Хочешь, открою тебе тайну?

— А на утро у Паши деньги спёрли. Восемь лямов, прикинь? — Настя со смешком рассказывала истории Вике, надеясь на то, что память скоро вернётся. Девушка лишь слабо улыбнулась. Все решили вернуться в бункер и поискать Аню утром. Так как они не нашли её сегодня и уже темнело. — А кто? — Игорь. Он выкладывает подкасты. Пришёл к нам под видом работника БГТ-Телеком. У него мечта была, для этого украл деньги. — Мечта поехать в Чернобыль? — Да. А ты помнишь это? — с надеждой спросил Гоша. — Нет. Просто это логично, если мы едем за ним и сейчас в Чернобыле. — Слышь, ты там не логику развивай, а память! — Может, ты мне что-нибудь расскажешь тогда? Ты же мой брат, да? — вроде безобидный вопрос, а от него у парня всё внутри сжалось. Стало очень обидно и больно. — Можно не очень весёлое? — Давай хоть что-нибудь. — Ну, ладно. Мы с тобой сироты, — начал Горелов, а все посмотрели на рассказчика. — Родители умерли четыре года назад. Тебе было четырнадцать, мне шестнадцать. Опека отдала нас единственному родственнику — дяде. Он не особо за нами следил. Как с зоны откинулся, только и делал, что бухал. А два года назад и он умер. Ты в школе училась, я деньги зарабатывал.       Вика поникла и отвернулась к окну. В горле стоял ком. Она просто хотела разреветься, но что-то ей не позволяло это сделать. В сердце вновь посилилась боль, которая была четыре года назад. Перед глазами девушки мелькали картинки. Вот она кого-то держит за руку. Потом семейная пара, возможно, её родители. Машина. Свет фар. Визг тормозов. Кровь. Смерть… Боль…

***

      Четыре года назад Лёша возвращался домой вместе с сестрой. На перекрёстке они встретили родителей, те шли из магазина. Ребята стояли возле дороги и ждали, пока родители к ним подойдут. На лицах Гореловых-старших была счастливая улыбка. Им было приятно видеть своих детей, державшихся за руки.       Из-за поворота выезжает старенький опель. Водитель изрядно пьян. Он не сразу замечает Гореловых-старших. Тормоз в пол. Поздно.       Вика кидается к родителям. Лёша пару секунд стоит в ступоре, а потом бежит за сестрой. Скорая. Больница…       Горелов обнимает сестру. Та тихо плачет. Сердце просто разрывало на части. Вышел врач. Отец умер ещё на месте. Была надежда на спасение матери, но нет. Она умерла на операционном столе.

***

      Дом. Вика сидит на диване и смотрит в одну точку. Лёша принёс ей воды. Девушка не стала пить, она заметила перебинтованные руки брата. Тот около получаса назад разбил костяшки в кровь о стену. Лёша поставил воду и прижал к себе единственного, теперь, родного человека.

***

— Лёш, может сменишь тему? — спросила Настя, заметив, как подруге стало плохо. — Да, правда не надо. Ни себя, ни её мучить, — согласился Павел, который пережил с друзьями этот ужасный период их жизни. — Окей. Вик, а помнишь, как мы твоё восемнадцатилетие праздновали? — на лице брата засияла улыбка, и Вика оторвалась от окна и с интересом на него взглянула. — Конечно, нет. Расскажи. — Ойй, ну история. Ты проснулась, а меня дома не было. Ни подарка под кроватью, ни завтрака готового. Хотя я всегда тебя так тебя поздравлял, если нужно было уйти рано. Всегда был первый. И долго злился, если родители меня опережали, — Настя и Вика улыбнулись. — И что дальше? — Вика привстала и положила руку на сиденье брата, она сидела как раз сзади него. — Ты расстроилась. Пошла в школу, а я даже смс не написал. К вечеру уже злиться начала, звонить, сообщениями засыпала. И вот идёшь ты домой…

***

      Девушка с яркой внешностью шла по тротуару. Она была красивая, но всё портило её злое выражение лица. Не удивительно почему она злилась. Ей ведь сегодня исполнилось восемнадцать лет, а самый дорогой и единственный близкий человек её не поздравил. Да что там. Он вообще пропал куда-то. Она целый день звонила и писала — ноль реакции. Она даже не знала, что сильней. Чувство грусти, ненависти или тревоги?       Она вновь достала телефон. Звонок. Гудки. Игнор. Рыжая бросила телефон обратно в сумку. Она возвращалась домой уже под вечер. Сегодня она готовилась в школе к экзамену и поэтому задержалась. Вика подошла к своему подъезду и ещё раз оглянулась в поисках брата. Никого. Она открыла дверь и поднялась на нужный этаж. Тяжело с разочарованием вздохнула и вставила ключ в замочную скважину. Странно. Дверь открыта. Сердце бешено колотилось. Она за секунду успела перематерить Горелова всеми матерными словами за то, что того сейчас нет рядом. А вдруг её тут убьют? Этот идиот же даже не узнает!       Горелова с замиранием сердца открыла дверь и вошла внутрь. Она прикрыла дверь и положила сумку на тумбочку. В глубине комнаты что-то упало. Всё. Сердце, буквально, остановилось. Девушка, не снимая туфель на высокой шпильке, пошла на звук. Только она зашла в комнату, как включился яркий свет. На неё сразу же полетело конфетти из хлопушек. Её оглушили крики «С днём рождения!» На лице засеяла улыбка. — Малая, с днём рождения! — Лёша подлетел к сестре, поднял её и закружился. — Хоть тебе и стукнуло восемнадцать, но ты всегда останешься, для меня моей маленькой сестрёнкой! — Блин, Лёх! — она ударила его легонько по плечу и, смеясь, крепко обняла. — А ты думала, я забыл? Запомни, бестолочь, я никогда это не забуду! — Горелов поцеловал её и подошёл к шкафу. Открыв его, он достал оттуда небольшой пакет с подарком. — С днём рождения, сестрёнка! — Лёша поцеловал её и отдал подарок.

