Неделя наедине с... Россией?

Флэшбэк… - А ты вези меня, каре-е-е-ета-а-а! Карета-а-а зо-а-а-алотая-я-я! - Гилберт, хватит портить «Кабриолет»!- на полном серьёзе востребовал русский.- Спой же что-нибудь душевное, что так любит простая русская душа, просим! - А мы где?..- Испания не мог понять, как он нашёлся со своими друзьями, идущими по тёмному переулку какого-то русского города и, надо сказать, что не помнил, как вообще оказался в России. Знал он точно – в следующий раз, он, возможно, не станет пить с этими русским и немцем. Ключевое слово, как вы могли понять, это «возможно». Трое с недавних пор друзей-навеки шли себе по направлению дома Брагинского. Им казалось, что улица бесконечная, а дом, который они недавно видели, затерялся где-то в бетонных джунглях. - Ууу, брат, так ты совсем плох,- Иван облокотился о Гилберта, дабы не грохнуться на асфальт. Ноги были ватными, а настроение заоблачным, а Россия чувствовал, что вот-вот в его, эм, пятую точку, ударит детство. Но он был совершенно не против такого поворота.- Гилбертичка, солнце моё ненаглядное, спой мне то, что так вожделеет русская душа… - Да задолбал со всёй душой,- нахмурился альбинос,- но я выполню твою просьбу, Ванька. Подпевайте если знаете… Лада-Седан! Баклажан!.. - Нет-нет-нет!- Завопил Брагинский, затыкая уши и тем самым обеспечивая себе путёвку в кусты. Но он обманул силу притяжения, ухватившись за Байльшмидта, который ухватился за Карьедо, который ухватился за (репку) берёзу. Неизвестно как, но те удержали такой балласт в виде Ивана. Когда Ваня полностью пришёл в себя, он попросил молчания… Его друзья напряглись. Гилберт знал, что Ванька ничего в таком состоянии сделать не сможет: хоть и его кидает из настроения в настроение, но ничего. Думал он так из-за того, что когда-то давно Брагинский вышиб краном из его организма инстинкт самосохранения. А зря. - Прошу минуту молчания, товарищи…- прошептал Россия,- мне нужно вам сказать нечто важное… это я скрывал давно… Брагинский смотрел на свои ботинки, нервно теребя свой кран и медленно, тяжело вздыхал. Глаза закрыла пепельная чёлка. Иван сгорбился, не отрывая глаз от своих ботинок. Иногда что-то шептал. Испания и Пруссия сильно так напряглись, стоя напротив России. Что может прийти в такую пьяную голову, что тот стал такой нервный? - Ванька, не тяни,- альбинос не понимал, что же попортило настроение его северному другу. Немец тихонечко толкнул испанца в бок, чтоб тот поддержал разговор. - …Россия, с тобой всё хорошо?..- Антонио, кажется, даже протрезвел от такого стресса, а Гилберт, не имея инстинкта самосохранения – нет. Иван напряжённо глянул из-под чёлки на своих друзей. Он тяжело дышал, а в фиалковых глазах были неопределённые огоньки – то ли безумие, то ли радость, то ли печаль и боль. Брагинский подошёл к парням, из стороны в сторону тихонько махал краном, как слепые старички на улицах. Он заглянул товарищам прямо в глаза. Казалось, что он трезв, только немного качало. Байльшмидт и Карьедо напряжённо ждали. Немец не был испуган, но зато испанец – очень даже. - Гилберт, ты всегда будешь со мной?- Ваня прищурил глаза. - Чё, Брагинский, ты чё, с СОЮЗа упал что ли?- альбинос искренне недоумевал, что с Россией. Может, у него опять эти перепады настроения, что были часты после развала СССР? Тогда Гилберт натерпелся сполна. А поведение русского напрягало.- Да чё ты мелишь? - Ты будешь меня поддерживать в любой ситуации?- Брагинский будто не слышал немца. Он наперекор задавал вопросы. - Ну, да. Буду, а что?- Байльшмидт повёл плечом, на котором сжались тонкие пальцы Антонио. Он шепнул испанцу тихое «не бойся его», на что тот скептически буркнул «конечно». - Точно?