Неделя наедине с... Россией?

Последние лучи солнца скрывались за верхушками зданий, а тьма окутала землю. Птицы давно ютятся в своих гнёздах, а дети уже у себя дома, возможно, пьют горячий чай вместе со своими братьями и сёстрами. Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Но люди уже давно ищут свою отдушину, порой, не там где надо искать. Так и наши друзья-товарищи, не исключение. Они не стали искать лёгких путей, впрочем, как и всегда. А кто-то сомневался? Манящий тёплый ветерок, свежий воздух и влюблённые парочки - всё осталось на улице, а они, как друзья по жизни, оба находились в душном помещении, где светом служили лишь прожекторы и серебряный шар, находящийся над головами посетителей. Радостные крики людей, заполняли тусклый, еле освещённый танцпол. Стук бокалов, разбивающиеся бутылки, пьяные возгласы, несуразное топанье ног и тяжёлая музыка - всё это, уже давно стало иллюзией счастья для неспокойных душ. Везде движение, никто не остался в стороне. Девушки лёгкого поведения очаровывали посетителей бара. И наши алкоголики-правосудия, которые пьют исключительно по поводу, от их зоркого взгляда не ускользнули. Туман. Перед глазами всё плыло, уже ничего не было видно... люди, кругом тёмные фигуры, но одно чувство, заполняющее всё внутри, выходит за рамки. Неужели, это - счастье? Или же это пелена, окутывающая глаза, просто подобия кратковременного наслаждения? Но почему же так хорошо и спокойно на душе? Сгусток эмоций не покидали Ивана, хотя, его можно понять. После месячного перерыва (трезвого образа жизни, под наблюдением сестры) и не так себя чувствовать будешь. На соседних сидениях сидели ещё какие-то знатные пьяницы, судя по всему со стажем. Кто-то уже «покинул» этот мир и наслаждается пьяной негой. - Гил...- звал Иван своего друга. Наконец, после нескольких движений, тот нашёлся на столике рядом, явно не в состоянии размышлять здраво. Лежал тот почти полностью на столе, но не отставал от друга и пил своё холодное пиво.- О, ёшкин кот, матрёшку в бухгалтер, армейцу в тесту... Эй, БАРМЕН! Ещё мне водки, пожалуйста! У меня сегодня хороший день! У меня... у меня, друг приехал! Молодой парень в страхе подбежал к заказчику, дабы его не раздражать лишний раз. Из круглого графина он налил прозрачную жидкость в маленькую рюмочку. Пепельноволосый мужчина опустошил рюмку залпом, оглядываясь по сторонам, ища своего брата по несчастью, дабы произнести пламенную речь. - Калининградушка, а давай выпьем... за трезвый образ жизни! Ты же не пьёшь, верно?- Русский склонился над таким же «трезвым» немцем.- Ты же не пьёшь? Вот и я не пью! Итак... тост, господа сутенёры!- обратился Брагинским ко всем «культурным» посетителем столь пригодного для внимания заведения. Россия попытался встать на ноги и, с пятой попытки, добился успеха.- Так давайте же, друзья, в последний раз выпьем и твердо, решительно заявим: «Как бы трудно нам в жизни не пришлось, как бы горько и тяжело ни было, какие бы беды и несчастья не свалились на нашу голову, мы никогда в жизни пить... Не перестанем!» - Чёрт, Брагинский, пора завязывать... пора завязывать с тостами и наконец-то выпить!- Байльшмидт поднял вверх стакан с пивом, после чего выпил его залпом. Около него уже маячили те самые «ночные бабочки», но его внимание было сосредоточено на своём друге и на холодном алкоголе. Всё-таки, это их день и они празднуют только приезд. - Верно, говоришь, мой друг, верно!- Иван взял свою бутылку водки и отпил из горла половину, после этого чмокнул губами, наслаждаясь жжением в горле.- Эй, слышь, кажись та девка на тебя запала. Ха! Думает, что мы пьяные, ха-ха, не... мы абсолютно трезвы!- Россия облокотился на соседнюю барную стойку, делая вид, что он абсолютно трезв. Не получилось. Русский эпично полетел на пол, шмякнувшись прямо носом о пол. - Аха-ха! С тебя уже хватит, трезвенник. Вставай, давай!