В огне

Position Music - Imperatrix Mundi Thomas J Bergersen - Cry ___________ Огромный, темный зал, в котором так и лилась светлая, чистая энергия. Здесь не было тех, кого Скайуокер называл «падшими», не было тех, кто выбрал Тьму в качестве инструмента к мести. Они страшились… Страшились, и одновременно ненавидели его, старательно загоняя злость под кожу, глубоко-глубоко внутрь. - Ты убил их, хоть они и сошли с верного пути, - хрипло проговорила женщина. – И после этого ты хочешь, чтобы мы рассмотрели твое предложение? Каштановые волосы были аккуратно сплетены в косу, белые, онемевшие от напряжения пальцы сжимали рукоять клинка. Она боролась… Боялась, выбирая между местью и чем-то другим, чем-то, чего Энакин никак не мог уловить. Услышав ее слова, он нахмурился, делая свой выбор, который не зависел от выбора той, что сейчас стояла впереди. Ненависть заструилась по жилам, заставляя сердце сжаться в предвкушении крови, готовой пролиться здесь. Одним движением он перенес руку на кнопку активации своего меча. Их нужно было уничтожить. Нельзя дать джедаям разойтись по галактике. Если не малыши, то под удар встает Падме… Вдали, во тьме, загорелось около десятка лезвий, и от этого зверь, сидящий внутри, встрепенулся, ожидая, когда можно будет кинуться в бой. «Запомни. Делай ставку на время». Холодный, будто сотканный из вечности голос. «Делай ставку на время, а не на сиюминутные чувства. Только это спасет в трудный час». - Владыка, джедаи… Джедаи убили малышей, - хрипло проговорил Вейдер. Палпатин, ничего не отвечая, откинулся на спинку мягкого кресла. То возмущение в Силе, что он почувствовал еще утром, предупреждало, говорило о том, что сегодня произойдет что-то важное… Что-то, что будет иметь огромное значение для всей галактики. Все планы с одним докладом ученика полетели в бездну. Мечты об абсолютной власти за счет семейства Скайуокеров рассыпались в пыль. Теперь им не суждено сбыться… - Как это вышло? – тоном, ничуть не выдающим глубокого разочарования, смешанного с ненавистью, проговорил Сидиус. То покушение, произошедшее прямо у него под носом, так близко к сенату, было не единственным… Сила подсказывала, что с ним было что-то не так. Признаться честно, Палпатин ожидал подвоха откуда угодно – даже допускал мысль, что это все мог подстроить Скайуокер, однако… Джедаи, что напали на Куате, имели четкую и ясную цель. Даже сквозь огромные расстояния Сидиус смог поймать ощущения Энакина, которые он не смог бы подделать. Он ненавидел их. Он был готов разорвать их на клочки, лишь бы сделать так, чтобы малыши выжили… И он убил их, а затем последовала тусклая, будто отцветшие цветки, вспышка боли. Ученик чувствовал, что у него отняли какую-то часть души… Такое нельзя подделать. Скайуокер не врал. Даже сейчас, по голосвязи, от него исходило дикое, безумное горе, смешанное с капельками ненависти, струящимися по венам, будто яд. - Они убили охранников и похитили детей. Я… - он прервался, будто не в силах выговорить очевидное. – Я пытался догнать их. Но было слишком поздно. Когда они поняли, что им не уйти, они… Они убили их. Голос звучал надтреснуто, будто у робота. Ученик говорил правду. Либо свято верил в нее. Сидиус хмыкнул, размышляя над дальнейшими действиями. Поскольку надежда на талантливого ученика разлетелась на кусочки, будто пепел под порывами ветра, ему было нужно вновь делать ставку на Вейдера. Вейдера, который сейчас изнемогал от ненависти, от желания мести… - Найди их, и уничтожь, - приказал Палпатин, потакая желанию ученика. – Отомсти за то, что у тебя отняли. Даже по голосвязи было видно, как вспыхнули оранжевым глаза Скайуокера. Волк, ищущий свою жертву… Сидиус довольно ухмыльнулся. Тьма внутри Вейдера укоренялась, пуская свои ядовитые корни… Прекрасно. Возможно, еще не все потеряно… То, что приковывало его к добру, то, ради чего он жил, исчезло. Оставалась лишь Падме… Та тоже исчезнет, правда чуть позже, когда Скайуокер немного успокоит свою расшатанную после смерти детей психику. Если отнять у него жену сейчас – он просто слетит с катушек, превращаясь в зверя, живущего одними инстинктами. - Выслать на Куат подкрепление клонов? – поинтересовался Палпатин. Вейдер покачал головой. - Не нужно. Я справлюсь с тем, что у меня есть. Не дожидаясь очередной реплики мастера, Энакин отключил голосвязь, присаживаясь на кресло своей каюты. В очередной раз ему удалось провести своего мастера… Те чувства злобы и желания мести, что он испытывал всей душой, относились к джедаям лишь частично. Скайуокер прекрасно понимал, что если бы не Сидиус, то с малышами не пришлось прощаться. Очевидно, разум