Параллельные миры

I keep on running I'm building bridges that I know you never wanted Look for my heart You stole it away Now I'll never sing the road that I could take

В этой жизни каждый пытается что-то найти. Кто-то хочет отыскать способ стать богатым или знаменитым, кто-то ищет лекарство от рака, кто-то — утерянные связи с прошлым, а еще кто-то — свое место, в котором он мог бы почувствовать себя живым. Томас тоже искал. Сменял город за городом, проезжал сотни дорог, встречал рассветы в самых необычных местах. Каждый день — попытка достигнуть чего-то недостижимого, каждый новый город — возможность стать кем-то другим. Каждый месяц — новое место, в котором, думал Томас, он точно сможет найти то, что ищет уже столько лет. Последнего числа каждого месяца он собирал дорожную сумку, заносил ключи арендодателю, брал кофе навынос в ближайшей кофейне и ехал на вокзал, где покупал билет в первый попавшийся город на карте, что висела в холле у стоек с кассами. Обычно Томас закрывал глаза и просто тыкал пальцем на потертую бумагу. Пару раз он попадал таким образом в Нью-Йорк, в котором он уже пробыл положенный месяц еще два года назад. Казалось, что-то неминуемо тянуло его в этот город, однако Томас просто пожимал плечами и выбирал другой город. Каждый месяц — новый город. Его личное правило. Томас мог быть кем угодно. Однажды он стал журналистом, как-то раз — писателем, в другой раз — адвокатом. Он никогда не повторялся. Новый город — новый он. Томас неизменно путался в бесконечных вариантах самого себя и раз за разом покидал город, в котором он пробыл ровно месяц, потому что — не вышло. Не нашел. Это — не он. И Томас сжигал мосты позади себя, уходя по-английски — не попрощавшись. Он продолжал искать себя в бесчисленных городах Америки, хаотично рассыпанных на карте. Продолжал искать себя в придорожных кофейнях, на автобусных вокзалах, на крышах небоскребов и склонах холмов. Продолжал искать себя в воздухе, в свете фонарей, в воде, что плескалась под мостами, что он проходил, даже в облаках, что проплывали по небу в пасмурный день. Искал, но не находил. И поэтому… Бостон — столица и крупнейший город штата Массачусетс. Все, что Томас знал об этом городе — то, что он находился не так далеко от Нью-Йорка. Кажется, он располагался в регионе, известном под названием «Новая Англия», но на этом познания Томаса действительно заканчивались. Декабрьская погода Бостона встретила его сильным снегом и температурой ниже нуля. Томас зашел в теплое помещение кофейни и стряхнул с волос снег, пробираясь к дальнему столику у стены. Через десять минут он грел замерзшие пальцы о кружку кофе и просматривал в газете объявления в поисках квартиры или комнаты, которую можно было снять на ближайший месяц. Цены на недвижимость в Бостоне были значительно выше, чем в штате Канзас, откуда приехал Томас, и это вызвало у него разочарованный вздох. Недалек тот день, когда у него закончатся деньги, оставшиеся после родителей. Впрочем, Томас предпочитал об этом не задумываться. — Если ты ищешь квартиру, то на девятой странице есть объявление, которое может тебя заинтересовать, — незнакомый голос выдернул Томаса из раздумий. Он оторвал взгляд от газеты и перевел его на незнакомого паренька, сидящего за соседним столиком. Растрепанные светлые волосы, внимательные темные глаза, бледные пальцы сжимают дымящуюся кружку, вокруг шеи обмотан ярко-красный шарф. — Прости? — Томас решил уточнить, к нему ли обращались. Незнакомец сдавленно улыбнулся и кивнул на газету, что Томас сжимал в руках. — Я подумал, что ты ищешь место, где можно пожить. — Как ты догадался? — Томас опустил взгляд и перевернул несколько страниц. — Тебя выдают глаза. Сразу видно, что ты не отсюда. Да и газеты эти читают только приезжие, — на губах паренька заиграла понимающая улыбка, но он поспешил спрятать ее за кружкой кофе. Томас усмехнулся и пробежался взглядом по объявлению на девятой странице. — Это объявление мой друг вывесил. Он сдает квартиру, — пояснил незнакомец. — Так что смело звони по указанному номеру. — Спасибо, — Томас свернул газету и снова посмотрел на светловолосого парня. — А ты…? — Я здесь родился. Так себе город, скажу я тебе, — тот отодвинул от себя кружку и поднялся, подхватывая лежащую рядом куртку. — Как тебя зовут? — Ньют, — незнакомец надел куртку и обернулся на Томаса. — Томас, — он поспешил представиться в ответ. — Удачи, — Ньют улыбнулся напоследок и, перекинув через плечо рюкзак, направился к выходу из кофейни. Ньют не соврал — квартира и вправду оказалась хорошей, более того — за приемлемую цену. Больше, чем квартира, Томасу понравился ее хозяин, оказавшийся его ровесником: разговорчивый, но в то же время же время не болтливый, с хорошим чувством юмора, простой и ненапряжный. Он дружелюбно похлопал Томаса по плечу и сказал звонить в любое время дня и ночи, если вдруг что-нибудь случится или ему просто захочется поболтать. Засыпая в свою первую ночь в Бостоне, Томас чувствовал на своих губах необъяснимую улыбку. Хоть этот город и встретил его плохой погодой и морозным воздухом, но он также подарил ему и новые приятные встречи. Проваливаясь в сон, Томас почувствовал легкое сожаление — наверное, он уже не сможет поблагодарить Ньюта за наводку. Интересно, он всегда помогает абсолютно незнакомым людям?.. Томас целыми днями гулял по заснеженному Бостону, заглядывал в