- Брагинский снова прищурился, будто и вправду не верил. - Точно. Иван неопределённо хмыкнул, а после уголки его губ растянулись в оскале, он повёл плечами и запел во всё горло: - НА ЛАБУТЕНАХ!.. Из сурового русского, Иван превратился в народного исполнителя, напевая песню и танцуя похлеще всякого профессионального танцора. Как ловко тот управлялся со своими ногами, пел на удивление твёрдым голосом – загадка для всех европейцев. Русский имел удивительную способность: когда он был очень пьян, он открывал свою душу, начинал танцевать и петь в сто раз лучше, чем в трезвом состоянии. - Ты, Спейн, не бойся. Это он просто веселенький сегодня. Гостей любит. У него их итак целый дом, а тут и мы с тобой ещё приехали! Представляешь, радости-то сколько!- немец похлопал по плечу Карьедо, заливаясь при этом сильным смехом. Сам испанец же от таких потрясений почти протрезвел и наблюдал то за разгоряченным русским, то за умирающим от смеха немцем. И, спрашивается, что же смешного в этой ситуации? И решил, что для того, чтобы понять этих двоих, ему требуется ещё не малая доля алкоголя. Глотнув ещё джина, у Антонио будто открылось второе дыхание. И вот он уже смотрит и понимает, что пора бы им с Байльшмидтом догонять Россию, который вот-вот уже скроется за углом. Когда два друга таки доковыляли до русского, то они не собирались подобрать рты. Сначала они никого не увидели, что очень насторожило парней, но после из-за угла дома к ним подъехала Лада, с надписью «ДПС». Ребята сильно так напряглись, делая самые невинные лица и пряча свои припасы за спины, что у них, в общем, плохо получалось. Когда машина подъехала ближе, оказалось, что все стёкла были покрыты чёрной плёнкой, и ничего не было видно сквозь неё. Окошко чуть опустилось, откуда послышался низкий голос: - Куда путь держим, братцы?.. Не пьёте, надеюсь?- спросил некто. Испанец был на грани срыва, он хотел бежать далеко-далеко, но рука Гилберта на его плече не давала смыться. Когда парни вышли из некого транса, окошко полностью опустилось, представляя всему миру до неприличия довольную мордашку Ивана Брагинского, что улыбался на все 32 зуба. - Не волнуйтесь, я с полицейскими договорился,- нежно бархатным голосом кинул он, кивнув на заднее сидение, где, собственно, лежали эти самые полицейские, вырубленные и связанные по рукам и ногам. А кран, что покоился у Вани в руках, нагонял на Испанию тревогу. Сейчас бы бедному Антонию улететь домой, обратно к своим томатам, да выспаться. Зря он попёрся за немцем в места не столь отдаленные. - Эээ... Р-ребят, а может мы это... Ну, того самого... Пешком пройдемся? А?- услышав на такое предложение тихий смешок, Испания понял, что его идея отклонена. - Не ссы в трусы. Прокатимся, редко же удаётся таку-ую машинку заполучить. Муа! А не машинка!- открыв заднюю дверь Байльшмидт затолкал к бедным полицейским, не менее бедного испанца, сам же, гаденыш эдакий, сел на переднее сиденье рядом с Брагинским. - Трогай, Вань. Машина тронулась, хотя нет, не так – машина разогналась на все свои 120 километров. Говорят, чтобы не быть убитым сумасшедшим, то нужно во всём с ним соглашаться. Но Карьедо понял, что это очередная ложь. И Иван включил радио, что вызвало страх испанца, ибо отпускать руль, когда едешь… В радио заиграла очень громкая и непонятная песня для испанского уха, но на это Россия только стал громко подпевать:

«Опа! Опа! Америка, Европа! Движется планета в ритме русского хип-хопа. Опа. Опа! Опа. Опа! Опа. Америка, Европа! Азия, Китай! Зажигай, зажигай!Двигай!»