сделал акцент именно на этом, перенаправив всю ненависть с похитителей на мастера. Но что делать дальше? Сейчас он не мог принимать никаких решений. Из разговора с Сидиусом было ясно лишь одно – Куат покинуть, и отправиться на Кессель. Устроить там резню… Уничтожить тех, кто якобы убил его детей. Око за око, зуб за зуб… Да вот только малышей у него отнял Палпатин, а мастеру так просто не отомстишь, как бы не хотелось. «Делай ставку на время». Видение, которое пришло к нему во время возвращения на Куат после боя, все не выходило из головы. Возможно, Сила подсказывала возможный исход из сложной ситуации, а может, подсказывала, как уничтожить Сидиуса. Но причем здесь джедайские мечи, которые вспыхнули в темноте? Кого они хотели убить? И кто была та женщина, которая руководила горсткой выживших? «Позже, все позже. Сейчас – Кессель». Энакин устало потер глаза, кидая короткий взгляд на Падме, молча смотрящую на холодные огоньки звезд, проплывающие мимо иллюминатора. Они оставили Куат уже полчаса назад: едва Энакин прилетел на верфи, сразу приказал поднять корабли в воздух, не желая оставаться в покореженном, изломанном доке, напоминающем о той боли, что ему пришлось испытать. Не хотелось даже думать о том, что было бы и с ним, и с Падме, если все кончилось несколько иначе… Уже на корабле он сообщил жене, что малыши живы и здоровы, и только потом сказал команде совершенно обратное. Никакая игра не стоила той боли, что пережила бы ангел, даже на несколько секунд подумав, что малышей больше нет. Падме, услышав его слова, ничего не говоря, молча ушла в каюту. Боль свербила внутри, будто яд, разливаясь по венам, заставляя все внутри мучительно раскалываться на мелкие кусочки. Она была не готова, совсем не готова прощаться с малышами. Хоть Падме и рассчитывала остаться с мужем… ей было нужно хотя бы подготовиться, попрощаться с ними, запечатлеть родные лица навсегда. Кто знает, может быть они не увидятся уже никогда. Блестящая, как маленький бриллиант, слезинка скатилась по щеке, отражаясь на поверхности транспаристилового стекла. Несмотря на то, что Амидала дала себе обещание не плакать, не рвать себе и мужу душу на части, она не могла, просто физически не могла удержаться, утаить всю боль внутри. Даже облако спокойствия, которое ей послал муж, не приносило облегчения. Ей хотелось рыдать, бить руками в стекло, но все органы чувств будто окоченели. Все, что Падме могла сделать, это просто стоять и смотреть в иллюминатор. Тело не двигалось. Казалось, что она превратилась в ледышку… Теплые, спасительные ладони Энакина выдернули ее из полуобморока, заставляя вздрогнуть. - Все будет хорошо, поверь, ангел, - прошептал свою излюбленную фразу муж, прижимая ее к себе, заставляя согреться, принять успокоительные дары Силы. – Они в безопасности, поверь. Падме прикрыла глаза, растворяясь в том ощущении, что подарило ей присутствие Эни. Рядом с ним зияющая рана в груди, нанесенная внезапным расставанием с малышами затянулась, постепенно превращаясь в шрам. - Я… Прости, - выдавила она сиплым шепотом. – Я просто была не готова… Глубоко вздыхая, Энакин зарылся лицом ей в волосы, которые уже совсем не напоминали идеальную прическу, что Падме соорудила перед выходом на Куат. - Я тоже, ангел. Секунды текли в абсолютном молчании, лишь два синхронных, почти одинаковых дыхания наполняли каюту хоть каким-то призрачным подобием человеческого присутствия. Падме отвернулась от иллюминатора, ничего не говоря, положив голову на плечо Энакина, а он в ответ прижал ее к себе еще крепче, будто стараясь от чего-то защитить. Короткие, жесткие слезинки капали ему на форменный рукав. Жена плакала беззвучно, будто бы тая в себе все горе, не желая выплескивать его на Энакина… Прошло несколько минут, прежде чем она успокоилась, утешая себя, что он остался рядом с ней. Боль уходила из обоих родителей, превращаясь в хрупкий призрак. Когда есть родная душа, она всегда поможет пережить тяжелый момент, всегда спасет от боли, текущей по телу… Прошло около получаса, прежде чем Энакин пошевелился, вспоминая о том, что ему нужно перенаправить корабль к Кесселю, подчиняясь приказу Императора. Разжимая затекшие от неподвижности руки, он, вопреки мыслям, прижал жену к себе еще крепче, чем раньше, будто протестуя против действительности. - Нам нужно лететь на Кессель. Император отдал приказ. Падме коротко кивнула. Получив ее согласие, он нехотя сделал небольшой шаг назад, а затем, будто переборов что-то внутри, решительно направился прочь из каюты, прямо к пилотам, параллельно набирая сообщение на комме. «Мобилизовать команду сопровождения». Хоть