В огне

Рок-опера "Моцарт" – Penser l'impossible Ben Cocks – So Cold Тьма будто окутывала полупрозрачным коконом фигуру в плаще цвета воронова крыла, оттененную сзади белыми силуэтами клонов. Фанг Зара задрожал, окидывая взглядом гостиную. - По какому праву?! – попытался что-то крикнуть он палачу Императора, полностью скрывшему свое лицо под нависающим капюшоном. В темноте, образовавшейся под черной тканью, что-то блеснуло, заставляя сенатора сжаться в комок. Яркие, смертельно опасные оранжевые, будто у волка в ночи, глаза… - Вы уличены в заговоре, мистер Зара. Наказание – смерть, - приглушенным, однако твердым, будто сталь, голосом, проговорил Вейдер, делая несколько шагов к смертельно бледному человеку. Упиваясь сгустившейся в воздухе энергией страха и ужаса, он поднял руку, заставляя Силу сдавить до предела горло несчастного, перекрывая ему любой доступ к кислороду. Послышались сдавленные хрипы… Хорошо, что Палпатин приказал именно убить сенатора, а не допросить его. Кто знает, скорее всего под пытками Зара раскололся бы, выдавая имена заговорщиков. Несомненно, это было бы прекрасно. Вот только минус тоже присутствовал. Вместе с остальными сенатор наверняка выдаст и Падме, а этого молодой ситх никак не хотел. Падме… На мгновение мир поблек, заставляя квартиру сенатора исчезнуть. Перед глазами возник до боли знакомый пейзаж. Лавовые реки. Падме, кажущаяся в свете ярких всполохов перепуганной до ужаса. Ее лицо, когда она едва не погибла, пытаясь дотянуться хотя бы до крошечной искорки воздуха… Лорд содрогнулся, на мгновение нарушая силовой захват. С гулким сипом втягивая в себя воздух, Зара упал на пол, цепляясь за горло. Жуткие оранжевые глаза исчезли, возвращая на место голубые сапфиры. Энакин сморгнул, возвращаясь к реальности. Нет, сейчас перед ним была не Падме. Сейчас перед ним был один из заговорщиков, которых приказал казнить Император, один из тех, кто мог с легкостью предать его жену, его ангела. В зрачках вновь промелькнули золотые искры. Одним резким движением Вейдер достал меч, выпуская наружу смертельное лезвие недавно собранного алого клинка. - Именем Императора Палпатина, я приговариваю тебя к смерти, - произнес он, делая резкий размах, разрезающий воздух на молекулы. Один короткий удар – и все было кончено. Завтра его тело найдут уборщики, возвещая о том, что произошло ночью. Мятежный кружок непременно будет напуган этими репрессиями. Возможно, они даже допустят ошибку, которую он так ждал… Покинув квартиру, Энакин отпустил свой отряд, решительно усаживаясь в скоростной спидер. Одна мысль назойливо крутилась вокруг разума, наталкивая на размышления. Почему разорвался захват Силы? Что произошло сейчас в квартире Зара? Ответ был лишь один. «Возможно, события на Мустафаре оказались куда более серьезны, чем я подозревал», - подумал он, стрелой взлетая в усеянное огнями небо. Несмотря на то, что Энакин влился в поток движения, соблюдать правила этого самого потока он вовсе не собирался. Особенно теперь, когда его положение говорило само за себя… Выжимая предельные скорости из нового спидера, ситх погрузился в то состояние, в котором нуждался. Спокойствие… Размеренность… Именно то, что Энакин всегда получал как главный приз, поощрение от скорости, в его родной стихии. Огни транспорта слились в одну сплошную полосу, которая напрочь уничтожала все то, что могло помочь сориентироваться в этом хаосе. Однако, Сила никуда не исчезла. Она всегда была с ним, от рождения и до этого момента. Подчиняясь ее коротким подсказкам, Энакин долетел до сената всего за несколько минут. Медленно, будто нехотя, он посадил спидер на площадку, подходя к открытым несмотря на поздний час дверям. Короткое путешествие по опустевшим белоснежным коридорам… - Зара мертв, мастер, - встав на одно колено, объявил и так очевидное молодой ситх. Палпатин, не отворачиваясь от ночного пейзажа, сделал знак, чтобы тот встал на ноги. - Прекрасно. Начало