В огне

30 Seconds To Mars – Revenge System of a Down – Aerials ___________ Стремительно, будто молния, Падме скользила пальцами по клавиатуре, набирая текст петиции, призванной защитить ее народ, ее родину. Было ли то, что она делала, правильным? Еще вчера она сама призывала всех затаиться, выжидая удобный момент, но теперь… Теперь все катилось под откос, спасибо новому губернатору Набу. Даже если бы от этого зависела ее жизнь, Падме чисто физически не смогла бы промолчать в ответ на те меры, что предпринял этот человек, поставленный Императором. Раньше не промолчала бы. Но сейчас все изменилось. Раньше у нее был только народ, только родная планета, которую женщина оберегала как зеницу ока. Ради нее она была готова пожертвовать своей жизнью, всем, что имела… Но вот после родов, а вернее, чуть пораньше, ее приоритеты резко сместились. Если бы сейчас перед Амидалой поставили выбор наподобие «семья или погибель Набу», она, пожалуй, выбрала бы семью. Эта мысль ввергала в ужас, заставляя содрогаться от нервной дрожи. Она, патриотка своей страны, с младенческих пор воспитываемая как политик, выбрала бы семью? Скорее всего, да. К счастью, пока выбор не стоял так остро. Сейчас ее не заставляли отдавать предпочтение Набу или семье. «Какое счастье, что Палпатин не знает про детей», - пронеслось в голове. Знай он про этот простой факт, мог бы вертеть ей как хотел… Да и не только ей. Энакин тоже был слишком, даже больше чем все те папаши, которых она наблюдала за свою жизнь, привязан к крохам. Император получил бы сразу обоих родителей, считай, что в рабство. Сейчас у него такой возможности не было. - И, надеюсь, не будет, - пробормотала Падме, машинально продолжая строчить. Включенный головизор отлично заглушил ее тихие слова, не вызывая вопросов у Бейла и Мотмы, которые примчались сразу, как только узнали, какую цель преследует Амидала. - Не советовала бы я Вам идти на личный прием к Палпатину, - поджав губы, тщательно скрывая свой страх, проговорила Мон, едва услышала цель, по которой Падме очутилась в сенате в выходной. Да, конечно Амидала была тем еще трудоголиком… но не в последнее время. Падме лишь покачала головой. - Я не могу поступить иначе, - с болью посмотрела она на собеседницу. – Тройные налоги… это чересчур. Плюс ко всему, Палпатин сам родом с Набу… Может быть, он пойдет нам навстречу. Мон отвернулась, слушая такие речи. Слишком глупо поступала Амидала… Слишком глупо. Этот монстр, обитающий в лучшем кабинете сената, славился своим искусством вытягивать из людей, которые появлялись под его светлые очи, всю информацию, все секреты, которые они тщательно желали скрыть. Напрасно они припоминали Амидале ее же слова о том, как опасно сейчас высовываться – она, будто звездный разрушитель, настойчиво отстаивала свою точку зрения, готовая растерзать всех, кто попадется на пути. Понимая, что с Падме, которая увидела опасность для Набу, ничего не поделать, Бейл и Мон решили остаться с ней, дабы потом проконтролировать, чтобы сенатор не написала в документе ничего личного. Молча, пытаясь сдержать боль, плескавшуюся внутри от потери Зара, они невидящими взглядами смотрели в головизор, стараясь отрешиться от горьких мыслей. Все понимали – смерть Фанга лишь начало, так сказать сигнальный факел для всех, кто поддерживал неблагопристойные мысли насчет Империи и Императора. Предупреждение, призванное заставить инакомыслящих закопаться в свои норки, и не вылезать оттуда… Падме предвидела это. Бейл был крайне благодарен ей за рекомендации, которые, возможно, спасли не одну жизнь. Страшно было даже подумать о том, что могло случиться, вылези они на поверхность, хоть немного прояви себя… Зара был бы явно не единственной жертвой. Лишь один простой факт подтачивал решимость сенаторов, вселяя в сердца старательно скрываемый ужас. Никто не знал, как умер Зара, однако, раны от светового меча не оставляли никаких вопросов. Вернее, был лишь один. Как много сенатор успел рассказать палачу перед своей смертью? Сколько имен он успел назвать? Как ни странно, насчет этого вопроса Падме не волновалась. Если бы