Ангел из Зимнего замка

Генри О’Брайен бродил по особняку Вудчестер в поисках перемен, которые обязательно должны были поселиться в доме за прошедшие десять лет. С удивлением он обнаружил, что менялись здесь только дрова в камине да букеты белых хризантем в старой керамической вазе на столике гостиной. Будто жилище вампира, с его исчезновением, само обрело бессмертную неизменность своего хозяина. «Несчастная Оливия», – подумал Генри. Его ужаснуло, на какую жизнь обрекла себя «вдова» О’Брайен из желания поквитаться с ним. Точно язычники, хоронившие живых жён с умершими мужьями, Оливия погребла себя в Вудчестере во имя страшного, извращённого плана отмщения. И всё из-за чего… Однако невольная жалость не заставила Генри забыть о том, что Оливия сотворила с ним самим. Даже вернув себе обратно человеческий облик, он не сможет и дальше оставаться мистером О'Брайеном, особенно после этих убийств в особняке. К счастью, никто не стал бы связывать это чудовищное преступление с человеком, которого всё Лондонское общество считало мёртвым. Если кто-нибудь не подскажет. Генри не слишком обманывался тем, что незнакомка спасла его. Сегодня она решила спустить зверя с цепи, а завтра? После того, как охотники на вампиров один раз поймали его, мистер О’Брайен не мог их недооценивать. А значит, лучше никому не знать о чудесном возвращении Генри из небытия. Тех же, кто знает, стоит в это небытие отправить. Благодарность, честь, справедливость – все эти позывы вампир в себе решительно задушил. Только кем, чёрт возьми, была эта женщина? Что она делала в Вудчестере? Генри справедливо рассудил, что незнакомка была гостьей Оливии, иначе как бы она оказалась в доме посреди дня и заполучила ключи, не вызвав переполох? Тогда же О’Брайен решил, что узнать о личности посетительницы можно в будуаре жены, которая прилежно записывала все свои встречи и визиты в дневнике. Но там Генри ничего не нашёл. Оказалось, что Оливия не вела записей уже много лет, а если и вела, то где-то в другом месте. – Проклятье, – выругался мужчина и смёл со стола чернильницу, перья и старый номер «The Guardian». Чернила медленно потекли по ковру, по развороту газеты, заглатывая строчку за строчкой, и тут Генри увидел, что одно из объявлений было от руки обведено в неровный овал. Он схватил газету, едва успев спасти её полосу от неминуемой гибели в тёмно-синей чернильной пасти. Объявление дала некая гадалка и прорицательница Астрид. В иной ситуации это могло тысячу раз ничего не значить, но сейчас Генри отказывался верить в такие совпадения. Хоть он и не запомнил лица черноволосой женщины, спасшей его, но весь её облик говорил о том, что это не знатная особа: даже прислуга одевалась приличнее. А вот для нищей гадалки самое то. Генри вырвал объявление из страницы и бросил остатки гибнущей в потоках чернил газеты на письменный стол Оливии. На пальцах остались синие пятна, которые ни в какую не хотели исчезать, сколько мужчина их ни тёр. Зато теперь О’Брайен знал, где искать свою спасительницу, которой он вынужден принести свою жестокую благодарность. Однако прежде, чем уйти, Генри решил взять у дома то последнее, чем тот мог помочь хозяину. В конце концов, несмотря на годы, проведённые в волчьей шкуре в грязном вонючем подвале, а, может быть, именно из-за них, О’Брайену меньше всего хотелось оказаться на улице в драной одежде и без единого фартинга в кармане. Он жаждал комфорта, жаждал получить назад хотя бы щепотку той жизни, что у него была до того, как с ним расправилась Оливия. Разыгранная ей роль безутешной супруги хоть в чём-то оказалась полезной для Генри. В платяном шкафу сохранилась вся его одежда. Вычищенная, отглаженная, она выглядела едва ли не лучше, чем в то время, когда мистер О’Брайен пользовался своим гардеробом ежедневно. После того, как Генри переоделся в тёмно-серый дорожный костюм и упаковал небольшую сумку, он выяснил, что материальное состояние семьи О’Брайен Оливия берегла не столь тщательно, как вещи пропавшего супруга. В доме не оказалось не только денег, но и драгоценностей. Львиная доля сбережений, должно быть, ушла на подкуп охотников, согласившихся, в тайне от остальных своих коллег, не убивать вампира, а отдать