Чанёль, мне больно

      Кёнсу проснулся от жуткой головной боли. Он не смог даже сесть, аккуратно переворачиваясь на спину и жмурясь от яркого солнечного света, заливающего спальню. Вчера вечером брюнет слишком много выпил и примерно после пятого бокала коктейля перестал себя контролировать. Он даже не помнит, как оказался в доме Чанёля и в его постели.       В комнату вошёл хозяин квартиры со стаканом воды в руке. Он выглядел очень уютно и по-домашнему с обнажённым торсом, в растянутых спортивных штанах и со взлохмаченными алыми волосами. — А вот и твоё первое похмелье, — смеётся старший, присаживаясь рядом с брюнетом.       Он кладёт таблетку в приоткрытый рот До и помогает запить водой, приподнимая его голову над подушкой. Поставив стакан на столик возле кровати, Чанёль поднимает край одеяла, разводит ноги несопротивляющегося парня, устраивается между ними и накрывает обоих одеялом. Он опирается на локти по обе стороны от головы Кёнсу и наклоняется к его лицу, нежно прикасаясь к губам младшего своими. Старший покрывает поцелуями губы, щёки, нос, лоб, подбородок, скулы, медленно спускаясь к шее и ключицам и слыша тихие вздохи в ответ. Кёнсу доверчиво жмётся к нему, чуть прогибаясь в спине, позволяя провести кончиками пальцев по позвоночнику, и судорожно вздыхает, когда чужая ладонь ложится на его поясницу. Младший возбуждается, и красноволосый это чувствует, довольно хмыкая.       Пак впервые проявлял нежность по отношению к чужому человеку, потому что обычно ему доставляли удовольствие, а он не давал ничего взамен. Всё оканчивалось одной ночью, за редкими исключениями.       Но сейчас хотелось, чтобы Кёнсу трепетал в его руках, стонал от накатывающего волнами удовольствия. Хотелось видеть всю палитру эмоций на лице парня, ощущать дрожь его тела, тепло чужой кожи на своей, ловить губами судорожные вздохи, слышать надрывные стоны и осознавать, что это именно он довёл одноклассника до такого состояния. Что именно он имеет возможность прикасаться к этой нежной коже, мягким губам сердечком, оставлять синяки и засосы, помечая «свою территорию». Никогда никто не вызывал у Пака подобного трепета и желания. Желания сделать своим и никому не отдавать. Этот парень пробудил в нём нежные чувства, очищая его сердце от той гнили, что накопилась за длительное время.       Старший слегка прикусывает чужую бледную кожу на шее, стараясь не оставить след и дорожкой мягких поцелуев спускается вниз. Кёнсу вздрагивает, когда чувствует ощутимый укус внизу живота, и, будто очнувшись ото сна, пытается оттолкнуть голову старшего, прося остановиться. — Не надо. Это слишком смущает. — Просто расслабься и получай удовольствие, — шепчет Чанёль, убирая чужие руки. Он спускается ниже, горячо выдыхая в гладко выбритый пах младшего и облизывает свой указательный палец, после мягко проникая им в брюнета.       Кёнсу давится воздухом, когда чужой мокрый язык касается его возбуждённой плоти и очерчивает поалевшую головку. А потом протяжно стонет, откидывая голову на подушку, потому что Пак обхватывает ствол губами и несильно давит на простату. Он сосёт не спеша, погружая член совсем неглубоко и дразняще поглаживая сгусток нервов внутри До, а младший задыхается от ранее неведомых ему ощущений и вцепляется пальцами в наволочку. Он прогибается в спине, когда Чанёль сильнее давит на простату, и закатывает от удовольствия глаза. Парень неосознанно раздвигает ноги шире и слегка подаётся вперёд, самостоятельно насаживаясь на длинный палец красноволосого.       Когда Пак просит младшего перевернуться, тот незамедлительно встаёт на колени, опускаясь грудью на постель. Он ждёт, что одноклассник войдёт и начнёт несдержанно двигаться, растягивая мягкие стенки ануса, поэтому вздрагивает от неожиданности, когда чувствует мягкий поцелуй в поясницу. А после старший ведёт влажным языком ниже. Кёнсу давится стоном и утыкается лицом в подушку, когда красноволосый касается сжимающегося колечка мышц парня. Чанёль раздвигает чужие ягодицы и всей поверхностью языка проводит по сфинктеру младшего. У того от удовольствия разъезжаются колени и стоны непроизвольно вырываются вместе со вздохами. А когда Пак проникает горячим языком внутрь, брюнет даже неожиданно для самого себя кончает на светлые простыни, дрожа всем телом и кошкой прогибаясь в спине. Старший ведёт языком вверх по позвоночнику и мягко целует плечо тяжело дышащего парня, довольно улыбаясь.

