В огне

За сегодняшнюю порцию музыки спасибо Veronica Linvingstone. Cris Daughtry – It's not over (перевод местами просто один в один!) Fever Ray – If I Had A Heart _______________ Звезды проплывали мимо, завораживая своим ярким, холодным светом. Было ли за ними хоть что-то, способное исправить его ошибку? Тьма не может победить Тьму. Йода был прав… Как и Палпатин, Энакин поддался своим чувствам, полностью отдаваясь во власть Темной Стороны. Эмоции вели его, распаляли внутренний огонь, заставляя гореть каждую клеточку тела от странного, потустороннего пламени. Этот жар взывал к каждому нерву, заставляя двигаться вперед… Еще ни разу в своей жизни, ни разу, ни в одном сражении, Скайуокер не испытывал ничего подобного. Сердце ускорялось до немыслимых пределов, будто замедляя весь мир с каждым ударом. Он видел каждый луч бластера, каждое движение противника… Вибрации Силы, сгущающиеся совсем рядом, вели сквозь пелену хаоса. Вся жизнь исчезла, оставляя за собой лишь всепожигающий огонь мести и ненависти. В тот момент Вейдер мог бы раскидать целую армию. Казалось, что вся жизнь вела к тому простому моменту. Осознание того, что он мог, мог уничтожить Сидиуса в том проклятом доке пришло слишком поздно. Исправить свою ошибку было невозможно – в его силах было лишь не повторить ее в дальнейшем. В том, что новый шанс рано или поздно представится, Скайуокер не сомневался. Палпатину недолго осталось править галактикой. Империя осталась практически без флота… Чтобы привести в порядок старый, или создать новый, уйдет слишком много времени, особенно если учесть, что главные верфи Куата теперь подчиняются Альянсу. Лишь бы не сделать такой же ошибки в следующий раз… Лишь бы не растерять ту концентрацию, что он сможет набрать. Ему явно недоставало джедайского спокойствия. Именно поэтому Йода говорил о том, что Тьма не сможет уничтожить Сидиуса. Только Энакин, который сможет вернуться к своим истокам, сумеет сделать это… Но не Вейдер. Подавляя всколыхнувшиеся внутри эмоции, Энакин глубоко вдохнул, вглядываясь в безмятежную даль за иллюминатором. Холодные отблески сияния бросали в комнату свои хрупкие отражения, заполняя ее нежным, потусторонним светом. Под холодным светом далеких планет ангел, лежащая на кровати, казалась совсем бледной… Однако, в мед отсек ее не приняли, да и не нужно это было. Врач не диагностировал ровным счетом ничего, кроме нервного и физического истощения, а это очень быстро и легко лечится, когда рядом с тобой те люди, которых ты любишь. Энакин был уверен на все сто процентов – совсем скоро Падме вернется, станет той, кем была всегда… Изуродовав тело, Сидиус не мог уничтожить ее душу. Кинув на любимую еще один короткий взгляд, Скайуокер вновь повернулся к окну, испещренному искрами далеких отблесков. На мгновение прикрыв глаза, Энакин растворился в дорогах Силы, пытаясь погрузиться в такой близкой, такой родной океан. В трудные минуты это всегда выручало, помогало вновь обрести такое необходимое терпение… Однако, вместо сияния Силы перед глазами возникли до боли знакомые картинки дока. Возвращение на борт «Дома-1»… Весь обратный путь Скайуокер заставлял угнанный шаттл лететь просто на безумной, близкой к опасной скорости, опасаясь погони, или… желая скорее увидеть улыбку жены? Наверное, все вместе. Пройдя такой длинный путь без любимого человека, поневоле будешь готов отдать хотя бы за несколько минут встречи все на свете. Глаза раскрылись сами собой, возвращая Скайуокера к реальности. Как скоро Падме очнется от действия тех наркотиков, которыми ее накачал Палпатин для перевозки? Будут ли какие-то последствия от применения оных? Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Если с ней хоть что-то случится… Сидиус поплатится за это. Впрочем, что можно было взять со старого ситха? Его Империя находилась на грани развала. Флот был разрушен… Сам «Император» бежал с Корусанта, невольно отступая перед бывшим учеником, который сумел превзойти своего учителя. Все, что оставалось у Сидиуса – его жизнь. Так или иначе, рано или поздно Энакин собирался забрать и ее, вне зависимости от того, в каком состоянии находится ангел. Но если с ней хоть что-то не так, то… его смерть будет самой мучительной, на которую только будет способно воображение Вейдера. Заставляя сердце мучительно замяться на полустуке, по комнате пронесся короткий, почти неслышный вздох. Аура Падме стремительно светлела… Ангел приходила в сознание. Не в силах поверить своему счастью, Энакин отвернулся от иллюминатора, вглядываясь в исхудавшее до невозможности лицо. Ресницы вздрогнули. Заполняя комнату каким-то странным, липким ощущением, прогоняющим по телу волну мурашек, Падме приоткрыла глаза, осматривая комнату, отказываясь верить своим глазам. Откуда-то издалека на нее кидали далекий, холодный отблеск звезды… Звезды, которые она уже отчаялась увидеть. К коже прикасался мягкий, почти неощутимый шелк. Под спиной были подушки, а не холодные, твердые полы каземата. «Я умерла?» Будто пытаясь дать себе ответ на один простой вопрос, Падме еще более внимательно вгляделась в окружающее пространство, подмечая малейшие детали. Комнату охватывал полумрак... Большая, явно принадлежащая кому-то богатому. Неужели… Неужели Органа или кто-то из их кружка все же сумели выжить и спасти ее? Сердце на мгновение замерло, когда Амидала увидела темную, почти невидимую на фоне космического пейзажа фигуру. Мягкие кудри, ниспадающие практически до плеч… Военная выправка. На нем больше не было плаща, не было мантии, закрывающей лицо, однако, черты все равно оставались неразличимы. Тьма покрывала их толстым покрывалом, будто выказывая истинную сущность человека, стоящего у окна. Короткий, рваный вздох. Она вновь попала в ад. Палпатин просто вернул ее тому монстру, что уничтожил Храм, уничтожил ее саму. Падме была готова поклясться, чем угодно – у окна стоял именно Вейдер, и никто другой. Эту фигуру она не спутает ни с чем… И пусть сейчас тот, кто когда-то был ее мужем, сейчас просто стоял, не шевелясь, Амидала прекрасно знала, как это тело может двигаться, уничтожая всех, кто окажется рядом. Одна камера сменилась другой, возможно, еще более ужасной… Подавляя испуганный всхлип, она до онемения в пальцах вцепилась в покрывало, пытаясь закрыться от того, кому когда-то доверяла. Хотелось исчезнуть, вновь провалиться в наркотический сон... Кто знает, может быть, к ней опять придет тот, кто поддерживал во время заключения своей любовью и теплотой. Падме даже была готова вернуться обратно в камеру, не видеть света звезд, не чувствовать мягкого шелка… Только подальше от него. Будто воплощая ее самый страшный кошмар, фигура быстрым шагом двинулась к ее постели, растягивая губы в ужасной, кровожадной улыбке. Прохладные пальцы прикоснулись к ее щекам, поворачивая лицо, которое Амидала пыталась спрятать в ткань, к себе. - Это я, ангел, это я, - сверкая черными, как ночь, зрачками, произнес Вейдер, заставляя ее сжаться еще больше. - Я скучал по тебе… Одним резким, будто механическим движением, Амидала уцепилась за его запястья, пытаясь отлепить ненавистные руки от себя подальше. Этими пальцами он убивал детей, убивал тех, кого считал своими друзьями… А теперь прикасается к ней?! К той, кого никогда не любил?! Медленно, будто, не понимая ее реакции, Вейдер приподнял ее голову, одновременно с этим приближая свое лицо… Монстр собирался поцеловать ее. Падме знала каждое движение, знала, что за ним следовало. Если раньше это заставляло желать ее продолжения, то теперь… На глаза навернулись слезы от осознания собственного бессилия. Ее усилия были ничтожны. За долгие недели плена Амидала ослабла. Ее возня не причиняла Вейдеру никаких неудобств. Изо всех сил, будто пытаясь поставить последнюю, но столь же хрупкую преграду, она изо всех сил ударила его по щеке, оставляя на ней красный, жгучий след. - Уходи, - едва не срываясь на визг, прокричала она. – Ты монстр. Я ненавижу тебя! Слезы покатились по щекам. Взгляд затуманился. Падме не видела реакции, которую произвело ее действие – лишь почувствовала, как пальцы ситха оставили ее в покое. Темная фигура отодвинулась, растворяясь в окружающих ее тенях. На мгновение Амидала поверила, что ее оставили в покое, однако, тот же голос, на этот раз наполненный