положено, - кровожадно проговорил он, отрешенно наблюдая за огнями большого города. Несмотря на то, что он с самого формирования Империи уже держал сенат под колпаком, начало чисткам было положено только сегодня. До этого дня Сидиус молча терпел инакомыслие, не торопясь подтачивать его опоры, но заговорщики уже перешли всякие границы, чтобы и дальше не обращать на них внимания. - Как твои успехи в расследовании? – будничным голосом спросил учитель, хотя уже и так прекрасно знал ответ, и не только. Сидиус знал даже все возможные варианты этого самого ответа… Энакин на секунду замялся, собирая слова, крутящиеся внутри, в красивую, и самое главное, не наталкивающую на долгие размышления фразу. - Я думаю, что в мятежный круг прежде всего входят Мон Мотма, Бейл Органа, и прочие, - аккуратно, будто ступая по минному полю, проговорил он. Палпатин ухмыльнулся. - Доказательства? Молодой ситх опустил глаза, признавая свое поражение. Та запись, которая раскрывала личность большинство лиц, участвующих в заговоре, была уничтожена. И почему, спрашивается? Все, чтобы покрыть глупости Падме… «Ни дай Сила, об этом узнает Палпатин», - стремительно пронеслась мысль, взрывая сознание на осколки. Что будет, если обо всем прознает учитель, думать не хотелось. Слишком много тайн от него он завел в последнее время: дети, инакомыслие Падме… Рано или поздно все становится явным, он уже убедился в том, что эта фраза абсолютно правдива. Единственное, что оставалось – не допускать того, чтобы это самое тайное всплыло наружу. А когда, и если всплывет – нужно находиться как можно дальше от Сидиуса и Корусанта. Впрочем, не факт, что расстояние сможет спасти. Ой как не факт… - Доказательств нет, - сквозь стиснутые зубы процедил Скайуокер. Злость постепенно захватывала сознание, однако, бороться с этой эмоцией он не собирался. Агрессия уже растеклась по всему телу, заражая воздух вокруг… Пусть. Энакин знал, что Палпатин спишет это на недовольство по поводу отсутствия доказательств, а не на беспокойство из-за тайн жены, вдруг охватившее молодого ситха. Энакин не просчитался. Мастер и вправду списал это на то, что кровожадность юного ситха осталась без подпитки. Он ценил это качество в своем новом ученике, тщательно подпитывая эту эмоцию, давая ей выход… - Продолжай работать, - тщательно скрывая свое удовлетворение, ответил он. – Можешь идти, Лорд Вейдер. Тот послушно поклонился и направился по направлению к выходу, исчезая в ночи… Черная мантия растворилась во тьме, накрывавшей город. Палпатин по-прежнему стоял перед толстым стеклом, наблюдая за пейзажем Корусанта. - Черное на черном не увидать, - едва слышно пробормотал он, опуская взгляд на покрытые дымкой нижние слои города. Падме… Девчонка не будет шевелиться, пока с ее планетой что-нибудь не случится. По-видимому, она подговаривала и остальных к тому же – просто сидеть и ждать, чтобы успокоить любые подозрения. Была бы его воля, ни одного волоска бы от мятежников не оставил… Но единственным, что пока мог сделать Палпатин - нарушить эту идиллию, вывести Амидалу на чистую воду. Точным, будто кивок змеи движением, Сидиус взял в руку коммлинк, отправляя сообщение новому губернатору на Набу. «Утроить налоги. Усилить контроль за Апалайной… Одним словом, развлекайтесь». Что ж. Посмотрим, как ты теперь отсидишься в стороне, мелкая заговорщица. Да и Айсарду то время, в течение которого Амидала наверняка будет в истерике бегать по сенату, пойдет на пользу. Теплый, яркий лучик солнца плясал на бледной коже щеки, постепенно перемещаясь к прикрытым глазам. Занавески не могли остановить его – солнечный зайчик упрямо продолжал свое путешествие к цели, наконец заставляя мирно дремлющую Падме открыть глаза. Сладко зевнув, она приоткрыла глаза, привыкая к яркому свету, наполняющему спальню. Темная фигура у окна на мгновение заставила ее вздрогнуть, однако, по пылающим в лучах утреннего солнца