***

      После завтрака, приготовленного Чанёлем, парни поехали в парикмахерскую. Пак решил сменить свой цвет волос на тёмно-серый. Когда тот сидел в парикмахерском кресле, Кёнсу вдруг осознал, что тоже хочет что-то в себе поменять. Парень с ярко выделенными подводкой глазами усадил его перед зеркалом и развернул к себе лицом, чтобы младший не видел своего отражения. Парикмахер работал машинкой, сбривая виски и загривок, ровнял чёлку, волосы по бокам и сзади, а после в нос До ударил резкий запах краски для волос. Аккуратно, кисточкой, парню наносили субстанцию, прокрашивая корни и все пряди. После того, как краску смыли, а волосы высушили, Кёнсу повернули лицом к зеркалу, и уже бывший брюнет уставился на себя. В отражении на него смотрел парень с аккуратной стрижкой, выбритыми висками и волосами цвета красного вина. Чуть алые от природы губы оттенком перекликались с прядями, а бледная кожа эффектно контрастировала с ними, отчего младший восторженно вздохнул, разглядывая своё отражение. Чанель, уже перекрашенный в серый цвет, довольно улыбался, взирая на своего одноклассника. Он расплатился за услуги парикмахера и вывел теперь уже красноволосого парня из здания.

***

      После выходных прошло два дня. Кёнсу не мог не заметить заинтересованные взгляды девушек после смены причёски. Если раньше на него никто особо не обращал внимания, то теперь одноклассницы и ученицы из других классов задерживали на парне взгляд и оборачивались, когда он проходил мимо. Чанёль тоже это заметил. В таких случаях, если он шёл рядом, Пак закидывал свою руку парню через плечо и прижимал к себе, показывая, что территория занята. А До смущённо улыбался, замечая ревность в чужих тёмных глазах.       Утром среды сероволосый как обычно вошёл в класс и сразу направился к их с Кёнсу парте. В последнее время они стали сидеть вместе, потому что старший выгнал прошлого соседа До. Чанёль увидел вещи одноклассника, но самого парня на месте не было. Он вышел из класса и оглядел коридор, заметив красноволосого рядом с лестницей: тот разговаривал с девушкой из параллельного класса. Она откровенно с ним флиртовала: смотрела из-под опущенных ресниц, накручивала прядь длинных тёмных волос на изящный указательный палец, мило скрестила стройные ноги, обтянутые чёрными колготками, смущённо улыбалась. Старший бы плюнул на это и зашёл обратно в кабинет, если бы не заметил то, как Кёнсу открыто улыбается собеседнице. Это взбесило Пака, и он, стараясь не выпускать эмоции наружу, медленно пошёл в их сторону. Когда девушка заметила парня, он уже подошёл очень близко и, закинув руку на плечо До, наигранно приветливо ей улыбнулся: — Здравствуй, Джиён. Как поживаешь? — сероволосый узнал в ней свою последнюю воздыхательницу, которая не так давно призналась ему в любви, а после отказа, расплакавшись, убежала.       Девушка сделала вид, что ничего не услышала, обращаясь к Кёнсу: — Завтра в пять? Мы договорились? — и, получив в ответ кивок, гордо развернулась и пошла в кабинет на этом же этаже.       Когда девушка исчезла за дверью класса, Чанёль резко схватил парня за руку и повёл на первый этаж в их излюбленный туалет. Он захлопнул за собой дверь и прижал До к стене, нависая сверху: — Что у вас с ней завтра в пять? — почти рыча, спросил он. — Джиён попросила меня помочь ей с математикой. Я же отличник, — в глазах Кёнсу был виден испуг. — Ты завтра никуда не пойдёшь, — Пак наклоняется ниже и проводит губами по шее одноклассника, горячо выдыхая. — Но я же обещал… — Я сказал, не пойдёшь! — он отрывается от нежной кожи и серьёзно смотрит в глаза напротив. — А впрочем… Делай, что хочешь, — и, отшатнувшись, выходит из туалета, направляясь обратно в класс.       