лживым недоумением, заставил ее вздрогнуть. - Ангел, это же я, Энакин, - произнес он, заставляя ее разрыдаться еще больше. Закрывая лицо ладонью, натягивая до самых глаз покрывало, Падме съежилась в комочек, шепча как безумная одно слово. - Уходи. Уходи, уходи… Зубы застучали, распространяя по огромной комнате клацающий, холодный звук. Ее била крупная дрожь, несмотря на жар, исходящий от покрывала… Падме не могла заставить себя открыть глаза, зная, что он еще здесь. Лишь когда едва слышно прикрылась дверь, она накрылась покрывалом с головой, растворяясь в такой знакомой темноте… Так было привычнее. Так было легче. Прислонившись к закрытой двери, Энакин просто стоял, рассматривая яркую лампу под потолком. Глаза буквально выли от боли. Казалось, что в них вставили нож – однако, он не отводил взгляда от яркого света, пытаясь понять произошедшее. На все тело нашло какое-то оцепенение. Мысли не шли. Ноги не двигались, даже не сгибались… Он не мог заставить себя пошевелить хоть какой-нибудь частью тела. Казалось, пошевелишься – и тебя расплющит, похоронит, как под катком… Он не видел, куда смотрел, не видел ничего, кроме ее насмерть перепуганного лица. Что это вообще было? Что с ней сделал Палпатин? Почему ангел, которая не испугалась его оранжевых глаз, когда впервые увидела сущность ситха, сейчас просто тряслась от страха от одного его присутствия? Вероятность того, что она перепутала его с Сидиусом, сводилась к нулю. Хоть в спальне и было темно, света было достаточно, чтобы суметь различить двух совершенно разных людей. Падме не сошла с ума – несмотря на все то, что только что произошло, он не чувствовал безумия, которое исходило от жены. Растворяясь в Силе, Энакин чувствовал лишь боль, рвущую тело на части, и это заставляло его самого гореть вместе с ней. От Силы нельзя отрешиться, особенно, если эмоции, что она приносит, идут от дорогого тебе человека. Они были связаны… И теперь эта связь ранила больнее самой мощной молнии Сидиуса. В груди разрасталась огромная, засасывающая все вокруг, черная дыра. Амидала больше не любила его. Это было ясно, как и то, что Скайуокер – форсъюзер. Она… она ненавидела его. Скорее всего, ангел никогда не вернется из тех казематов. Одна мысль о том, что он никогда не сможет увидеть любимую, разбивала сердце на куски, раня острыми осколками душу и все, что еще оставалось после того позорного поражения в доках. Раньше Энакину помогали эмоциональные выбросы, однако, сейчас даже не хотелось ничего крушить. Внутри будто что-то выгорало, исчезая в пустоте, образуя за собой нечто совершенно новое. С каждой секундой рана в груди разрасталась все больше. Боль хлестала от него целым фонтаном… Хорошо, что это привилегированный отсек. Там, где он жил раньше, в каюте простых рядовых, по коридорам каждую секунду сновали люди… Не хотелось, чтобы хоть кто-то видел адмирала в таком состоянии. Он должен был оставаться сильным… Вопреки всему. Альянсу был нужен сильный лидер… Малышам нужен сильный отец. Малыши. В груди заныло еще сильнее. Только два солнышка, о которых он совсем забыл, могли сейчас помочь, вернуть в него человека. С каждой секундой Энакин Скайуокер умирал, заменяясь даже не Вейдером, а каким-то странным, бездушным призраком. С каждой секундой ему все больше становилось плевать на все… Так нельзя. Ноги сами зашагали в сторону квартиры Органы. Короткий стук в идеально белую дверь… Лицо Брехи, с горящей улыбкой при виде Скайуокера, сразу же сползшей вниз от бесчувственных, будто лед, глаз. Вопрос возник сам собой, однако, что-то подсказывало, что если задать его сейчас – последствий не избежать. Молча, ничего не говоря, Органа сопроводила Энакина к люльке, оставляя его наедине с детьми. Сейчас им было нужно одиночество… Только дети могли помочь отцу. Только они… С таким же бесчувственным взглядом склоняясь над люлькой, Энакин вгляделся в знакомые до мельчайшей частички лица. Дети безмятежно спали, распространяя вокруг себя нежность и любовь. Несмотря на то, что малыши не виделись с отцом, это не нервировало их – Сила чувствовала его, знала, что все хорошо… И детям было этого