В огне

Chroma Music - Playing with Fire (ft. Casey Hensley) Да, мне нравится эта песня, поэтому я втыкаю ее снова :D _________________ - Война приближается… И ты, несомненно, захочешь стать ее частью, - медленно, слегка растягивая слова, проговорил Энакин. Что решит Шаддай? Что выберет эта женщина, ведущая под своим началом горстку выживших? Она знает, что Вейдер легко сможет распознать ложь. Именно поэтому ответ должен быть честным, как вода в горном озере. Вопрос стоял в другом. Сейчас Поткин выбирала между местью и чем-то, что в далекой, почти призрачной перспективе может поменять всю расстановку сил. Жгучее чувство, которое охватывало ее полукольцом, оказалось сильнее, особенно, когда перед глазами возникли лица. Лица тех, кого уничтожил Вейдер. - Ты убил наших друзей. Хоть они сошли с верного пути, но все равно не заслужили такой участи, - покачала она головой. – И теперь ты хочешь, чтобы мы объединились с тобой? С тем, кто был Избранным, а стал падшим?.. Вопрос повис в воздухе без ответа. Да и нужен ли был здесь ответ? Да, он уничтожил их… Уничтожил тех падаванов, что покусились на его жену, безжалостно порезал на кусочки тех, кто посчитал себя достойным лишить его детей. Разумеется, в глазах Поткин, которая знала в лицо каждого, защита семьи не была оправданием. И все же… - Они хотели уничтожить мою семью, - стальным тоном, не терпящим возражений, парировал Лорд. – Я убил их, и сделаю это еще раз, если потребуется. Я никому не позволю посягать на то, что принадлежит мне. Поткин сузила глаза, всматриваясь в лицо человека напротив. Выбор, выбор… Но как можно соглашаться на предложение того, кто является самим воплощением Тьмы? Будто подслушав ее мысли, зал, который, казалось, до этого пустовал, наполнился гулом десятка световых мечей. За спиной Поткин, как в видении, что Энакин увидел еще вчера, возникли разноцветные лезвия… Свет заполнил пространство, вызывая внутри жгучую ненависть. Безумно хотелось активировать свой сейбер, броситься в гущу боя, разрезать всех, кто здесь находился, на мелкие кусочки… Палец нервно замер на кнопке активации сейбера, подчиняясь велению мозга. Зверь рвался наружу… Но мог ли его кто-то остановить? Да и нужно ли было делать это? «Делай ставку на время, а не на сиюминутные чувства». Странный, холодный, но одновременно отдающий мудростью голос раздался внутри, заставляя ярость исчезнуть, уступить место холодному рассудку. То был голос Силы, что преследовал его в видении… Мучительным до боли усилием, оставляя преимущество сопернику, Энакин вновь опустил руку, делая маленький шаг вперед, чтобы считать ауру Силы, витающую в зале. - Я могу уничтожить всех вас, подчиняясь приказу Сидиуса, - пространство полыхнуло огнем, будто подманивая его ближе, раззадоривая… - Но я предлагаю вам сделку, вместо того, чтобы выполнять чьи-то приказы. Тягучая пауза, дающая джедаям маленькую возможность понять всю выгоду его предложения. Не согласятся – умрут, согласятся – получат шанс вернуть все, как было. Энакин, в отличии от них, сумел наступить на горло своей ненависти, раззявившей пасть и оголившей жало, но сумеют ли сделать то же подопечные Поткин? Джедаи сильно изменились после того, как Орден пал в небытие. Они стали жестче… Злее. Тьма пустила в каждом, вопреки их же законам, тонкие корешки, которые никто и не думал обрубать. Они хотели, ждали мести. Они мечтали о ней бессонными ночами, и лишить их надежды на эту месть было бы преступлением. Джедаи обвиняли во всем его, выбрав Вейдера своей главной мишенью. Энакин не спорил с этим – он тоже натворил много ошибок, но королем в этой партии был Палпатин. Он умело разыграл все фигуры, кого-то уничтожая, кого-то – возвышая. Стать его учеником, откажись Скайуокер, мог бы кто-то другой… Бессмысленно сейчас, когда уже ничего нельзя вернуть, обвинять его. - Время ушло. Ничего нельзя вернуть