- Деваться пруссу некуда, поэтому пришлось поднимать своего дорогого собутыльника.- И вообще хватит жрать, а то Великолепный Я надорвётся, когда снова будет тебя поднимать! - Ни чё, Калине нужно тренироваться для того, чтобы баб таскать на спине, впрочем, ты и этим занимался в Берлине… или где там…- Брагинский неохотно поднялся, уж очень удобный пол оказался. После, он сел на свой стул и стал, как ни в чем, ни бывало, пить водку, перемешанную с ранее приготовленным виски.- Барменьчик-арменчик, ангел мой неземной... давай-ка мне ещё водочки! А вообще, Калина, ик! Я трезв как стёклышко! Зуб даю! - Ты такой же трезвый, как и я. Ик!- Гил слегка подпрыгнул, но пиво допил. Он погрузился в мысли о том, чем занять своё величественное внимание.- Аааа! Великому и Неповторимому Мне скучно! Ивааан, сделай что-нибудь, а! - А, что я сделаю? Ик!- Иван сел на стол рядом с Гилбертом, умиляясь красной мордашкой прусса.- А знаешь, есть у меня идейка… давай поспорим, м? Если ты сделаешь, что я хочу - ты можешь попросить всё, что захочешь! Я ж добрый! Ик! А если нет, то ты будешь… ну, не знаю - мыть полы, убираться у меня каждый день и носить на руках будешь из комнаты в комнату, а то у меня ноженьки болят... Идёт?- Брагинский прищурил глаза, протянув руку Байльшмидту. - Ксе-се! Да чтобы Великий Я проиграл в споре!? Да не в жизни!- прусс усмехнулся, предвкушая, то, чем он завладеет. "Великая Пруссия воскреснет!" - Так, а в чем заключается наш спор, а? - Хе-хе.- Иван сузил глаза и сел на стол. После трёх минут молчания, он бросил свой фиалковый взгляд на прусса.- Есть у меня идейка~ Только не думаю, что ты это сделаешь~ - Что?! Ты за кого меня принимаешь, Брагинский?! В этом мире нет ничего такого, чего бы ни смог сделать Великий Пруссия! Выкладывай! - Ха-ха, ну, как знаешь.- Русский лениво подтянулся, уплетая очередную бутылку водки с сушёной рыбой.- Ну, видишь вон тех?- Иван указал на толстого мужчину в белом костюме, около него была девушка, на вид ей было 21 год, не больше.- Вот, я хочу... чтобы ты подошёл к ним и поцеловал девушку, потом ударь этого чиновника. Ха-ха! - Хм...- Байльшмидт задумался, он был настроен, во что бы то ни стало, выиграть.- Значит, все, что мне надо для победы, это склеить ту тёлочку и показать каков мой удар? - Именно, я уверен, что ты всё сделаешь правильно! О! а ещё я хочу, чтобы забрался на тот высокий стол и спел «рюмку водки на столе»! Кхе-хе-хе! - Не понял?! Россия, ты совсем страх потерял!- проорал прусс.- Зачем это?! - Да потому что я люблю слушать Лепса в твоём исполнении! Кхе-хе-хе!- слёзы катились ручьём.- Ха-ха, ты такой красный, я ща сдохну!- Иван катался по столу, пытаясь прийти в себя. - Ржёт он,- Пруссия похлопал себя по щекам, собираясь.- Ну, я пошёл! - Ха-ха, смотри не промахнись! Ха-ха, купец хренов, а то увезёшь её в Люксембург, и не дай Бог, забудешь там. Ха-ха,- Русский чуть ли не задыхался, он до конца не верил, что немец сделает это.- «А У РЕКИ! А У РЕКИ! А У РЕКИ! ТОНУЛИ ДЕВКИ, А ВСПЛЫВАЛИ МУЖИКИ!». Ха-ха-ха!!! Гилберт развернулся, показывая русскому всем известный средний палец, и более или менее нормальной походкой направился к указанному столику. - Приветствую вас в этом богоугодном заведении. Прошу вашего разрешения присесть рядом с вами,- сказал немец, сделав реверанс, и не дожидаясь ответа, плюхнулся рядом со спутницей толстосума. - Ха, что вы делаете, молодой человек?- завопил мужчина, встав на ноги плюхнувшись обратно на диван.- Это непозволительно! Вы знаете, у нас свидание...- договорить многоуважаемый не успел, ибо около троицы объявился Россия с баяном, и... стал петь... - А сейчас, Дамы и Господа, Русская народная! И к тому же, очень романтичная~ Для атмосферы! Иии, понеслась!..- Иван завопил свою «романтическую песню» на баяне, причём все в баре стали подпевать. Странные они...