волнистым волосам Падме вмиг определила, кто ее разбудил, направляя солнечный зайчик путем хитрых манипуляций с занавесками. - Эни, - протянула она, потягиваясь. – Где ты пропадал весь вечер? Вчера она долго ждала мужа, сидя на диване гостиной. Он обещал прийти к десяти, однако, не появился и к часу. Не теряя надежды, Падме просидела еще полчаса, пытаясь не поддаваться накрывающему с головой облаку дремоты, однако, все же переместила свою дисклокацию в спальню, где и заснула вопреки своим намерениям дождаться супруга. - Дела задержали, - быстро оправдался он, присаживаясь обратно на кровать. – Соня, ты так крепко спала, что даже не услышала, как я пришел, кстати, опоздав всего… на пять часов! Падме откинулась обратно на подушки. - Всего час не дождалась, - с некоторой ноткой грусти в голосе проговорила она. Энакин одним движением подобрался ближе, заключая своего ангела в мягкие, но очень крепкие объятия, зная, что она попытается сбежать, как только узнает, сколько сейчас времени. Немного помедлив, Скайуокер все-таки решил помахать перед быком красной тряпкой. - Знаешь, сколько времени? – коварно прошептал он. Падме нахмурилась, кидая короткий взгляд в сторону окна. - Ну, судя по положению солнца, часов восемь, - ответила она, придавая лицу умное выражение. Энакин еще крепче стиснул ее. - Не угадала. Двенадцать. Ответом ему было лишь стремительно начавшееся копошение, которое затеяла жена в попытках убежать. - Мне надо в сенат, - пробормотала она. – И дети… Одним движением он схватил ее за запястья, нависнув сверху, намертво пришпиливая хрупкую Амидалу к дивану. - С детьми все в порядке, - коварно проговорил Энакин. – А сенат подождет. Сегодня выходной. Будто подкрепляя свои аргументы, он опустил лицо вниз, заставляя золотистые кудри щекотать лицо, а затем нежно поцеловал в шею, с удовлетворением отмечая легкий смех жены. Еще несколько поцелуев, постепенно спускающихся все ниже. Кто знает… Возможно, ему и удастся отвлечь ее хоть на пару часов. - Император продолжает формирование флота, - начал выпуск новостей ведущий. Закатив глаза, Падме откинулась на плечо мужа, не обращая внимания на бурчащий голоэкран. После небольшого утреннего… кхм, развлечения, и проверки детей, они переместились на диван в гостиной, где Падме по привычке включила выпуск новостей. Раньше это было ее обязательным пунктом, однако, с тех пор как была сформирована Империя, каждый новый выпуск становился скорее пыткой, нежели удовольствием. - Я смотрю, тебе совсем не нравится Империя? – уловив настроения, витающие в воздухе вокруг ангела, коварно спросил Энакин. Падме закатила глаза. - Не начинай. Ты прекрасно знаешь мой ответ, - короткий, нежный поцелуй. Надо отдать ей должное – ангел прекрасно умела переводить тему. После короткого поцелуя все мысли о незаметном допросе жены куда-то улетели, уступая место совершенно другим… Он снова заключил ее в объятия, прижимаясь к губам, заставляя их плавиться под своим огненным напором… - Сенатор Зара найден мертвым в своей квартире, - будто специально, чтобы разорвать их идиллию, произнес ведущий. Падме вмиг отпрянула от лица мужа, с жадностью направляя свой взгляд на экран. - Очевидно, его смерть была связана с деятельностью, - продолжил диктор. Ангел замерла, будто громом пораженная. Мысленно, кусочек за кусочком, перед ней сложилась страшная картинка. «Так вот где вчера пропадал Энакин», - пронеслось в голове, когда осколки встали на свое место. Палпатин таки начал чистки, слухи о которых давно проносились по коридорам сената. Свою первую жертву он специально оставил на виду, чтобы заставить других бояться, пресмыкаясь перед его мощью. Все настроение исчезло, уступая место грусти. Хоть Зара и был неосторожен, и что уж греха таить, слегка глуп, его смерть все равно больно ударила по сердцу, заставляя его болезненно сжаться. «Так вот где вчера пропадал Энакин» … Уже не стремительная, а более горькая, будто