так, как было… Но можно создать новый мир, лучше старого. Вы – враги моего врага, и именно поэтому я предлагаю вам мир, защиту, шанс на то, чтобы все исправить, - подкрепляя слова легкой, неощутимой ментальной атакой, проговорил Энакин. – Решать вам. Либо вы живете старой надеждой на месть, либо создаете новую реальность, в которой все может быть иначе. Закончив речь, которая на удивление удалась (Скайуокер не считал себя специалистом красиво складывать мысли в слова), он сделал шаг назад, на секунду намеренно открывая спину. Это было красивым, но ненавязчивым жестом доверия… Джедаи молчали, переваривая его слова. Такое предложение и принять, и отвергнуть было крайне сложно. Отвергнуть потому, что скорее всего, за этим их ждала смерть или изгнание. Да и никто не мог гарантировать, что они потом не будут жалеть о том, что верх взяла жажда мести. Принять тоже было крайне сложно. Для этого нужно было оставить внутри все убеждения насчет Вейдера, который вырезал храм, а к этому еще никто не был готов. Да, он предлагал им забыть прошлое и вместе создать светлое будущее, но кто мог поручиться, что их просто не уберут после проделанной работы? Гарантий не было никаких. Либо идешь на риск, либо… - Если я не попробую, я буду жалеть, - погасив свой световой меч, из толпы вышел джедай в светлых одеждах, направляясь в сторону Вейдера. - Кто не рискует, тот не пьет коррелианского. Вслед за ним от толпы отделилась еще одна маленькая фигурка. Молодая джедай тоже приняла свое решение, которое, возможно, пока было неприемлемым для остальных. Гася яркое лезвие, она подошла к Фарру, что перешел первым. Теперь на стороне Скайуокера было уже целых два джедая… Остальные молча, ничего не говоря и не опуская мечей, размышляли, взвешивая все за и против. Сейчас они боролись сами с собой, со своими пылающими всеми цветами радуги эмоциями. - Если мы пойдем на твои условия, то должны быть уверены в том, что нас не ждет судьба тех, кто погиб во время приказа 66, - сдалась Шаддай. – Я не хочу получить выстрел в спину. Энакин, ожидавший чего-то более неожиданного, слегка расслабился. То, что уточнила Поткин, он и так предвидел. Джедаи, которых обманули раз, уже будут более осторожны… Они прощупают всю его сущность, прежде чем ответить. Оставляя щиты лишь там, где были эмоции касательно малышей, он сбросил остальные, приоткрывая одаренным, что находились рядом, свои эмоции. Только так можно было убедить их, только так можно было показать, что его намерения честны. Прошло несколько секунд, прежде чем Шаддай тоже погасила свой клинок. Молча, ничего не отвечая, она сделала первый шаг к тем двум, что уже сделали свой выбор. Первый шаг навстречу к новому миру… - Поткин, ты что, рехнулась? – взорвал тишину густой бас. – Он ситх. Нельзя верить ни одному слову человека, который уничтожил Храм, даже тому, что он якобы вам приоткрыл. Шаддай обернулась. - Мы можем скрываться всю оставшуюся жизнь, а можем попробовать выйти наружу, принять бой. Шалаас, я не буду сидеть те дни, что мне остались, в какой-то дыре, как Йода, - резко ответила она, вспоминая девятисотлетнего магистра, который скрывался где-то во Внешнем Кольце. Джедай лишь покачал головой. - Тебе решать. Если Лорд Вейдер позволит, - с ядовитой насмешкой покосился он в сторону ситха, - я уйду отсюда, исчезну как Йода, которого ты называешь трусом. - Тебе не нужно мое разрешение, Ма’кис. Ты волен идти, куда пожелаешь, - с некоторой долей брезгливости в голосе ответил Энакин. Разумеется, он знал, что недовольные будут всегда… Как впрочем, и те, кто слишком сильно опасался за свою шкуру. Как вышеупомянутый Йода, который просто сбежал с Корусанта, проиграв в поединке Сидиусу. Магистра Скайуокер ненавидел с той секунды, как тот посоветовал ему пустить все дело с возможной смертью Падме на самотек. Это было равноценно тому, если бы Йода просто