И вот поворот, шины категорично громко затрещали, готовые просто вылететь на дорогу, полицейские начали что-то бормотать, а те, кто сидел на передних сидениях, только пели и орали какую-то чушь. А что же делал (самый адекватный на данный момент) Испания? А ничего, он жалобно скулил и обнимал полицейских, что бы вдруг не вылететь в окно, ведь как и полагается во всех стареньких русских машинах, не было ремней безопасности. Интересно это такая задумка или все же ремни волшебным образом исчезают? Тогда и в английских единорогов поверить не долго. Антонио же успел помолиться Святой Деве, Иисусу, Макоронному монстру, Ктлуху, но безрезультатно. - Эй, р-ребят, а может это... Да, Господи, остановитесь уже! - Не слушай его, Ванек. О! А включи мигалочки. Брагинский ловким движением включил те самые «мигалочки», что раздались, кажется, на весь город, при этом Иван начал ещё и сигналить, чтобы все знали, что даже ночью русская полиция не дремлет! - Хе-хе, Антоша, да не кипятись ты, у меня всё Окай, так что не волнуйся. У меня, между прочим, права есть!- гордо изрёк Ваня. Карьедо уже начал молиться и другим богам, ведь русский говорил это, глядя не на дорогу, а на самого испанца. Сердце, готовое уже выскочить из груди, снова село на место, как только славянин опять обернулся, наконец, сосредоточив своё внимание на дороге. Сигнализация рвала барабанные перепонки Антонио, что уже был на грани срыва. И тут случилось нечто непонятное: машину вдруг занесло, Карьедо ухватился за переднее сидение, где сидел Гилберт. Машина начала исполнять лучшие элементы балета, танго и, кажется, лезгинки. Карьедо матерился на всех языках, что знал, а это только подливало масло в огонь двум друзьям, что беспрестанно ржали над испанцем. Всевозможные элементы брейк-данса вдруг прекратились, машина чуть не завалилась на правый бок, но стойко удержалась на месте. Иван обернулся, сияя чуть ли не голливудской улыбкой, к Антонио, что вцепился в лежащего полицейского, в прямом смысле. - Ты сиди в машине, а я с Калининградом в магазин зайду – нужно пополнить запасы. - Не, Ванёк, стой!- похлопав того по плечу, Гилберт перевёл взгляд на испанца,- Антонио Фернандес Карьедо, снимай одежду! - ЭЭЭ!- испанец с неким ужасом посмотрел на друга, он надеялся на товарища, хотя, видимо, алкоголь вкупе с Россией творит чудеса. - Ксе-се-се! Испугался? Я не про тебя, я про тех, вон,- кивнув головой в сторону полицейских, сказал Байльшмидт.- Буду легавым, буду самым крутым легавым! - Н-но почему я?! Тебе нужно ты и снимай. - Так ведь ты ближе к ним. Зная, что спорить с двумя пьяными и совершенно невменяемыми людьми бесполезно, Испания, тихо попросив прощения, начал снимать с полицейских форму. - Господь милосердный, я это сделал! Забирай,- сунув одежду Гилу, Антонио вышел из машины и, наконец, вдохнул свежего воздуха. - Хе, стой, ты, что, хочешь переодеться в полицейского?- Иван хитро прищурился.- Ладно, переодевайся пока, я покараулю. Брагинский вышел из машины, прихватив с собой кошель. Иван подошёл к Испании и, выудив из кармана сигарету, зажёг зажигалку, чтобы в следующий момент с глубоким вздохом затянуться. Мутный и пахучий клубок дыма вылетел из его уст. Россия в наслаждении прикрыл глаза, опять затягиваясь и прикрывая глаза. Какое-то время они так стояли, не решаясь нарушать звенящую тишину, но славянин выудил ещё сигару и протянул ту Карьедо. - Хочешь?