Битва с собственной кровью

Юная ято все еще заливает слезами окровавленное плечо Сого, в то время как он сам продолжает ковыряться гвоздем в замке на ее цепях. В моменты, когда она особенно напрягается, он отрывается от своего занятия чтобы ободряюще похлопать ее по плечу или по спине и пробубнить что-то поддерживающее. Какого черта? Он так… Так хотел оградить ее от всей этой крови, от убийств. А вместо этого, мало того, что участвовал в этом, так еще и чуть ли не сам своей беспомощностью довел ее до такого состояния, когда она перестала быть самой собой, превратившись в кровожадного монстра. Сого вздрагивает, вспоминая налитые кровью глаза, такие же, как и в тот раз, много лет назад. У другого ято. Но тут же запирает эти мысли глубоко внутри себя, чтобы не сбиваться с уже намеченного пути. Да, все предельно ясно и просто. Вытащить их отсюда. Добраться до дома. И жить долго и счастливо, на этот раз справляясь со своей обязанностью по защите Кагуры от всего этого дерьма. Обязанности? Окита задумчиво сощуривается, но, не поймав мысль, забивает на нее, принимая как должное. Ну да. Он будет защищать ее. От всего. Чтобы ей больше никогда не пришлось чувствовать, как все внутри нее ломается, выпуская сдерживаемого там монстра. А то, что это так, он почему-то и не сомневается. Замок поддается и, подхватывая девушку одной рукой, Сого переносит ее в дальний угол, где сооружено некое подобие кровати из соломы. Опускает аккуратно, поправляет ноги и руки. — Ты в порядке? — парень вглядывается в ничего не выражающее лицо ято с пустым взглядом. Кагура лишь на автомате чуть приподнимает бровь, удивляясь такому вежливому вопросу. Но тут же возвращается в свой мир, проглядывая снова и снова сцены убийства друзей. Все плохо. Все намного хуже, чем она могла себе представить. Буйство крови ято прогрессирует с невиданной скоростью. Срывы стали намного чаще, это уже очевидно, по ее теперешнему состоянию и тусклым воспоминаниям о стычке в порту. Но хуже всего то, что эта кровь лезет ей в голову. Управляет ее снами, ее мыслями. Только что, во сне, она получала удовольствие. Удовольствие от того, что ее друзья умирали один за другим. Удовольствие от их криков. Удовольствие от их крови, текущей по ее рукам. Даже просто вспоминая это, вместе с леденящим холодком, проходящим по коже, девушка чувствует, как внутри начинает разрастаться что-то страшное, что-то темное. Как будто сейчас она была бы не против пойти и утопить родную Йородзую в крови. Да… Прямо сейчас. Сого встает, на момент снова выводя девушку из транса, и уже думает направляться к двери, разбираться с тем замком, как его за пораненную руку ловит маленькая ладошка Кагуры. Обернувшись, он снова видит, как пустые глаза наполняются страхом. Повинуясь внезапному порыву*, парень резко наклоняется, прикасаясь губами ко лбу девушки, ладонью пробегаясь по ее волосам. — Все будет хорошо, — шепчет он, а на секунду мелькнувшее удивление в глазах Кагуры сменяется дымкой, совершенно неожиданно для нее, увлекая за собой в объятия сна.