под мучительное заточение. В шкатулке жены осталась только скромная нитка жемчуга. Генри не стал к ней даже прикасаться. Вместо этого он вернулся в свои комнаты и разграбил собственный тайник, скрытый под половицами у окна. Там мистер О’Брайен держал ключ от банковской ячейки и некоторую сумму, способную помочь в том случае, если его вампирская сущность будет раскрыта и придётся срочно исчезнуть из Вудчестера. Он и не думал, что воспользуется этими деньгами при таких обстоятельствах, как сейчас, но мысленно поблагодарил прошлого себя за предусмотрительность. Конечно, этой суммы не хватит слишком уж надолго, если жить на широкую ногу, но какое-то время можно вполне прилично существовать. А дальше будет видно. В конце концов, у Генри были влиятельные друзья, способные помочь восстановить былое финансовое благополучие. Главное, избавиться от этой Астрид – единственной, кто мог испортить его и без того не слушком радужное будущее. Генри выглянул в окно – погода не становилась лучше. Тяжёлые тучи ещё теснее прижались друг к другу, будто клялись в том, что ни единый луч солнца не способен разделить их. Это небесное обещание убедило О’Брайена рискнуть и выехать из Вудчестера до наступления вечера. Седлая лошадь, Генри с сожалением отметил, что в конюшне, животных для которой он отбирал лично, коней осталось только двое, притом не самых лучших. Впрочем, какая теперь разница, пора навсегда попрощаться с этим домом. Так было правильно. И О'Брайен верхом поскакал в Лондон, надеясь, что Астрид удастся найти по адресу, указанному в объявлении, иначе всё пропало. Искать нищую гадалку на улицах огромного города – настоящее безумие. *** Астрид бежала из Вудчестера, сжимая в правой руке цепь. Левая болела так, что никакой радости или хотя бы удовлетворения оттого, что план удался, женщина не испытывала. В её голове крутилась единственная мысль, и самой Астрид казавшаяся невозможно глупой: можно ли от укуса вампира, превратившегося в волка, заразиться бешенством. До чего нелепо. Кэбмен взглянул на гадалку и воскликнул: – Господь всемогущий, что с вами случилось? Астрид не ответила, забралась в экипаж и громко хлопнула дверцей. Кэб дёрнулся и направился к Лондону гораздо быстрее, чем ехал к Вудчестеру. Гадалка вытащила колоду карт, хранившуюся в потайном кармане, пришитом с внутренней стороны нижней юбки, и сделала расклад на будущее прямо на сидении экипажа. Грядущее сулило неприятности, но не смерть. Она повторила расклад и выяснила, что можно вернуться за вещами и деньгами на съёмную квартиру. Лишь потом гадалка закатала рукав. Укус, кажется, был неглубоким, но волчьи зубы основательно продрали кожу. У Астрид не было даже носового платка, чтобы перевязать рану. Проклятая прихоть. В первый же момент, когда она увидела в раскладе, сделанном для Оливии, обещание настоящей волшебной вещи, подобной её колоде, то нестерпимо возжелала получить её. Но сейчас, перепуганная случившимся и тем, что ещё ждёт впереди, Астрид совсем не была уверена, что цепь того стоила. Впрочем, что она потеряла? Любимый дом? Нет, там был всего лишь съёмный чердак, сырой и холодный. Платье? Да, платье было жаль, но десять фунтов Оливии О'Брайен покрывали и его утрату. А больше у Астрид ничего и не было: только она, её дар и карты. А теперь ещё и цепь, таящая в себе истинное чудо и власть, а не ярмарочные фокусы. Оказавшись, наконец, на заплесневелом чердаке, гадалка, как могла, промыла и перебинтовала рану, застирала рукав, испачканный кровью, и зашила его, небрежно, наскоро, даже не дождавшись, чтобы он высох. Пока она судорожно пыталась привести себя в порядок, в дверь стучали, довольно настойчиво. Астрид не открыла. Посетитель просунул под дверь записку, на которую она не стала тратить время. Спрятала часть денег в сухой рукав, завернулась в самую тёплую и приличную шаль из тех двух, что у неё были, и отправилась на поиски нового жилья. Потом придётся вернуться за остальным барахлом и деньгами, глупо таскать всё это с собой по той части Лондона, где Астрид могла позволить себе снять комнату. Ну да ладно, ничего страшного. Карты же сказали, что она может не бояться за свою жизнь сегодня. Пока что они её не обманывали. Пока что.