- спросил с нечитаемым спокойствием и каменным лицом Брагинский, от чего по всему телу Испании прошлась орава мурашек. - Ээээ. Нет, Россия, спасибо. Я с 17-го века не курю,- сказал Карьедо, зажимая нос. В это время Гилберт, как истинный военный, смог, сидя на одном из передних сидений, переодеться, но, правда, несколько раз «побибикать», задев ногой руль. - Ну что, граждане, как вам самый Великолепный полицейский во всём мире?! И только попробуйте сказать, что это неправда! - О! Гилберт, ты великолепен!.. А теперь идите в магазин, да домой пора. - Эх, Антоша, тебе бы забыть о вечном, да с нами веселиться,- Иван снова затянулся.- Ладно, идём, Великий прусский полицейский. Россия подмигнул Карьедо, а после два друга-товарища отправилась в магазин. Заведение это было самое обычное, без всяких понтов, новых технологий. Но, если оно самое обычное, это не значит, что здесь нечем поживиться. На витринах красовались разные вкусности, сладости для детей и конфеты. Но за кассой, за которой сидела средних лет женщина в синеньком фартучке, были разнообразные продукты, безделушки и, что самое главное на данный момент, закуски с горячительными напитками. - Гилберт, что брать-то будем, м?- Ваня опустился чуть ниже, чтобы разглядеть товары на витринах и за кассой. Брагинский сделал знатное впечатление на кассиршу, да и немец не ускользнул от её внимания. Поправив причёску, она обратилась к парням: - Ну, что брать будете?- невинно поинтересовалась она. Брагинский отвлёкся от созерцания разных сладостей и конфет, и, с самой тёплой улыбкой, обратился к женщине: - Здравствуйте. Да вот, выбираем. Когда друзья-товарищи ушли, наконец, оставив Испанию в гордом одиночестве, он смог вздохнуть спокойно и обдумать дальнейший план действий, уж слишком опасно находится рядом с этими двумя. Подумав-подумав, Карьедо решил, что все-таки более-менее, относительно, безопасный способ не убиться самому и не быть убитым сумасшедшими, это сесть за руль и ехать туда, куда скажут собутыльники. Так он и поступил и стал ждать ушедших в магазин. - Антоша!- послышалось со стороны магазина. А вот и идут те самые собутыльники. В руках у Ивана были внушительные пакеты, впрочем, как и у Гилберта. Оба парня были жутко довольными. Конечно, ведь им сделали выгодную скидку за красивую мордашку. Как тут не радоваться? - Тошка, а мы тут столько понакупали!- Иван светился весь от счастья, ведь халява – дело святое. И вот друзья водрузили всё на заднее сидение. Тут Ваня невольно подметил, что оба полицейских в нижней одежде. Та преспокойно переехала на Гилберта и на Антонио. - Эй, Тоша, а что это ты за руль сел? - Ну... Этому есть довольно веский аргумент...- аргументов, кроме того, что он хочет выжить, Антонио не знал, поэтому пришлось придумывать на ходу.- В общем-то, все просто. Я тоже хотел бы порулить. Да. Именно так. За свою долгую жизнь я ни разу не сидел за рулём полицейской машины, поэтому я прошу вас, сеньор Россия, позволить мне остаться здесь, в водительском кресле,- Испания сглотнул, после чего перевёл взгляд на своего друга, который еле сдерживал смех. Сдерживал. Старался. Но не вышло. - Аха-ха! Карьедо, что с тобой? Будто и не свой. Вань, а Вань, дай ему порулить,- пакет выпал из рук немца, а сам Байльшмидт же повис на плече у Ивана, задыхаясь. - Ха-ха,- Ваня тоже, далеко не аккуратно, поставил пакет на землю и залился смехом с немцем. Вскоре, когда они успокоились, Иван произнёс, вытирая выступившие слёзы: - Ну, ты бы ещё ко мне в полном имени обратился, хе, ладно, рули, Гилберт, ты как? На заднее сядем, наверное,- Ваня почесал затылок, а после, щёлкнув пальцами, обратился к Байльшмидту:- Гил, а, знаешь, они-то на свою остановку приехали. Их нужно бы высадить,- Брагинский указал на лежащих полицейских, что были только в трусах.