Сероволосый забирает из кабинета рюкзак и идёт к выходу из школы, не замечая глядящего ему вслед Кёнсу. Пак выходит из здания и достаёт пачку сигарет. Мысли в голове гудят, словно рой пчёл, не давая сосредоточиться и понять, почему парень так себя повёл. Быть может, это ревность?.. Чанёль много о ней слышал. Но сейчас парень чувствовал себя так, будто у него отбирают любимую игрушку. Да, игрушку. Не больше. Это, однозначно, собственнические чувства. Выкинув окурок за территорией школы, сероволосый завёл мотоцикл и поехал домой.       Три дня Чанёль не появлялся в школе, и Кёнсу начал беспокоиться. Но пойти к нему парень не мог — не было особой причины, а показывать старшему, что он волнуется, До не хотел. Когда красноволосый пришёл домой после занятий, там его уже ждала мама. За обедом она спросила: — Что-то Чанёль у нас давно не был. Вы поссорились? — Нет… Он заболел. — А ты его навещал? — Нет. — Как же так?! Он — твой друг, а ты его ни разу не проведал! — она вдруг подскочила со стула, доставая из шкафчика маленькую кастрюлю и переливая в неё немного супа. — Вот, отнести это Чанёлю, заодно узнаешь, как его здоровье.       Кёнсу даже не стал сопротивляться, потому что у него теперь был повод навестить старшего.       В квартире было тихо, а дверь не заперта. Младший сразу прошёл на кухню и поставил суп в холодильник, собирая со стола коробки от пиццы и упаковки от рамёна.       Затем он-таки направился в комнату старшего, открывая дверь и заходя внутрь. В спальне стоял запах алкоголя и сигаретного дыма, который витал в воздухе, создавая своего рода никотиновый туман. По телевизору на низкой громкости шёл какой-то фильм, а в кресле перед экраном сидел сам хозяин квартиры с гранёным бокалом в руке. Красноволосый открыл двери, ведущие на балкон, чтобы проветрить помещение. Пак даже не поднял на него глаза, устремив ленивый взгляд в телевизор.       Кёнсу вздохнул, подошёл к креслу и забрался на колени сероволосого, садясь лицом к нему. Он нежно провёл ладонью по щеке парня, потом по скуле, шее и остановился на плече. — Чанёль, что случилось? Почему ты не был в школе все эти дни? — негромко спросил младший, пытаясь заглянуть в глаза однокласснику.       До загородил собой экран, поэтому парню пришлось поднять на него взгляд. Черты лица гостя были мягкими, но в них улавливалась его взволнованность. Пак хотел сделать очередной глоток виски, но Кёнсу аккуратно забрал у него бокал и поставил его на столик. — Сколько ты выпил? — Чуть больше половины бутылки, — баритоном отозвался старший. — Чанёль, я беспокоился, — красноволосый взял в обе ладони лицо одноклассника и, приблизившись, коснулся губами его лба.       Сероволосый провёл руками по бёдрам парня вверх, к поясу, и обвил торс младшего, тяжело вздыхая. Поцеловал одноклассника в подбородок и потянулся выше. — От тебя алкоголем несёт, — Кёнсу поморщился и отстранился. — Как будто тебя это когда-то останавливало, — мягкая улыбка, и Чанёль снова тянется за поцелуем.       До уворачивается от губ старшего, несильно вертя головой и стараясь отдалиться. Ему не нравился такой Чанёль — пьяный и ничего не соображающий. Одно дело, когда они оба напиваются, и то — сероволосый обычно сильно не увлекался. Другое же, когда пьян только один. Можно было бы тоже напиться, но парень был не в настроении, к тому же, ему ещё домой возвращаться.       