Ангел из Зимнего замка

Генри нравилось чувствовать мощные движения лошади под седлом. Она то опускала голову, заставляя набрать провисший повод, то вновь вскидывала морду, туго его натягивая. Даже в эту промозглую холодную погоду галоп доставлял мистеру О’Брайену огромное удовольствие. Он безумно скучал по этому ощущению, по храпу лошади, по резким ударам копыт о дорогу. До Лондона Генри добрался уже к вечеру. Наконец-то стемнело по-настоящему, и больше не приходилось опасливо поглядывать на небо, когда ветер особенно сильно толкал в грудь и мог с тем же злым задором разбить стену туч, выпустив на волю губительный уголок солнца. Начиналась ночь, нежная со своими детьми. Генри почувствовал себя сильнее, увереннее. На подъезде к городу он спешился и хлопнул лошадь по крупу, позволяя ей бежать, куда вздумается. Скорее всего, животное вернётся назад в Вудчестер. Глупая скотина. Получает свободу и снова несётся в неволю. Генри не был так глуп и собирался сделать всё, чтобы свою свободу сохранить. «Может, стоило поджечь особняк?» – запоздало подумал он, но успокоил себя тем, что для всех мистер О’Брайен давно мёртв. И всё же сомнения продолжали мучить его, пока он шёл по захолустному району Лондона, цепляя взглядом номера домов. Наконец, Генри увидел нужный и, на всякий случай, сверился с вырванным из газеты объявлением. «The Guardian» не защитил женщину, доверившую ему свои имя и адрес. В доме никто не воспрепятствовал мужчине подняться по лестнице к чердаку, на котором находилась квартира гадалки. Собственно, по пути ему вообще никто не встретился, но, в любом случае, путешествие по узкой неопрятной улочке убедило Генри в том, что люди здесь мало интересуются чем-то кроме собственного выживания. Преодолев площадку третьего этажа, О’Брайен услышал какую-то возню сверху и стал подниматься по ступеням ещё тише, хотя движения вампира и без того были не громче прикосновения остро отточенного лезвия к горлу. В полумраке последнего лестничного марша, тесного, как мышиная нора, стояла высокая женщина в тёмном промокшем платье и накинутой на плечи шали. Рука обитательницы квартиры крепко сжимала отполированную сотнями посетителей деревянную ручку, будто вот-вот собиралась за неё дёрнуть. Лица Генри не увидел, оно было обращено к двери. Впрочем, ему достаточно было и того, что волосы женщины, собранные в объёмистый пучок на затылке, оказались чёрными. Не дожидаясь, пока гадалка откроет дверь, Генри взлетел по ступеням и зажал ей рот ладонью. Женщина отчаянно замычала, забилась в его объятиях, но куда ей было тягаться с силой вампира? Он просто-напросто раздавил её горло рукой и позволил телу мешком свалиться на лестницу. Облегчения и тем более удовлетворения Генри не испытал. Он знал, что некоторые вампиры убивают с большим наслаждением, превращая процесс едва ли не в искусство. Но сам мистер О’Брайен так и не сумел распробовать и полюбить это удовольствие, воспринимая его в большей степени как необходимость и нечто естественное для таких, как он. Так и убийство Астрид, спасшей его, было просто частью необходимости. Однако джентльмен, не вытравленный окончательно из вампира О’Брайена, считал, что частью необходимости была благодарность и ответная услуга. Именно это и не позволяло ощутить облегчения, глядя на мёртвую черноволосую женщину. Генри развернулся и стремительно спустился по лестнице. Поступить иначе было нельзя. Так же, как нельзя было оставлять в живых домашнюю прислугу Вудчестера, так же, как нельзя было пощадить Оливию. И тут Генри явственно почувствовал, что его заключение не кончилось. Он по-прежнему был привязан к цепи, которая заставляла быть зверем, а не человеком. Может, если не руки Астрид, то хотя бы её смерть способна эту цепь разорвать? Ему очень хотелось надеяться. В этот момент Генри ещё острее ощутил необходимость вернуть свою прежнюю жизнь. Но в ней уже никогда не будет Вудчестера… Мистер О’Брайен перехватил выпустивший пассажиров кэб и попросил отвезти его в хорошую гостиницу. *** Следующим вечером Астрид стояла у окна в комнате дома, расположенного в другом конце Лондона, и курила трубку, нервно покусывая деревянный мундштук. Благодаря покойной миссис О'Брайен, у неё снова появились деньги на табак. Ненадолго, очень ненадолго. Она никак не могла выбросить из мыслей тело, валявшееся на пороге её прежней съёмной комнаты. Как хорошо, что гадалка не стала читать сунутую под дверь записку, не осталась ждать клиентку! Темноволосую миссис Хипп со спины вполне можно было принять за Астрид, и это было настоящей удачей. Гадалка жива. Жива и переполнена страхом перед Генри О'Брайеном, оказавшимся далеко не самым благодарным существом на свете. Астрид потёрла руку, всё ещё болевшую. К счастью, укус не воспалился, можно было не тратиться на лекарства. А что, если бы волк не оказался так слаб, что, если бы она не успела ударить его кинжалом?.. Боже, до чего глупо. Что за детское безрассудство? Астрид высыпала истлевший табак, стукнув трубкой о подоконник. Содержимое кратера вывалилось прямо на пол. Чёрт с ним. Комната и так больше похожа на свалку. Тут и там – серебряные вещицы, на которые Астрид уговорила себя потратиться, а кровать, хлипкий, заляпанный какой-то склизкой дрянью стол, завалены сыром, сухарями, яблоками – всем, что не портится и пригодно в пищу. Нет, чёрта с два она высунется из этой комнаты. Проклятый волк наверняка не оставит её в покое. Миссис Хипп связана с Оливией, так или иначе её имя вместе с обстоятельствами смерти дойдёт до ушей О'Брайена. Астрид какое-то время надеялась, что всё это – беспочвенные выводы её испуганного разума, но карты, карты едва не выплакивали одно слово: "Ищет!" Всё же они не обманывали её ни разу. Астрид снова набила трубку, чиркнула спичкой. В комнате было не продохнуть от табачного дыма, но окон она так и не открыла, лишь всматривалась в ночную улицу, в маленький пятачок мостовой перед входом в дом. Нужно что-то делать. Найти помощь, просить, вымаливать, покупать её. Ведь у гадалки есть кое-что более ценное, чем деньги. Отыскать бы ещё такого человека, который окажется достаточно сильным, чтобы принять её предложение. Она сделала расклад на простой ответ, да или нет. Всё, что гадалка могла придумать – отыскать другого вампира, которому насолил О'Брайен. Эти твари не могут существовать без врагов. Ни одна тварь вообще не может существовать без врагов. Доставить информацию можно было бы без личного участия. Послать записку, заплатить уличному мальчишке – что угодно. Но карты противились. Они упорно показывали ей короля, а в голове гадалки возникал образ ворона, издававшего режущее ухо карканье. Ворон летел к ней. – Кто ты? – раз за разом спрашивала гадалка и не получала ответа.