«А мы с тобой бухарики, бухарики! Мы синие как в синем небе шарики! Какой же праздник, если нету шариков?! Какой же первомай да без бухариков?!!!»

Послышался грохот бутылок, все посетители принялись танцевать и подсвистывать, а ещё при этом, не забывая хлопать. Кто-то из посетителей принялся подыгрывать на рояле, женщины лёгкого поведения, пустились в пляс, прихватив с собой мужчин. Стриптизёрши вообще затанцевали калину... Патриотизмом так и прёт! Впрочем, получилось неплохо. Ещё один посетитель, у которого подушка была салатом, встал на ноги и заорал во всё горло.- «Я ТРЕБУЮ ПРОДОЛЖЕНИЕ БАНКЕТА!» - и снова плюхнулся в салат. Кто их поймёт? Одним словом - интеллигенты. Посыпались аплодисменты. - Давай, давай!- кричал Брагинский, всё ещё играя и заходя на середину бара. Вокруг него уже был хоровод...- Вот что делает хорошая музыка! Эх! А теперь частушки!- баян не утихал, публика ликовала, а Иван не останавливался...

«Я похвасталась соседке: Что еще силен мой дедка, А она сказала: "Врешь, Твой Семен уже не гож!"»

- Это недопустимо! Что за место-то такое?!- возмутился мужчина, еле стоя на ногах.- Что это значит, Катя?! Я думал, что мы всё обговорили!- он покраснел как утюг, махая руками, вскоре он приблизился к немцу, неуклюже отпихивая его от своей девушки. Вяло так, ибо выпитый алкоголь, сказался на его головушке. - Слышь, малыш! Не дорос ещё до того возраста, чтобы старших пихать!- Гил не выдержал и выполнил одно из условий уговора раньше задуманного. Кулак прилетел прямо в челюсть. От такого удара, тот свалился на пол, потеряв сознание. - Хорошо летит! Извините меня, леди. Я на секунду отлучусь. Пруссия встал из-за стола и сквозь слишком весёлую толпу прошёл к Ивану. - Пс, Брагинский. Давай чего-нибудь из романтики. Хочу, чтобы эта штучка запомнила Великого Меня. - Ха! Романтика? Ща, устроим!- Россия вдохнул побольше воздуху, он остановил своё пение.- А теперь, романтика, медляк, так сказать,- он обратился к другу:- Дерзай, парень, хотел поживиться? Дерзай! - Ну, спасибо, дружище!- Гил побежал обратно. - Прошу прощение за задержку, мисс,- сказал Байльшмидт, снова присаживаясь к девушке.- Надеюсь, вы не скучали в одиночестве. - Нет. Ха-ха. Что вы делаете в таком месте? Не часто здесь увидишь... Эм... Столь необычных личностей. - Я? Ооо, вам интересна моя скромная персона? Знаете, скажу лишь то, что я бедный, несчастный, одинокий мужчина, ищущий, вот уже очень длительное время, своё место в этом мире! - Неужели вам так плохо? - Вы и не представляете! Но! Мисс, вы можете круто повернуть мою судьбу. - Правда? И? Что же я такого должна сделать?- спросила, совсем «ничего не понимающая», девушка. Тут приблизился Брагинский, пока ещё ничего не сыграв. - О, какая дама, что же вы сидите? Вставайте на медлячок!- Иван приветливо улыбнулся, когда отошел от пары. - Ксе-се-се. Всего лишь потанцевать со мной. Ну, вы согласны?- Гилберт подал свою руку блондинке. - С удовольствием.- Положив свою руку на ладонь немца, девушка встала. Парочка прошла на танцпол, ожидая, когда же Иван заведёт свою шарманку. - Эх, понеслась! Медляк а ля Руссишь, Дамы и Господа!- Ваня хитро улыбнулся и… снова начал петь. Музыка началась, публика ринулась на танцпол, все закружились, а Иван начал отплясывать, не забывая петь:

«…Владимирский централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла немерено, Лежит на сердце тяжкий груз. Владимирский централ, ветер северный, Когда я банковал, жизнь разменяна, Но не «очко» обычно губит, А к одиннадцати туз…»