муж узнал о том, чем она занимается… с его-то характером, вряд ли Энакин сумел бы промолчать… Да и стремительные аресты других сенаторов послужили бы явным сигналом. Так что она была уверена – Зара промолчал, игнорируя все заданные вопросы, если ему их, конечно, задавали. Оканчивая петицию своей подписью, она встала с кресла, умоляя себя не торопиться. Да даже если она напишет эту бумажку сейчас, прием все равно будет завтра, так что времени было полно. Даже слишком много… Однако, шестое чувство вопило где-то внутри, будто умоляя ее поскорее вернуться домой. Прогоняя от себя бессмысленную тревогу, она протянула датапад Органе. - Вроде бы, все составлено так, что не придерешься, - задумчиво проговорила она, еще раз прокручивая в голове текст, который упрямо не желал идти на ум. Перед глазами возникли такие родные личики… Амидала мысленно махнула рукой. «С малышами сейчас Энакин. С ними не случится ничего плохого». Бейл задумчиво покачал головой, заставляя ее вернуться ее из тревог, заполняющих всю душу, в реальный мир. - Так-то оно так, но… - он передал датапад Мотме. – Возможно, ты увидишь здесь недочеты. Все должно быть идеально. Мон кивнула, ничуть не стесняясь обращения «ты». С Бейлом она дружила куда прочнее, чем с Падме, выжидательную позицию которой никак не могла принять. Составление петиции глубоко в душе рыжеволосая сенаторша одобряла, однако, вида не показывала. Углубившись в чтение, она упорно выискивала любые опечатки, несогласованности… однако, документ был составлен просто идеально. - Падме, и правда, все отлично, - медленно проговорила она, возвращая датапад хозяйке. Та благодарно кивнула, молнией кидаясь к печатному аппарату. - Надеюсь, все получится, - едва слышно, так, что пришлось разбирать слова, ответила Амидала. – Спасибо вам огромное за помощь. Бейл почтительно кивнул, направляясь к выходу. - Удачи. Может быть, Палпатин пойдет навстречу, - вопреки своим сомнениям, клубящимся внутри, проговорил Органа. Мон исчезла вслед за ним, оставляя Падме в одиночестве. Распечатав документ, сенатор еще раз перечитала его, засунула в папку, а потом… наплевав на все, просто направилась к выходу, уже не борясь со своим желанием поскорее вернуться домой. Даже если в петиции и допущена ошибка, в чем она крайне сомневалась, она еще успеет поправить ее до завтрашнего утра. Главное, что на бумаге уже значились гербы сената, которые она нанесла в своем кабинете. Остальное – не столь важно. Страшная, грубая вспышка Силы прорезала воздух на молекулы, заполняя все внутренности горькой, будто смерть, настойкой. Только что произошло что-то непоправимое, то, что нельзя было исправить… лишь принять, и жить с этим дальше. Если «жить» вообще подходило к этому чувству, окутавшему все тело… Наплевав на все условности, Энакин тупо развернул спидер на сто восемьдесят градусов, ускоряясь до немыслимых пределов. Сейчас ему было плевать на все. На эту проклятую Империю, на Императора, который вызвал его в столь неподходящую минуту… Все кануло в лету, уступая место лишь инстинкту сохранения своего потомства, своих двух маленьких солнышек. Хотелось рвать все на кусочки, заполняя пространство потусторонним воем, но… он лишь стиснул зубы, изо всех сил сжимая начинающий трещать по швам штурвал. Несколько минут безумной гонки. Кажется, он собрал за собой все кортежи воздушной полиции, следящей за порядком в воздухе… Только вот они безнадежно отстали, глотая за его спидером выхлопные газы. Будто разъяренный зверь, Энакин ворвался в квартиру, на автомате доставая световой меч наизготовку. Стремительные шаги в сторону детской… Алое, смертоносное лезвие вползло в рукоять, готовую едва ли не разломиться под напором бунтующей Силы надвое. Он опоздал… Тот, кто приходил сюда, тот, кто принес сюда это ядовитое чувство, раскалывающее душу надвое, уже ушел восвояси… Он опоздал. Теперь ничего было нельзя поправить, даже несмотря на то, что малыши были в целости и сохранности, однако, срочно требовалось куда-то спустить гнев, выжигающий все внутри диким, неестественным огнем. Едва не рыча от злости, Энакин ворвался