настойка, которыми ее когда-то лечили на Набу, мысль. Она провела пальцами по вискам, пытаясь восстановить душевное равновесие. - Ангел, что случилось? – пробормотал Энакин, уже совершенно позабывший о своих ночных похождениях. Его не мучила совесть… Он воспринимал гибель Зара как нечто неизбежное, как то, что должно было произойти. Глупый сенатор сам подписал себе смертный приговор. Однако, Падме расстроилась куда больше, чем он мог предполагать. - Я… пойду детей проверю, - едва сдерживая дрожь в голосе, ответила ангел, быстро отворачивая лицо. Она была уже почти на пороге детской, предвкушая, как увидит родные, наполняющие счастьем личики, однако, тонкий писк комлинка заставил остановиться, возвращаясь в спальню. Ей писали крайне редко, только в экстренных случаях, поэтому проигнорировать данное сообщение Падме никак не могла. «Утроены налоги. За мной установлен жесткий контроль. Прошу о помощи. Апалайна». Короткое послание напрочь выбило Падме из колеи. Как там говорится? Последняя соломинка сломала спину вампы? Едва сдерживая слезы, она рухнула на кровать, зарываясь под одеяло. Хотелось заснуть, просто проспав всю эру Империи, а проснуться в старой Республике… Почувствовав боль, витающую в силе, и плотным коконом окутывающую Падме, в комнату вошел Энакин, желая успокоить любимую любым возможным способом. Сделав несколько коротких шагов, он присел на край кровати, стягивая с жены одеяло. - Ангел, что случилось? – сипло проговорил он, замечая странный блеск в родных глазах. Она лишь прикрыла лицо руками, отгораживаясь от всего мира. - На Набу утроили налоги, а я ничего не могу сделать, - дрожащим голосом проговорила Падме. – Будут голодать и дети, и взрослые, ты понимаешь, Энакин? Уже не сдерживая слез, она отняла руки от лица, поднимаясь с кровати. - Большинство жителей Набу и так нищие, а их еще будут грабить! – беспомощно, проговорила она. Одним движением Скайуокер поднялся на ноги, заключая в объятия уже рыдающую от бессилия жену. Она всегда так болезненно относилась к своему народу… - А как же Апалайна? – спросил он, прекрасно понимая, что королева ничего не сможет сделать. - А за Апалайной установлен жесткий контроль со стороны губернатора, поставленного Императором, - ответила она. За всю свою жизнь Энакин не чувствовал себя таким беспомощным. Жена плакала, заставляя его рубашку промокать до нитки, а он даже не понимал, чем ей помочь… Кем-кем, а политиком он никогда не был. Поглаживая ее по голове, посылая успокаивающую Силу в сторону всхлипывающей Амидалы, он пытался найти выход, который мог спасти их всех. - Ну… Напишите петицию, - наконец сумел родить мысль он. – А я позабочусь, чтобы ты смогла отнести ее лично Императору, минуя всех его бюрократов. Падме подняла заплаканные глаза. - Палпатин просто порвет ее на кусочки вместе со мной. Скайуокер едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. - Тебя он точно не тронет, - успокоил он своего ангела. – Езжай в сенат, пиши, а я попрошу, чтобы Император завтра принял тебя лично. Падме едва удержалась от едкого замечания, мол, что всю жизнь мечтала о личной встрече с ситхом, который только и ждет момента, чтобы отнять у нее мужа и детей. Однако, другого выхода не было. Если принесешь петицию лично в руки, есть шанс, что тебя заметят, а не потеряют еще одну бесполезную бумажку в кипе других. Уже через полчаса она садилась в свой спидер, оставляя малышей на попечение мужа, который едва ли не силой подталкивал ее в сторону выхода. Чего-чего, а женских слез он не мог терпеть. А в особенности – ее слез. Оставалось лишь надеяться, что Палпатин сможет принять Падме, и даже пойдет ей на уступки. «Тройные налоги – и вправду много», - пронеслось в голове. Да, он мало понимал в политике, но все же, что такое налоги, знал. Проверив детей, Энакин вновь решил сесть за датапад, понимая, что без жены в выходной заняться особо-то и нечем. Однако, через час дети