- Надо бы их высадить. Негоже лежать в полицейской машине голышом! - Вот ты и высаживай. Великий Я уже натаскался тяжестей. Я уже говорил тебе, что ты не пушинка? Услышав спор, Карьедо с облегчением вздохнул, что ж, по крайне мере, он теперь будет более-менее уверен, что в аварию он не попадёт, а если и попадет, то не умрет, наверное. Можно сказать, что он сел за руль для уверенности, ведь он, хоть и был в более вменяемом состоянии, чувствовал себя не таким уж и трезвым. - Приводя данный аргумент, я намекаю, на то, Ванька, что пора прекращать тебе жрать. Вытаскивай их. - Фе, не такой уж я и тяжёлый…- Брагинский фыркнул, но, всё же, рассудил, что оставлять полицейских небезопасно. Вытащив бедняг из машины, он решил усадить их, стражей порядка, около того самого магазинчика. Усадив такой тяжкий груз (далеко не аккуратно) и придав им более-менее опрятный вид, накинув на тех пакет, а на другого берет таксиста, Иван остался доволен работой. - Муа, мне надо было стать художником, лады, ребята, едем…- не успел Ваня что-то добавить, как из магазина выбежала продавщица. - Боже! Что это тут такое вы творите?! - Атас, ребятки,- Брагинский бросился к машине.- Атас! Дождавшись, когда друзья-товарищи запрыгнут на заднее сиденье, Карьедо завел машину и резко нажал на газ. На асфальте остались следы от колес, а благодаря инерции все сидевшие в машине откинулись назад. - Держитесь, сеньоры. - Да ты, блять, издеваешься. - Солнышко, не выражайся…- попросил Иван и, дотянувшись до радио, включил музыку. Не менее странную, чем русский.- Гилушка, подпевай:

«Если в Милане есть я, Значит, в России есть нефть!»

Россия, как и пруссак, начали петь белиберду, пританцовывая и потягивая алкоголь. Мда, эта ночь запомнится Испании надолго. Веселье на заднем сидении даже не прервалось, когда за машиной послышались гудки полицейской сирены и мужские голоса, просящие остановить машину добровольно. - Не, не, не, Антошка, не останавливай машинку!- с заплетающимся языком попросил русский.- Не надо, мы ж сослуживцы… Карьедо на это заявление сглотнул ком, подступивший к горлу от страха, и, как и просили его спутники, сильнее нажал на педаль газа. Все же, если его расчеты верны, есть вероятность того, что их все же остановят, и тогда он будет спокойно отдыхать, не в самых лучших условиях, конечно, но, все с той же вероятностью, их посадят в разные камеры. Да, Антонио, сильно жалел, что решил поехать вместе со старым другом, в эту страшную страну, сейчас больше всего ему бы хотелось вернуться в свой теплый, уютный дом и обнимать своего маленького Романо, который, по своей дурной привычке, будет называть его идиотом и проклинать. "Романо такой Романо…" Предавшись мечтаниям, испанец не заметил, как слишком сильно разогнался для этой бедной машинки, и его вместе с собутыльниками начало заносить. - Налево-налево!- кричал во всё горло Иван, но его просьба так и не смогла свершиться: машину занесло вбок, и она врезалась прямо в дорожный знак. Зато они остановились. Не успели ребята прийти в себя, как к ним подступили полицейские.