в детскую, готовый разить и убивать, если неведомый враг еще в квартире. Однако, он застал лишь плачущую Дорме у люльки, от которой так и сквозило раскаянием. - Что ты наделала? – тихий, но отдающий опасной, расплавленной сталью вопрос. Служанка вздрогнула, поднимая на темную фигуру красные глаза. Да, сейчас дети крепко спали… Но было уже слишком поздно. Проклятая дверь… Как же она хотела вернуть все обратно. Айсард совершенно точно доложит обо всем, что слышал Императору, а дальше... никто не мог предугадать этого. - Приходил Айсард, принес письмо Падме. Сказал, что это крайне важно и каким-то образом связано с Апалайной, - дрожащим голосом начала она, параллельно утирая слезы. - Дальше можешь не продолжать, - прорычал Энакин, считывая картинки воспоминаний, витающие в воздухе. Глупая, наивная девчонка недостаточно хорошо прикрыла дверь, а одаренные дети, чувствуя опасность, расплакались… - С таким же успехом ты могла просто привести его в детскую, - тихим, смертельно опасным голосом проговорил ситх, приближаясь к насмерть перепуганной Дорме. Тьма, которую он всегда задвигал в дальний уголок сознания рядом с детьми, потревоженная, выползла наружу, окутывая плачущую фигуру черным, постепенно сжимающимся коконом. Слезы мгновенно высохли, и Дорме хрипло выдохнула, когда почувствовала дикий, всепроницающий ужас, захвативший все существо. Хотелось бежать, спасаться… Все инстинкты вопили об этом, умоляя ее исчезнуть. Ни разу еще Дорме не видела Скайуокера в гневе, и, пожалуй, никогда в жизни не хотела бы повторить этого опыта. От непоправимого шага Энакина остановил плач резко проснувшихся малышей. Почувствовав Темноту, окутавшую комнату, они проснулись, разрезая воздух рваными криками. - Благодари детей, - осознавая, что едва не сорвался, прорычал ситх. – Вон. Загоняя зверя, грозящего вырваться наружу, последний раз кидая злобный взгляд резко ставших из сапфировых оранжевыми глаз на женщину, Энакин приблизился к люльке, окутывая маленькие солнышки спокойствием, от которого сейчас не отказался бы и сам. Сзади послышались резкие шаги… Дорме кинулась на выход едва ли не бегом. «Что теперь будет?» Он успел отлететь так недалеко… Стоило вернуться на несколько минут пораньше, и информация никогда бы не всплыла наружу, похороненная вместе с тайной о внезапном исчезновении нового директора ИСБ. Казалось, он уже почти успокоился, однако, при одном единственном упоминании Айсарда внутри вновь полыхнул огонек ненависти, постепенно разгорающийся в костер. Этот служака непременно доложит обо всем Палпатину… Внезапная догадка пронзила разум. «Айсард и был послан учителем», - внезапно понял Скайуокер. – «Пусть только попадется мне на глаза» … Однозначно, долго после этого директор ИСБ не проживет. Судя по всему, уже в тот же день внезапно пропавшему Арманду будут искать замену… Однако, с Палпатином все обстояло несколько сложнее. Оставалось лишь надеяться, что он не воспримет эту новость как личное предательство. А судя по всему, если конечно Энакин понимал его характер правильно, он воспримет это именно так… Конечно, маленькая вероятность появления «доброго дядюшки» существовала, но… она была чудовищно мала, будто насекомое по сравнению со слоном. Аккуратно, будто самое дорогое сокровище в мире, Энакин обнял малышей Силой. «Никому вас не отдам». Пусть даже все силы ада придут за ними, выстраиваясь в очередь у его порога, они уйдут ни с чем. - Эни… Что случилось? Встревоженный голос жены заставил вздрогнуть Скайуокера, глубоко погрузившегося в обуревающие эмоции. Он даже не заметил ангела, которая вернулась домой… - Что ты сделал с Дорме? – ошарашенно спросила она. – Когда я приехала, она чуть ли не бегом направлялась в свою комнату, вся в слезах… При одном упоминании дуры, которой они доверили детей, внутри вновь вспыхнул пожар. - Поверь, ничего из того, чего мне бы хотелось, - стиснув зубы, проговорил Энакин, пытаясь успокоиться. – Она пустила в нашу квартиру Айсарда. Он теперь знает, что у нас в детской. На мгновение Падме замерла, пытаясь осмыслить только что сказанное. «Палпатин знает», - пронеслось