закричали. Отбросив датапад в сторону, Энакин кинулся в детскую, посылая вперед себя нешуточный заряд спокойствия. Они плакали так, будто прямо сейчас над колыбелькой нависал крайт-дракон… Спасибо Силе, что он смог почувствовать это, а то хваленая звукоизоляция так отгораживала маленькую комнатку от остального пространства квартиры, что туда можно было спокойно запускать нескольких вуки, зная, что это все сохранится в тайне. Однако, даже когда он взял малышей на руки, они не желали успокаиваться. Вновь и вновь детская озарялась рваными криками, заставляющими сердце сжиматься от бессилия. Да что за утро-то такое… Чтобы убрать внезапно возникшие подозрения, Энакин заглянул в Силу, пытаясь просмотреть будущее на предмет опасностей. Кто знает, может быть крохи, уже чувствительные к древней энергии, почувствовали именно ее, и теперь пытаются предупредить отца… Первую же попытку концентрации сбил писк комма. Даже не прикасаясь к нему, Энакин уже знал, что там лежит требование явиться от Палпатина… Кого-кого, а учителя игнорировать было слишком опасно. Он мог что-то заподозрить, а этого Скайуокер допустить просто не имел права. Едва не рыча от бессильной злости, он уложил малышей обратно в кровать, стрелой вбегая в крыло для прислуги. - Дорме! Дорме! Присмотри за малышами, пока меня не будет! Почувствовав, что служанка услышала его, и уже идет к детишкам, предвкушая радость от общения с ними (ага, щаз, успокой для начала), Энакин сорвался в спальню, хватая первые попавшиеся вещи и натягивая их на себя. Уже через несколько секунд он покинул квартиру на своем сверхскоростном спидере, вливаясь в поток транспорта, перед выходом даже не сканируя обстановку вокруг квартиры. А зря. Сделай он все как обычно, может бы и заметил маленький огонек Айсарда, так и ждущего, когда он покинет свое жилище… Новоиспеченный директор ИСБ уже несколько часов сидел в засаде, поджидая, когда же разлетятся по своим делам супруги. Падме улетела уже около часа назад, а вот палач Императора покидать свое гнездышко никак не собирался. Лезть в дом пока там находился Вейдер, Айсард особого желания не испытывал, осознавая последствия, которые могут с ним произойти. Целая кипа крайне неприятных и болезненных последствий… Пытаясь извернуться, он настрочил короткое сообщение на комлинк Императора с просьбой высвистать своего подчиненного из квартиры. Палпатин пошел ему навстречу, понимая, что такой случай им вряд ли представится в ближайшее время. Еще с утра Сила подсказала ему, что сегодня тайна, тщательно скрываемая супругами, могла выйти наружу… Через несколько минут Вейдер покинул свою квартиру, направляясь в сенат. Удовлетворенно вздохнув, Айсард поднялся на лифте до этажа Амидалы, и обратил к визору входной двери свое тщательно выдуманное и выверенное до последней буквы послание. - Сенатор Амидала, я прибыл к Вам для передачи важных сведений, касающихся королевы Апалайны, - твердо произнес директор ИСБ. Взглянув на вибрирующий экран датапада, Дорме узнала в госте Арманда Айсарда. «Что он здесь делает?» - пронеслось в голове, однако, все подозрительные мысли выветрились прочь, стоило ей услышать о королеве. Как и Падме, Дорме тоже была патриоткой, и просто не могла отказать такому важному человеку, понимая, что дело наверняка было серьезным. Просто так директор ИСБ домой к сенаторам с вестями о их родной планете не ходит… Амидала наверняка убьет ее, если узнает, что она не пустила Айсарда. Успокаивая себя наличием звукоизоляции, она аккуратно уложила вроде бы успокоившихся детей в кроватку, быстрыми шагами направляясь ко входной двери. Лишь одного Дорме не учла: она так спешила, что неплотно прикрыла дверь в детскую, которая теперь будто назло скользнула в сторону, нарушая всю хваленую и тысячу раз испытанную звукоизоляцию. Малыши, чувствуя опасность, проникающую в их дом, в их крепость, проснулись, выражая свой страх единственным доступным способом.