***

— Хиджиката-кууун… Ну, куда они улетели? Нэээ… — Гинтоки взволнованно ковыряется в носу, направляя все свои положительные флюиды в помощь дьявольскому замкомандующему Шинсенгуми. Даже козявки в его сторону бросает, чтобы уж наверняка помогло. — Хиджиката-кууун? Нэээ…. — Ааа! Да заткнись ты, я думаю! — Тоширо разъяренно выплёвывает сигарету, пытаясь поджечь ею отвлекающего его самурая. — В конце концов, это не машина, которую можно отследить по следам от шин! Если бы все было так просто, Ямадзаки бы их давно уже нашел. Полиция в очередной раз обшаривает корабль, дабы найти хоть какие-то зацепки, в то время, как Хиджиката и Саката подпирают своими спинами док недалеко от того места, где тот разбился. — Нуу, ты же первый ум в Шинсенгуми, может, пойдешь и сам осмотришь корабль? — Осмотрел уже, придурок. Сказал же не меша… — попискивание на манер музыки из Сэйлор Мун раздается из кармана парня, привлекая внимание всех, кто находится в радиусе слышымости. — Оя-оя, что это, Хиджиката-кун? В такой момент тебе звонит твоя подружка? Что она хочет? Она хочет расстаться? Она никогда мне не нравилась! Пожалуйста, не отчаивайся! Если хочешь, можешь поплакать на моей груди. Вот, иди ко мне, — Гинтоки делает шаг вперед, чуть ли не откручивая голову Тоширо, прижимает ее к своей груди. — У тебя все еще есть шанс устроить свою личную жизнь. Вот, давай пойдем в магазин и купим тебе кошечку. Или даже десять кошечек. Вы будете жить дружно и счастливо, пока смерть не разлучит вас. Ну как? Полегчало? Нэ, нэ, пожалуйста, не плачь, только не плачь!!! Мощный удар в челюсть прерывает словесный понос серебряноволосого самурая, заставляя его обиженно схватиться за подбородок, со слезами на глазах смотря на утешаемого товарища. — Придурок, — Хиджиката выхватывает из кармана телефон и резко разворачивается в сторону все еще копошащихся на корабле шинсенгуми. — Собираемся! Мы засекли Сого. — Окита-сана? — Гинтоки еле поспевает за гневным вышагиванием Тоширо, садясь вместе с ним в полицейскую машину. — Ты же сказал, что сигнал его мобильника пропал над этим местом? Я думал, они его утопили. — Это не мобильник. — Хиджиката пристегивается, заводя машину и доставая из пачки очередную сигарету. — Вышка засекла жучок на Сого, так что теперь мы знаем примерно где они пролетают. — Ты всех своих подчиненных обвешиваешь жучками? Оя-оя, Хиджиката-кун, как некрасиво. Наверное, из-за такого твоего поведения твоя девушка тебя и бросила… — Никто меня не бросал! Не было у меня никакой девушки! — замком психует, мечтая воткнуть что-нибудь в глаз дотошному спутнику. — Жучок только на Сого! Я всегда должен знать, где находится этот паразит! Если бы не жучок, он бы уже миллиард раз меня подстрелил, пока я сплю или читаю мангу в туалете! — Не было девушки? Никогда? — Гинтоки хихикает, похрюкивая. — Так вот почему ты такой агрессивный? Ты девственник, Хиджиката-кун? Хочешь об этом поговорить? Хотя, наверное, об этом тебе лучше поговорить с Шинпачи, вы ведь, как оказывается, родственные души… — Ооой!!! Какого черта вы обсуждаете меня, да еще такими нелестными словами?! — Шинпачи выныривает из-под груды барахла на заднем сиденье машины, пытаясь воткнуть пальцы в нос Гинтоки. — А ну повтори, козлина! Вообще страх потерял?! — поддерживает очкарика замком, хватая белобрысого за воротник двумя руками и встряхивая его. — Оо, привет, Шинпачи. А мы только что о тебе говорили, — задыхаясь от крепкой хватки Хиджикаты, мямлит Саката. — Кстати, что ты здесь делае. кхе-кхе… ешь? — Я слышал ваш разговор, я тоже волнуюсь за Кагуру-ча… РУЛЬ!!! Хиджиката-сан, отпустите его!!! Держите руль!!!!! Машина врезается в обветшалое здание на берегу реки, на деле оказавшееся курятником. — Мои девочки!!! Глаша! Жизель! Сюзанна! Маюри**! — Старик выскакивает из соседнего дома, подбегая к месту аварии и пытаясь поймать своих разбегающихся питомиц. — Вы! Что вы делаете!!! Незадачливые путники с горем пополам вылезают из машины, отплевываясь от куриных перьев и сена. — Хиджиката-сан!!! Почему вы не держали руль!!! Вы же из полиции! Должны соблюдать хоть какие-то рамки приличия и не преступать закона!!! — Очки Шинпачи изо всех сил ищут свою подставку, обшаривая все вокруг, пока, наконец, не натыкаются на нее. — Вы заплатите мне за это, негодяи!!! Я сообщу в полицию!!! Вас всех посадят! Всех!!! — Трое бандюков изо всех сил улепетывают от курятника, дабы не поймать себе изрядную дозу соли в задницу. Запыхавшиеся, они стоят за углом соседнего дока, пока Хиджиката связывается по рации с Ямадзаки, яростно пиная Гинтоки под колено. Тот лишь вяло отмахивается, снова хихикая. — Ггг, гляди, Шинпачи. Это же был ты в старости.