"Блять, Брагинский! Охренел!? Решил мне весь план запороть? Хрен тебе и с боку бантик." - Извиняй,- Байльшмидт впился жадным поцелуем в губы девушки, слегка наклоняясь и придерживая её за спину. Когда поцелуй был разорван, Гилберт выпустил из рук блондинку, давая той слегка отдохнуть на полу.- Пока, сучка. Немец направился в сторону весёлого Брагинского, схватил того за шиворот и потащил к выходу. Когда парни были около двери, весёлый русский, чуть отдышавшись, спросил друга, а может уже не друга: - Что такое?- он наклонил баян чуть вправо, чтобы отдохнуть. - А то, мой дорогой Иванушка, что я выиграл. Девка в шоке от моей крутости, политик - от моего поставленного удара. А вот за то, что ты какую-то херню начал напевать ещё поплатишься. Выпрыгнул бы ты в окно, что ли... Иван сделал умную моську, постучав пальчиком о губу. - Ну, ладно, я исполню твоё желание,- Брагинский подбежал к окну и, обернувшись, показал язык Великому, после он выбросился в окно вместе с баяном. Кстати сказать, это был второй этаж. - М-мой Кёнигсберг...- немец тихонько всхлипнул. Горько, однако, упускать мечту, к которой так стремился и почти достиг цели. - Ох, ёпт!- немец подбежал к окну проверяя, остался ли жив собутыльник. На чёртовом русском не было и царапинки. Иван спокойненько оттряхивался, ища глазами музыкальный инструмент. Разозлённый Байльшмидт побежал к лестнице, ведущей к выходу. Оказавшись на улице, Ваня уже нашёл свой баян и сидел под берёзой, он напоминал какого-то лешего, ведь весь был в листве той самой берёзы. Но образ дополняло то, что тот наигрывал какую-то песню.

«Эх, Шарик – я, как и ты был на цепи. Шарик - рубал хозяйские харчи. Шарик - и по ночам я видел сны, Все, как и ты все, как и ты. Эх, Шарик – я, как и ты был на цепи Шарик - рубал хозяйские харчи. Шарик - и по ночам я видел сны, Всё, как и ты всё, как и ты...»

- Пошли уже домой, актёр погорелого театра,- прервал Брагинского Гилберт.- Тебя там уже по любому обыскалась младшая сестричка. - Не хочу, не буду...- капризничал Иван.- Там ещё эти педики... не хочу... - Какие педики?! Черт возьми, Брагинский, не поднимешь свой зад сейчас же – сам станешь педиком! - Ладно…- Иван жалобно заскули, обняв свой баян, он встал на ноги и подошёл к другу. Немного подумав, он достал из-под шинели бутылки водки и пива, второю отдал немцу.- Пошли что ль, я правда не помню, где моя машина… давай пешочком… - Ну и пошли!- Гил забрал бутылку с пивом и оба ушли в закат. Тихо было на улице, спокойно и тепло. Казалось бы, это просто гармония настигла всю Россию! Но… его воплощение, немного иначе это восприняло… - «Эх, мороз, мороз! Не морозь меня…» - пел Брагинский, петляя по улицам Москвы. С ним был и Гилберт, он служил опорой для русского, хотя тот тоже был его опорой. Обнявшись, они тихо ходили и пели песни мирным жителям города… - Заткнитесь, ублюдки! Задолбали! Звезданутые, блин!- кричал пятилетний малец с пятого этажа. - «Просто мне всё пофиг, а мне пофиг, бейби. Что в анфас, что в профиль, а мне всё пофиг!» Не обращая внимания на какого-то там слюнявчика, продолжал горланить Гил. На улице уже темнело, а эти двое всё шли и шли. - Эх, Гил, как сегодня... ик! Хорошо, да? Вот бы вечер не кончался... Эх, «Такси, такси! Вези, вези!»- искусно пел русский, облокотившись на своего друга, он отпил ещё водки. Ноги подкашивались, но разве это остановит их? Пф! Они шли и пели песни, в них бросались люди из окон, но они всё равно дарили им песни души... - ААА, КОГДА ЖЕ ВЫ ЗАТКНЁТЕСЬ?! - Да, да, я тоже вас люблю! Гил, давай присядем, у меня ж баян, он тяжёлый... - «Села, присела и дальше пошла». Ну, пошли. Сядем. Отдохнём. Кстати, ты знаешь, что ты намно-о-ого тяжелее баяна?- немец усадил Россию на лавку и сам плюхнулся рядом. - Почему?- вопросительно поглядел русский. - ЗАТКНИТЕСЬ! А ТО МЫ ПОЛИЦИЮ ВЫЗОВЕМ!- кричали из окна. - ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ НА ВАШУ ПОЛИЦИЮ! - Гил?- на лавочке сидел ещё кто-то. - Чего? - Гил! А я думал, ты забыл обо мне!- испанец накинулся на Байльшмидта с объятьями. - Ой... - Ох-хо-хо, кажись, страсти накаляются!- хихикал русский.- Эй, привет, Испания. А я-то думал, что за бомж на лавке валяется...- Россия был пьян. И, именно поэтому, он не мог держать язык за зубами, но кажется, его не услышал Карьедо, тем лучше. - Цыц, русский,- рявкнул немец. - Когда мы разделись в аэропорту, я пошёл тебя искать, вышел, ну, и заблудился,- продолжал изливать душу Антонио. - Бедный, бедный и несчастный,- прусс успокаивал друга, хлопая по спине, но от него так несло перегаром, что испанец отстранился. - Стоп, Гил. Ты когда успел напиться? Иван снова отвернулся от друзей, опять делая вид, что он абсолютно трезв и не имеет к этому обстоятельству никакого отношения, аки ангелочек. Он насвистывал песенку из мультика «Маша и медведь». Мда, вот это маскировка. Браво! Пингвины ликуют, Господа! Ликуют! - Ээээ. Вообще, я так волновался за тебя, так волновался, что аж разнервничался. Вот и решил снять стресс. - Да, я тебе скажу, Антоша, что он о-о-очень за тебя переживал! Видишь, как его разнесло-то!- поддержал Брагинский. - Я тут голодный, холодный, русскими запуганный! А ты, алкоголик несчастный, бухаешь?! Теперь вы обязаны позаботиться обо мне! Иван хитро оскалился, чуть прищурив глаза, он открыл свои подшинельные сокровища, ещё одному смертному. - Выбирай,- Ваня лучезарно улыбнулся. - Эники-Беники!- Карьедо ткнул пальцем в первую попавшуюся бутылку и, не глядя на её содержимое, сделал несколько глотков. - И теперь, с почти свежей головой Спейна, мы ускорим наше продвижение к дому. - Хе-хе, Гил, не забывай о наших любимейших слушателях! Давайте-ка споём! Антоша,- Брагинский жестом указал на свой кран, который теперь служил микрофоном.- Прошу, Антоша, спой! Публика просит! - Петь? А что я должен петь? - Хоть что, мой дорогой друг! Открой свою душу народу! - Ну, хорошо,- Испания глубоко вздохнул.