смотрел, как она умирает… Этого он ему простить не мог. Да, сейчас было ясно, что ангел выжила бы и без его договора с Сидиусом, но тем не менее… Если Йода видел, что она должна была выжить, он мог бы и оповестить его об этом. Скольких ошибок он сумел бы избежать… Тихо, будто призрак, Шалаас растворился в темноте, навсегда исчезая с глаз Скайуокера. Стоило ему уйти, последние, кто еще колебался, присоединились к Поткин и остальным, давая свое молчаливое согласие на предложение, озвученное несколько минут назад. - И что дальше? – тихо, едва слышно спросила молодая девушка, что одна из первых огласила свое согласие. Энакин прикрыл глаза. До этой минуты он не рассчитывал на то, что джедаи примут его предложение… а следовательно, даже не думал о том, что будет дальше. Да, Сила подсказала, что иметь сильных союзников было бы неплохо, но ни намеком не обмолвилась о плане действий. - Улетайте, но будьте готовы, что однажды, когда настанет момент, вам придется вступить в бой. Сейчас что-либо предпринимать рано, - проговорил он, осознавая, что еще не готов к открытому противостоянию с Палпатином. – Но когда-нибудь время придет. Короткая пауза, позволяющая осмыслить, понять, что от них требуется… - Сидиусу было известно о вашем положении, но я позабочусь, чтобы вы стали мертвы для всего остального мира. Улетайте на другую сторону планеты, и ждите, пока мои корабли уйдут в гипер. Через несколько минут это место разлетится на куски. Молча, ничего не отвечая, джедаи будто растаяли во тьме, окутывающей зал, оставляя за собой тонкий шлейф предвкушения и маленькое, почти призрачное, разочарование. Возможно, они рассчитывали на то, что он сразу поведет их в бой? Глупо. Удар должен быть неожиданным, будто укол змеи. Нужно было все подготовить, и лишь потом действовать. У них был всего один шанс. Один… - Заложить взрывчатку, - кивнул Скайуокер штурмовикам. – Все, что произошло здесь, должно остаться в тайне. Фраза была несколько двоякой. С одной стороны – приказ, с другой – тонкий намек, что если кто-то проболтается, будет плохо. Энакин наконец расслабился, довольно ухмыляясь. «Неужели от Падме заразился?» Дипломатом или поэтом он отродясь не был, а вот жена… Ангел соединяла в себе многие качества, невольно заставляя уважать себя даже врагов. Как политический игрок сенатор Амидала была опасна… Она могла расставить сети так, что ты даже не поймешь, как угодил в них. Часто Энакин чувствовал себя рядом с ней неотесанным пнем, способным лишь кромсать врагов сейбером на мелкие кусочки, в то время как Падме обладала целым спектром средств для войны на бумаге. Он хотел научиться ее искусству, а она – его. И вот, возможно, в первый раз за несколько лет, он перенял от нее хоть что-то полезное, хоть что-то, не ведущее к «агрессивным переговорам» … Дождавшись сигнала от штурмовиков, он молча направился к выходу, крепко сжимая детонатор. Что ждало их впереди? Скорее всего, возвращение на Корусант. Палпатин не допустит его на верфи, аргументируя это тем, что ученик скорее всего просто разнесет там всех и вся на кусочки. За последнее время Энакин как-то неуловимо изменился. Была ли эта метаморфоза следствием того, что он едва не потерял жену и детей? Или причиной послужило что-то другое? Правдой в этой аксиоме было лишь одно. Он больше не был тем, что видел Палпатин. Учитель ожидал от него импульсивных и необдуманных действий, но Скайуокер больше не собирался совершать ошибок. Слишком высока была их цена. Аккуратное, легкое нажатие на детонатор… Позади послышался разрывающий сознание надвое звук. Катакомбы были уничтожены, вместе со всеми уликами, что могли выдать его Императору. Эта часть игры была успешно завершена… Теперь ожидался ход со стороны Палпатина. Откинув бесполезный детонатор в сторону, Энакин достал с пояса комлинк, вызывая Сидиуса. А Штурмовики пошли вперед, к