***

— Мило, — все сидящие в машине заулыбались. — Ага. Потом на тебя налетела Настюха. Я думал, что задушит! Потом тоже вручила тебе подарок. — А что вы подарили? — с интересом спросила Вика. — Я подвеску. Я на неё копил долго. На заказ делал, — пояснил брат. — Она была в форме сердечка. Называлось ещё так… — «Золотое сердце» с гравировкой «Л.Г.», — Вика достала подвеску из-под одежды и прочитала надпись. — А я помню, подарила тебе часы, — Настя показала на руку девушке. — Ты всегда такие хотела. Именно золотой циферблат с белым ремешком. — Ага. Об этом все знали, ты постоянно о них ныла, — передразнил Лёша. — После Настюхи, к тебе Пашка подошёл с цветами. Они воняли на всю квартиру. — Слышь, не воняли, а вкусно пахли, — с улыбкой возмутился друг. От таких воспоминаний он улыбнулся и даже забыл обо всех проблемах. — Я долго ломал голову, что подарить. А потом один разговорчик наш вспомнил. Ты как-то сказала, что хочешь в Париж сгонять. А у меня родители как раз туда в командировку собирались. Я их попросил нас взять. — Вау! Ахахах. И мы поехали? — Вика светилась от счастья. — Да. Ты так обрадовалась, когда я билеты подарил. — Блииин, Пашка. Это так здорово. А мы там гуляли около Эйфелевой башни ночью? — Да. — Ели мороженное и о чём-то долго смеялись?! — Вик, ты помнишь? — Паша с надеждой посмотрел на девушку через зеркало заднего вида. — Да. Картинка какая-то мелькнула. Я наверно так уезжать не хотела. — Единственный плюс, как ты говорила, это то, что в Москве тебя ждал Лёша. — Оу, систер. Какие милости, — Лёша посмеялся и легонько щёлкнул Вику по носу. — Не зазнавайся. Значит тогда я ещё была милой? — Я смотрю память постепенно восстанавливается? — Просто сейчас как-то тошнить стало от ванили. — Ну да, теперь ты жестокая и хладнокровная. — Да иди ты лесом! Паш, расскажи ещё что-нибудь. — Что? — Не знаю. Из детства, например. — Ты меня бесила в детстве, — ответил Лёха за друга. — Всё время со мной гулять просилась. А как про Пашку слышала, так висла на мне и говорила, что не пустишь никуда. — Да-да. А потом ко мне лезла. Типа: «Паша, возьми меня с собой».

***

      Как-то незаметно ребята приехали к бункеру. Все вышли и направились по своим койкам. Вика сразу заняла место, где она спала в первый раз. Быстренько перекусив, она вышла на улицу, чтобы осмыслить этот день. Она села на скамейку около входа в бункер и нашла в кармане пачку сигарет. Прикурив одну, она почувствовала расслабление, и не заметила, как рядом сел Паша. Они минут пять сидели молча. Горелова о чём-то думала, смотря на верхушки деревьев. А Паша смотрел себе под ноги. — Спасибо, — Паша отвлёк девушку от размышлений. — За что? — Я знаю, что ты не помнишь, но… Ты сегодня мне жизнь спасла. — Вика посмотрела в его глаза. Она правда не помнила то, как она его спасла. Но она чувствовала, что эти глаза были для неё родными. — Правда? — Да. И из-за этого потеряла память. — Можешь подробнее рассказать? — Охотник. Он хотел выстрелить в меня, а ты меня закрыла собой. — Видимо, ты был дорог, — Паша посмотрел одновременно в родные и такие чужие глаза. — Я б очень хотел, чтобы ты всё вспомнила. — Я боюсь. Боюсь вспомнить тот ужас, который я испытала тогда. Паш. — Да? — Кого-то не хватает. Мы же тогда кого-то искали, верно? — Да, Аню. Блондинка такая. Тебя она бесила часто из-за того, что она правильная очень, — Вика отвернулась от парня и уставилась в землю. — Я вспомнила кое-что. — Что? — Ты на крышу с ней пришёл. Я её лицо не помню, но… Вы тогда за ручку ещё пришли, — Вершинин смотрел на выражение лица девушки, путаясь понять, что ж она сейчас чувствует. Но даже сама Вика не могла знать ответ на этот вопрос. — И? — Ничего, — Горелова встала и пошла в бункер. — Вик, стой! — но девушка уже скрылась из виду.