«Испанская корона Врагу внушает страх, Испанские знамена На всех материках! Идет Испания, грохочут сапоги! Готовь заранее гробы и сундуки! Тащи с поклоном хлеб да соль! Смерть непокорным! Да здравствует Король! Да здравствует король Филипп Второй!"* Давно я оперу не пел, Хотел сказать я вам! Но вот душа сказала мне, Спеть об испанском короле!»

- ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ, ПРИДУРКИ! СОВСЕМ СОВЕСТЬ ПОТЕРЯЛИ, АЛКОГОЛИКИ! - А ты нам рот не затыкай, трезвон!- лояльно ответил Россия.- Слышь, ребят, а пошли домой! Ничего эти люди не понимают в истинном искусстве! Дилетанты, что сказать! - А мы куда идём... Брагинский, совсем с памятью туго стало, а? - Кажись, чёт я загнул баранку в слово «вечность»,- Брагинский облокотился на своего друга, чтобы удобнее шагать. Но вдруг он заметил движение в кустах. Это была чёрненькая кошка, которой не повезло оказаться около пьяных алкоголиков-возмездия.- О! Котя! Кис-кис-кис! Испанец выпил ещё из бутылки и посмотрел на того кого зовёт Россия. - Сжечь её!!! Сжечь помощницу ведьмы! Во имя инквизиции! Да... Джин неизвестного происхождения быстро подействовал на Испанию. - А! Это как его там… Америкос наш говорил, а! Апокалипсис настал! Это греческая армия наступает! Стоп… ЗАГОВОР НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ?! СЖЕЧЬ НЕ ЧИСТУЮ СИЛУ! - Беги, несчастная! Беги!- крикнул Пруссия кошке, что уселась на пути у компании, и припугнул, топнув ногой, тем самым спасая ей жизнь. - Эх, Калина, ты нам весь ужин испортил,- надул губки Брагинский, демонстративно скрестив руки на груди, но подозрительно сильно шатаясь.- Чем нам закусывать? Как нам теперь выжить в России? Здесь так холодно, что все животные скрылись в Европе! В степи не осталось хлеба…- трагически и очень фальшиво причитал Иван и иногда громко хихикал над ошарашенной физиономией испанца. - Э?! А у тебя всё так плохо, что ли? - Нормально с ним всё. Домой уже пошли!- прикрикнул на Россию Байльшмидт. - О! Я узнал эту улицу!- обрадовался Ваня.- Мы почти пришли, вон мой дом! Скоро нас будут встречать с хлебом насущным с солью священной! «Тащи с поклоном хлеб да соль! Смерть непокорным!» - снова пропел Испания и все трое направились к дому, не обращая внимания на крики поклонников, выглядывающих из окон и балконов.