Кессель был и в двенадцати часах полета, подготовку к сражению требовалось начинать заранее. Коротко приказав пилотам сменить курс, дожидаясь прыжка в гипер, Энакин замер, вглядываясь в облачка звездной пыли, витающие где-то вдали. «Делай ставку на время» … Была ли то подсказка Силы? Верно ли он ее понял? Или то, что он задумал, было очередным безумием? Ответов не было. На все сложные вопросы ответ даст лишь стрелка часов… Лишь одно Энакин знал точно. Те, кто ненавидели его врага, могли сослужить прекрасную службу. Нужно было лишь найти правильный, определенный подход. Двенадцать часов протекли, будто сквозь решето. «Делай ставку на время, а не на сиюминутные чувства» … Стоя у входа в бункер, где пряталась выжившая кучка джедаев, Энакин размышлял над словами пророчества, полученного от Силы. Короткая вспышка, увиденная во время медитации на корабле, окончательно прояснила все, что он собирался сделать. Тогда, когда он медитировал, ища выход, любую возможность спасения малышей, ему подсказали отправить письмо на Кессель. Он подчинился… Все прошло идеально. Ему удалось устроить покушение так, что Палпатин даже не догадался, что к чему. То письмо до сих пор отдавалось долгим эхом – похищение малышей тоже сыграло ему на руку, несмотря на тот риск и ту боль, что пришлось пережить. Возможно, сейчас будет приведена в исполнение заключительная, самая важная часть одного большого плана Силы. Коротко кивая сопровождению, он сделал первый шаг в сторону бункера, не на шутку беспокоясь о Падме, которую пришлось оставить на корабле практически одну. Как уже пришлось убедиться из горького опыта, тройка охранников – никчемная преграда. Оставалось лишь надеяться на то, что из бункера не было второго выхода… Шагнув в темноту, освещая себе путь алым лезвием, ситх в очередной раз заколебался в своем решении. Стоило ли? Может быть, нужно было просто покрошить здесь все в пыль? Энакин оборвал себя на полумысли, продолжая продвигаться вперед. Его окутывало облако волнения и страха, исходящее от ребят 501-го. Они боялись… Смертельно боялись того, что предстояло впереди. Хоть он выбирал к себе ребят без страха и упрека, они все же оставались людьми, а значит, были уязвимы. Он нарочно не взял с собой тех бойцов, что предложил Палпатин – даже несмотря на то, что те были идеальным выбором. То, что произойдет здесь сегодня, не должно дойти до Сидиуса, иначе… иначе со всем можно попрощаться навсегда. Вейдер был уверен в тех солдатах, что взял с собой. Они были верны ему, исключительно ему, без всяких примесей лизоблюдства в сторону Палпатина. Каждого бойца он выбирал лично, отдавая предпочтение тем, кто уважал молодого помощника Императора, тех, кто делал ставки на то, что сможет подняться при Вейдере… Он щедро платил, казнил предателей на их глазах – одним словом, укреплял верность любыми возможными способами. Прямо под носом у учителя создавался полк из солдат, преданных не верховной власти. И сейчас их надлежало проверить, окрестить в бою. Еще несколько решительных, но осторожных шагов вперед. Свет, что излучался далеко впереди, становился все более различим… Вопреки ожиданиям, его не хотелось сломать и искурочить. Хотелось кое-чего другого, что Вейдер крайне надеялся получить сегодня. Проход оборвался так же резко, как и начинался. Маленькие мины подорвали толстую дверь, с помощью которой обитатели станции отгораживались от остального мира, и, неразличимый в клубах пыли, Вейдер вошел внутрь, гася алое сияние клинка. Несколько секунд он молча стоял на одном месте, обозревая поле боя… На камень, или подобие постамента, вскочила миниатюрная брюнетка, ярко сияя глазами и своей светлой аурой Силы. Она была сильна… Но недостаточно, чтобы противостоять ему. Одним движением она обнажила сейбер, освещая темное пространство вокруг себя. Будто подчиняясь велению ее руки, в зале загорелся тусклый свет, на мгновение ослепивший Скайуокера, глаза которого уже привыкли ко тьме. Прикрывшись от ламп рукой, он нарочно спрятал сейбер в пояс, будто делая одолжение. - Я пришел сюда не убивать вас, - проговорил он, внимательно наблюдая за реакцией джедая. Имя вертелось на губах, но он никак не мог вспомнить его… Он видел несколько раз эту женщину в Храме. Шаддай… Шаддай Поткин. Губы растянулись в улыбке. Отлично… Когда знаешь имя врага, который может стать союзником, переговоры вести куда легче. «Делай ставку на время, а не на сиюминутные чувства». Он сделает эту ставку, которая может решить исход грядущего противостояния, сегодня. - Я пришел предложить сделку, Поткин. Война приближается… И ты, несомненно, хочешь стать ее частью.