кораблю, зная, что им присутствовать при переговорах начальника и Императора не позволено. Скайуокер отлично выдрессировал свой полк, зная, что в трудный момент эти люди смогут спасти его жизнь, и жизнь Падме. - Мастер, джедаи уничтожены, - проговорил он, когда на ладони появилась синеватая фигурка Сидиуса. Даже сквозь те парсеки, что разделяли их, Энакин почувствовал короткий всплеск извращенной радости, окутавшей мастера. Еще меньше врагов, еще меньше тех, кто может хоть что-то ему противопоставить… Нужно было лишь разобраться с Вейдером, окончательно сделать его своим, а затем… А затем игра будет окончательно выиграна. Теперь, когда ученик потерял малышей, он стал ближе к Тьме, а значит, от окончательного падения его удерживает лишь Амидала. Немного подождать… А потом уничтожить и ее. - Прекрасно, - ничуть не скрывая торжествующей улыбки, проскрипел Сидиус. – Жду тебя на Корусанте. Нам нужно многое обсудить… Особенно – мятеж в сенате. У меня есть некоторые сомнения по поводу Органы. Энакин стиснул зубы, стараясь не выпустить ни единой искорки лишних эмоций. Титаническим усилием он успокоил бьющееся о ребра, желающее выскочить из груди, сердце. - Хорошо, учитель. Едва связь разорвалась, в голубых глазах промелькнули золотистые искорки. Предупредить Органу с Кесселя было невозможно. Возможно, совсем скоро к нему нагрянет проверка… И как раз в то же время на Алдераан должны прибыть малыши в сопровождении Дарека. Если проверка, которую наверняка возглавит Айсард, увидит следы делегации… Все пропало. Сжав руки в кулаки, Энакин резкими шагами направился в сторону корабля. Необходимо было как можно скорее прибыть на Корусант, и как-то предупредить Органу. Если потянут за малышей… Мало того, что вся игра со спасением детей пойдет насмарку, так еще и из-за Дарека будет брошена огромная, гигантская тень на Иблиса. - На Корусант, - безапелляционным тоном скомандовал Вейдер. Сейчас все зависело только от того, сумеют ли они успеть… Если нет – все кончено. Обратного пути, третьего шанса не будет. Эта попытка была последней. Если сейчас Палпатин потянет за одну ниточку, то откроет весь огромный заговор, кусочек за куском. Разве мог он предоставить ему такую роскошь?.. Тьма окружала его повсюду. Вокруг была лишь Тьма, и боль, разрывающая сердце на куски. Боль, коротая не хотела, не могла уйти… Она захватывала клетку за клеткой, распространяясь по всему телу. Маленькая синяя фигурка на ладони, которая была залита кровью. Собственной кровью… - Ты потерял ее навсегда, мой друг. Ты потерял ее. Резкий взрыв, наполняющий сердце ядом… Энакин чувствовал, будто утратил половину своей души, будто она была разорвана надвое. Оставшаяся половина кровоточила, подсказывая, что скоро погибнет в том огне, что бушевал так близко. Чтобы облегчить те страдания, что он сейчас испытывал, нужно было лишь прикоснуться ко льду, что плескался рядом – только протяни руку… Но он не мог. Одно прикосновение – и о том, что он живой человек, а не камень, можно было забыть. Эта смертельно опасная часть Тьмы уничтожала все чувства, закрывала от былого… «Ты потерял ее». Маленький приборчик полетел в стенку, разбиваясь на тысячи осколков. «Ты потерял ее». Кровь маленькими, аккуратными каплями стекала на пол, образуя лужицу… Он находился между льдом и пламенем, выбирая, что подойдет для покрошенной на куски души и сердца лучше. Лед – смерть чувствам. Огонь – жизнь, в которой лишь одна боль… Мелко трясущаяся рука, резким движением, похожим на движение алкоголика, потянулась к холоду. Ледяное прикосновение превратило в пепел все чувства, заставляя сердце болезненно сжаться перед тем, как запнувшись, остановиться. Возможно – навсегда… Адский холод обхватил тело тисками. «Ты потерял ее». Этот лед никогда не отпустит. Чтобы растопить его, потребуется тонна огня… А без нее огня не было. И больше никогда не будет…