую артиллерию. — Томас хочет Ньюта, — крякнул он. Сердце рухнуло в пятки, а к лицу подступила краска. — Кеша, ты дурак! — в панике крикнул Томас. Попугай посмотрел на него умудренным жизнью взглядом. — Кеша не дурак. Кеша знает. Ньют, в свою очередь, зарделся как маков цвет, и данный факт удивил Томаса больше, чем то, что Минхо выдал своей дрянной птице его главный секрет. — Томас хочет Ньюта, — попугай не хотел останавливаться на достигнутом. В любой другой ситуации он бы точно посмеялся и запустил в клетку диванной подушкой, но сейчас, наблюдая за чужим смущением, Томас окончательно растерялся и так и остался стоять посреди комнаты, слушая попугая, который настойчиво пытался донести до Ньюта все тайны мироздания. Минхо получил клетку и ее обитателя обратно следующим же утром. Томас, возвращая попугая, улыбался загадочно и злорадно, чуть ли не в предвкушении, однако Минхо в его поведении ничего странного не уловил. Точно до вечера того же дня. И когда Томас отвечал на вызов от него, он уже знал, что услышит вопль «с какого хрена попугай говорит, что я ношу леопардовые стринги?» Месть сладка.