Поведение одноклассника взбесило Пака, и он, дёрнув Кёнсу за волосы на затылке, резко приблизил его лицо к своему. — Ты мой, помнишь? Всё, что я скажу, ты должен выполнять беспрекословно! — сквозь зубы процедил он и, поднявшись, подхватил До под ягодицами, заваливая его на постель.       Чанёль снял футболку и навалился на хрупкое тело сверху, придавливая его к матрасу. Он припал губами к молочной коже шеи, а младший в это время пытался сбросить с себя парня. — Чанёль, прекрати, ты пьян! — До сильно ударил старшего в плечо, и тот отстранился, но для того, чтобы перехватить руки парня одной своей, а второй начать шарить под чужой водолазкой.        Кёнсу кричал, брыкался, пинал одноклассника, вырывал руки, и, когда он, наконец, высвободил одну, то сразу ударил ей по лицу Пака. Раздался громкий звук пощёчины. Чанёль сел и приложил к пострадавшей щеке ладонь, а До, воспользовавшись моментом, выскользнул из-под парня и побежал в коридор. Старший услышал, как захлопнулась входная дверь и упал лицом в подушку. Эта пощёчина будто его отрезвила. В голове всплыл образ испуганных больших глаз, в которых застыли слёзы. — Что же ты делаешь, придурок?! — Пак с силой ударил кулаком в подушку, злясь на самого себя, и встал, схватив пачку сигарет со столика.       Он вышел на балкон и увидел, как знакомая фигура быстрым шагом направляется в противоположную сторону от его, Чанёля, квартиры. Смотря парню вслед, сероволосый закурил. Ему было плевать на то, что он без футболки, а на улице уже не лето, и тело покрывается мурашками. Он курил и думал о том, что пора это всё прекращать, иначе Чанёль погубит их обоих.       В эту ночь Пак не спал, как и Кёнсу. Старший лежал в темноте и неотрывно смотрел в потолок. Ему никогда не было настолько паршиво. Даже алкоголь в горло не лез.       До всю ночь ворочался, переворачиваясь то на один бок, то на другой. Слёзы предательски мочили подушку, когда тёплые воспоминания всплывали в голове парня, а после это всё перекрывало злое и пьяное лицо Чанёля. Он чувствовал себя преданным. Так, словно ему дали надежду, заставили его проникнуться доверием, а затем вырвали сердце. В груди чувствовалась пустота. В один момент красноволосый подскочил с кровати, хватая с подставки скрипку и замахиваясь ею над головой с намерением разбить об пол, но в итоге безвольно опустил руки. Он осел на ковёр, тихо всхлипывая и прижимая к себе инструмент. Слёзы крупными каплями катились из покрасневших глаз, а пальцы судорожно сжимали гриф скрипки. До не мог разбить её, не мог стереть всё, что было до этого. Ведь Чанёль начал оттаивать, начал проявлять заботу, был нежен с ним в последнее время, откровенно ревновал к остальным. Кёнсу надеялся, что в скором времени всё наладится.

***

— Я наигрался, — Чанёль опирается на мотоцикл и смотрит прямо на Кёнсу.       Парни стояли за территорией школы. Занятия старшеклассников уже давно закончились, и редкие ученики медленно выходили из здания. Когда красноволосый увидел старшего, то поспешил к нему. Лицо Пака ничего не выражало, тело было напряжено, а руки скрещены на груди. Он приветственно кивнул Кёнсу и, сделав небольшую паузу, произнёс эти слова. Они будто пощёчиной ударили младшего, заставив его вздрогнуть. — Ясно, — парень опустил голову, развернулся и ушёл, не оглядываясь.       В тот день из квартиры на третьем этаже слышались протяжные мелодии, нагоняющие тоску. Кёнсу вымещал всё в игре на скрипке. Он то медленно, то яростно водил смычком по струнам, выпуская из себя те эмоции, которые копил по дороге от школы до дома. Вместо слёз лилась музыка, вылетая в открытое окно, словно забирая и унося с собой душераздирающую боль младшего.