магазины и кофейни, пару раз даже посетил местную библиотеку — все это он делал уже десятки раз в других городах, но в этот раз все словно было по-другому. Может, канун нового года на него так странно влиял? Обычно Томас устраивался на подработку — не ради денег, но ради новых знакомств, но в Бостоне он этого делать не стал. Отчего-то в душе теплилась уверенность в том, что в этом городе он все должен делать не так, как обычно. Поэтому в середине декабря он отказался от привычного кофе и впервые в жизни попробовал имбирный чай, первый глоток которого приятно обжег горло и словно согрел изнутри. Городские улицы украшали к Рождеству. Томас часто смотрел на красные гирлянды, висящие на деревьях, и почему-то вспоминал ярко-красный шарф, обмотанный вокруг шеи Ньюта. Интересно, это его любимый цвет?.. За день до Рождества, сидя в кофейне, располагающейся в его доме, Томасу на мгновение показалось, что он увидел смутно знакомую светлую шевелюру за окном, но, едва он дернулся в сторону выхода, незнакомец обернулся, и Томас понял, что это не Ньют. Да и шарф на нем был темно-синим, а не красным. Вечером, вернувшись домой, Томас достал из дорожного рюкзака карту Америки и развернул ее на полу, вставая на колени. Он не помнил, как долго изучал ее взглядом, и когда колени заныли, Томас протянул вперед руки скомкал карту, поднимаясь на ноги. Выбросив смятую бумагу в мусорное ведро, он улыбнулся. В последний день месяца, когда он будет уезжать, Томас не станет изучать карту, тыкать пальцем в небо или что-то такое — он просто сядет в первый попавшийся автобус. И если он увезет его в Нью-Йорк — что ж, пускай. Случайностей не бывает. Да и в Бостоне он должен все делать не так, как обычно, верно? Томас снова встретил Ньюта в канун Рождества — тот сидел на скамейке в украшенном гирляндами парке и тыкал замерзшими пальцами в экран сенсорного телефона. Когда Томас остановился перед ним, он поднял голову, выдыхая облачко пара, и улыбнулся. Томас смотрел на снежинки, застрявшие в его ресницах, и улыбался в ответ. — Как квартира? — спросил Ньют, пряча телефон в карман. — Чудесная. Хотел сказать тебе спасибо, — Томас пнул комок снега под своими ногами. — Было бы, за что, — он спрятал улыбку за своим ярко-красным шарфом, а Томас стоял и думал о том, что румянец на его щеках такой же яркий, как и его шарф. — Не хочешь… может… — он по неведомой причине начал заикаться. — Выпить по чашке чая? От горячего чая я бы сейчас точно не отказался, — в чужих глазах отражались огоньки гирлянд. Не кофе. Чай. От этой мысли Томасу вдруг стало так тепло, будто на улице был не конец декабря, а самый настоящий июль. Они просидели в кофейне до позднего вечера, а когда она закрылась, пошли на залитую светом гирлянд центральную площадь, где Ньют сказал ему: «С Рождеством!», а Томас только тогда понял, что время, оказывается, уже давно перевалило за полночь. Разговаривать с Ньютом было странно, но не потому, что он сам был странным. Наверное, причина была в том, что они обсудили, кажется, все на свете. Кроме них самих. Когда они попрощались, Томас еще долго смотрел Ньюту вслед, запоздало вспомнив о том, что забыл спросить у него номер телефона. Или адрес. Хоть что-нибудь. Ньют растворился в рождественском утре, оставив Томаса одного, чтобы больше никогда не встретиться с ним вновь. Ньют — это рождественская сказка, укутанная в ярко-красный шарф. Вечером тридцать первого декабря Томас стоял на автобусной станции и наблюдал за падающими с неба снежинками, медленно оседающими на платформу. Через пятнадцать минут с вокзала уходил последний автобус. Последний в этом месяце. Последний в этом году. Сегодня, в который раз покидая очередной город, чтобы никогда в него не вернуться, Томас ощущал внутри горечь. Она была странной — как их с Ньютом разговоры. От нее было грустно, но в то же время она согревала. Согревала и обжигала одновременно — желанием остаться и встретить новый месяц и год здесь, в Бостоне. Сбоку мелькнуло что-то яркое, и Томас вскинул голову, поворачиваясь. Справа от него стоял Ньют — все та же копна растрепанных волос, все тот же румянец на щеках и снежинки в ресницах, все тот же красный шарф на шее. А еще — рюкзак за плечами. И — билет на автобус, зажатый в левой руке. Еще никогда в жизни Томас не чувствовал такого вихря эмоций, как в тот самый момент, когда увидел эту белую плотную бумагу с криво напечатанными на ней временем отправления и местом прибытия. Ньют держал в руках точно такой же билет, что держал сам Томас. И сейчас он понял, что одинаковыми были не только билеты в их руках. — Опять сбегаешь? — спросил Томас. Ньют вздрогнул и оглянулся на него. — Ты что тут делаешь? — его лицо вытянулось, а взгляд скользнул вниз — к билету в руках Томаса. Они стояли так минуту или две. Ньют посильнее замотался в шарф, пряча лицо, но Томас видел по его глазам, что тот улыбается. — Могу спросить у тебя то же самое, — услышал он. — Не хочешь встретить новый год здесь, в Бостоне? — вырвалось у Томаса. Ньют молчал несколько секунд, раздумывая над ответом, и когда он повернулся к Томасу, поднимая на него взгляд своих темных глаз, у того в душе зажглись рождественские гирлянды. — Почему бы и нет. Томас не мог отвести взгляда от лица Ньюта, понимая, что он все-таки нашел то, что искал столько месяцев в самых разных уголках страны, — себя. И он нашел себя в чужих глазах.