достаточно. Однако, сейчас с папой творилось что-то не то… Пробужденная Силой, Лея открыла глаза, вглядываясь в отца недетским взглядом. В нем было то, что Энакин так любил в Падме – тепло, смешанное с любовью, радость… Малышка была такой родной. От нее волной шла любовь. Лея хотела утешить отца…, и он нуждался в ней. Не пытаясь устоять перед чарами ребенка, Скайуокер аккуратно взял дочь на руки, прижимая к себе, как котенка. Малышка взрослела не по дням, а по часам. Сколько же он всего пропустил за этим Восстанием… Внезапно в Силе возник тусклый, однако теплый образ, а вернее, ощущение, которое Лея испытывала, находясь на руках у матери. Ребенок будто задавал вопрос… Однако, Энакин не мог дать на него ответа. Теплые, шоколадные глаза смотрели по-прежнему серьезно, обеспокоенно. - Мама не придет, Лея, - хрипло прошептал он, прикрывая глаза. – Наша мама… она… Слова застряли в горле, смешиваясь со странным комком, преграждавшим путь словам. Он не мог заставить себя продолжить фразу, хотя бы потому, что сам не знал ее окончания. Чувствуя боль отца, Лея вновь обратилась к Силе, пытаясь помочь ему. С каждой секундой энергия дочери отмораживала чувства, заставляла странное, нечеловеческое оцепенение исчезнуть. В глазах закололо. То ли от перегрузки, что испытал организм, от долгого наблюдения за яркой лампой, которую Энакин рассматривал в коридоре, по щеке стекла тонкая, почти невидимая слеза. А за ней еще одна… Окружающий мир расплылся – будто неосторожный художник опрокинул на свою картину мокрую кисть. Лея приподняла голову, лежащую на плече у отца. Собирая свои маленькие, детские Силы в кулачок, она приподняла руку, пытаясь дотянуться до яркой блёсточки, что замерла у папы на щеке. Прошло несколько секунд, прежде чем она сумела сделать это, однако, блестяшка расплылась, едва попав на ее маленький пальчик. Почувствовав ее прикосновение, Энакин повернулся, сам не веря своим глазам. Лее не было и полугода, однако, она сумела дотянуться до него… Почувствовав боль отца, дочка сумела призвать на помощь Силу, чтобы исполнить свою затею. Будто в ответ на его немой вопрос, девочка растянула маленькие губки в некоем подобии улыбки, радостно сияя глазами на всю комнату. Лишь дождавшись ответной, она вновь положила голову на плечо папе, прикрывая глаза. Столь ранний и продолжительный контакт с Силой вымотал девочку. Она заснула почти за несколько минут… Однако, Скайуокер еще долго стоял не двигаясь, прижав к себе дочь. Прошло полчаса, прежде чем он аккуратно, без помощи Силы, опустил ее в колыбельку. Было сложно, почти невозможно поверить, но… Казалось, Лея понимала все его чувства. Она пыталась утешить его. Даже несмотря на такой юный возраст, девочка уже пыталась защитить своих родителей. Не желая будить малышей, Скайуокер молча вышел из детской, кидая последний взгляд на люльку. «Обещаю. Я буду приходить к вам чаще». Будто в ответ его окутало теплое, нежное облачко радости и любви, заставляющее сердце, раздробленное на осколки, на секунду остановиться. Даже практически не видя своего отца, малыши все равно любили его… И не мыслили своей жизни без папы. Ради одного этого стоило жить. Лишь выйдя из квартиры Органы, Энакин понял, насколько сильно на него подействовал визит к малышам. До воздействия Леи ему хотелось просто лечь, свернуться в комок, и зарыться под одеяло, а теперь... Несмотря ни на что, жизнь продолжалась. Впереди была одна, однако, яркая, как путеводный светоч, цель. Палпатин ответит за все свои грехи. Рано или поздно он расплатится за все… И ни дай Сила, он попытается уйти от ответственности. Нельзя просто взять, уничтожить чужую семью, и остаться безнаказанным. Рано или поздно он окажется на грани смерти… И да поможет ему Сила в тот момент уйти в мир иной быстро и безболезненно. _________________________ Вот так вот по моему представлению должна сейчас выглядеть и смотреть на Энакина Падме. Прошу прощения за картинку из "Сумерек", но из ЗВ ничего подобного не нашла: http://4.bp.blogspot.com/-I2q89-71Iig/T8FiHwomYvI/AAAAAAAAOOo/qrU2yiLD7HE/s1600/pregnant+bella+twilight+saga+breaking+dawn+part+1+frail+and+weak.jpg