в голове. Лишь вовремя подставленные руки мужа спасли ее от падения на пол. Едва сдерживаясь, он подхватил ангела на руки, одним прикосновением заставляя ее вновь прийти в сознание. Что ж за день-то сегодня такой… Молча, сложив пальцы в замок, Палпатин сидел в своем кабинете, едва не разрываясь на части от любопытства. Он знал, что Айсард принес ему новости, принес ему ту самую завораживающую тайну, которую так тщательно пытался скрыть Энакин… Однако, поскольку мысли в голове директора ИСБ роились будто разъяренные пчелы, понять, что это за тайна, Сидиус никак не мог. Да, конечно можно было вывернуть ему разум, но… директор еще был полезен, да и он не совершил ничего предосудительного. Даже наоборот… Потерпеть еще несколько секунд – не страшно. Он, в качестве тренировки своего терпения, разумеется, даже вытерпел долгие приветствия Айсарда. - Ваше величество, в квартиру я не заходил, - наконец начал Арманд. – Но мне хватило и нескольких секунд. За короткими словами, внушающими столько надежды, последовала типичная интриганская пауза, которая, однако, быстро кончилась, стоило Сидиусу на секундочку приоткрыть перед директором ИСБ свою тщательно скрытую Силу. - Как Вы и велели, я сделал основной упор на Апалайну, - слегка дрожащим голосом продолжил Айсард. – Мне открыла дверь служанка, и я передал ей конверт, напрасно намекая на законы вежливости. Она буквально закрыла дверь перед моим носом, выталкивая наружу, но… Я все же успел услышать детский плач. Оранжевые глаза ситха изумленно распахнулись. - Ребенок? – удивленно переспросил он, едва сдерживая себя от того, чтобы не проникнуть в голову Айсарда. Тот кивнул. - Да. Я совершенно уверен. Палпатин прикрыл глаза, с головой погружаясь в окружающую его Силу. - Свободны. Ах, сколько же новых тропок вероятностей, которые могли произойти, приоткрылось теперь… Возможности, возможности. Каким же он был идиотом… Несмотря на то, что он часто считывал эмоции с Амидалы, ситх ни разу не заметил того, что по-видимому, тщательно скрывалось. Все то время девчонка была беременна. Так вот откуда взялась эта ее внезапно усилившаяся интуиция, потом вдруг замещенная некоей истеричностью и паранойей. Амидала носила ребенка Скайуокера, ныне Лорда Вейдера. Как заманчиво. Шестое чувство подсказывало, что дети одарены, причем немало. Стоп. Дети? Сидиус с изумлением приоткрыл оранжевые глаза, пытаясь осмыслить только что приобретенную информацию. Короткая, но такая действенная подсказка Силы... У Вейдера был даже не один ребенок, а двое, совершенно уникальных и одаренных. Прекрасно. Какие перспективы… Лишь одно подтачивало эйфорию, плотным коконом окутавшую темную фигуру. Ученик скрыл это от него. С какой, спрашивается, стати? Было ли это просьбой паранойной Амидалы, или он додумался до этого сам? Словно гнилая вишенка на верхушке идеального торта, этот факт упрямо портил всю картинку. Было нужно что-то делать. То, что рано или поздно Вейдера придется заменить (в том, что он сумеет стать идеальным ситхом, Палпатин уже крайне засомневался), было однозначным. Возможно, если дети и вправду так одарены, как говорила Сила, именно они станут заменой своего отца. Хотя… Кто знает, может быть, если отнять у него их всех, он сумеет стать тем, кем ему было изначально предназначено? С брезгливой усмешкой Сидиус отмел эту мысль, будто она заражена. Отнимешь у него это сейчас – и Вейдер взбунтуется, откажется повиноваться. Куда лучше простая иллюзия добра, которое понесет в себе добрый дядюшка Император, который будет крайне рад потомству своего ненаглядного ученика. Нужно лишь тонко намекнуть, что еще одного обмана он не потерпит… А вот с Амидалой однозначно нужно что-то делать. Но потом… Когда Вейдер укрепится в мысли, что мастер не желает ему и всей его семье зла. Только потом… А там, за горизонтом, его будет ждать обнаженная, ничем не испорченная абсолютная власть. Что ж… Время всегда было его другом, как и многочисленные маски. - Мы подождем, - едва слышно пробормотал ситх. – Мы подождем… Пока главнейшей задачей стояло создание необходимой иллюзии. И он ее создаст.