Ангел из Зимнего замка

Часы на главном вокзале Глазго настойчиво предлагали поспешить. От ночи не осталось даже трети, и только неторопливость зимнего утра давала шанс добраться до Гордона Кэмпбэлла сегодня же. Генри не сомневался, что старый приятель примет их с Энжел, несмотря на чудовищно ранний час. Такие люди не меняются, сколько бы лет ни прошло. Гордон ценил деньги, связи и безопасность гораздо больше, чем утренний сон, и вампирам он помогал особенно охотно. Об этом О'Брайен и твердил леди Уинтер, пока они тряслись в экипаже, то и дело подгоняя кучера. Кэб проехал мост через Клайд, когда небо из непроницаемо-чёрного стало тёмно-серым, а яркие звёзды фонарей потускнели. – Почти на месте, – успокоил Генри спутницу, а сам понадеялся, что Кэмпбэлл всё также живёт в Мерчант-сити. Трёхэтажный дом с широкой лестницей и невысокой железной оградой выглядел почти так же, как двенадцать лет назад, когда О'Брайен последний раз навещал своего делового партнёра и по совместительству приятеля. Тревожно поглядывая на небо, будто с него прямо на голову могло обрушиться солнце, Генри постучал. На Энжел он старался даже не смотреть, кожей чувствуя, как она напряжена. Того и гляди лопнет, как растянутый между пальцами волос. Дверь открыла чистенькая служанка с заспанным лицом. – Чем могу помочь, сэр? – Мне необходимо увидеться с мистером Кэмпбэллом. Это крайне срочно, передайте ему, что приехал Генри О'Брайен. Служанка помешкала немного, затем жестом пригласила посетителей войти и расположиться в гостиной. Видимо, тон Генри произвёл на неё нужный эффект. Через пару минут со второго этажа буквально свалился мистер Кэмпбэлл. Всклокоченный, в небрежно запахнутом халате, он уставился на О'Брайена. – Быть не может... Что это значит, Генри? – Гордон, – кивнул ему О'Брайен. – Это леди Энжел Уинтер, моя добрая знакомая. Не буду тратить слова на ненужную ложь, скажу прямо: нам требуется твоя помощь. Нужно отсидеться где-то неделю-другую, может больше. Как обычно, я найду, чем отплатить тебе за услугу. – Генри, друг мой, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Но... Но как?! – Мистер Кэмпбэлл, – раздался голос Энжел. Сейчас он мог бы принадлежать невинной лесной нимфе, пойманной в охотничью сеть. – Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор, но если вы хоть вполовину так добры, как говорил о вас Генри, – он ни слова не говорил о доброте Кэмпбэлла, – то извините мою дерзость. Не могли бы вы приказать закрыть окна? Или, быть может, есть в доме место, куда не проникает свет? Совершенно тёмное. Я отчаянно нуждаюсь в таком убежище прямо сейчас. Хозяин дома перевёл ошалевший взгляд на леди, моргнул раз, другой. – Ах, никакого беспокойства. Мэгги! – позвал он служанку. – Проводи леди в спальню для особых гостей. Заспанная девушка присела в небрежном реверансе и увела Энжел вглубь дома. Кэмпбэлл подошёл к Генри вплотную и зашептал: – Леди Уинтер? Что происходит вообще? Нет, нет, потом расскажешь! – Он обнял Генри, крепко хлопнул по спине. – Рад, рад видеть тебя, дружище! Живым! Хоть и не в общепринятом смысле. О'Брайен тепло улыбнулся другу. Наконец-то хоть кроха прошлой знакомой жизни! Как бы ни сблизились они с Энжел за последние дни, графиня не могла заменить ему привычное общество. Скорее наоборот – заставляла во все глаза смотреть на своё новое положение беглеца, у которого не осталось никого и ничего. – Многое случилось, Гордон. И случится ещё, если я где-то не затаюсь. Я ведь могу на тебя рассчитывать? – Я так понимаю, ты хочешь держаться подальше от людей? Мой летний домик на озере сейчас пустует. Ох, для леди придётся найти служанку... Или нанять приходящую, там рядом есть деревушка... При необходимости вы оттуда сможете добраться до Глазго на почтовой карете, она останавливается неподалёку... Думаю, идеальный вариант. Только Генри, я должен просить тебя, думаю, ты не обидишься, мы достаточно давно друг друга знаем. Половина оплаты моей помощи должна быть получена сейчас. – Какие могут быть обиды, друг. Я ценю твоё участие и не хотел бы злоупотреблять нашими добрыми отношениями. Достаточно и того, что я лишил тебя пары часов сна. Вот деньги, – Генри передал приятелю купюры, – здесь чуть больше. За беспокойство. Нам ведь придётся задержаться у тебя до следующей ночи, если не возражаешь. У нас просто нет иного выхода. – Никаких проблем. – Кэмпбэлл спрятал деньги в карман халата, повёл Генри в столовую, где, повинуясь знаку, всё та же заспанная служаночка затворила ставни и опустила на окна тяжёлые гардины. – Мой доход сопряжён с некоторыми неудобствами, это часть рабочего процесса. Не волнуйся, я всё устрою. Правила те же – не оставлять после охоты тел вблизи дома. Ты сам поговоришь об этом с дамой? Кстати, как она с тобой оказалась? Кэмпбэлл присел за стол, служанка выставила перед господином чашку кофе. Затем подошла к О'Брайену, загнула рукав, вытянула руку перед его лицом, маня белой тонкой кожей, на которой красовались свежие проколы от изящных клычков Энжел. – Угощайся, – предложил Кэмпбэлл. Генри успел подумать, что вежливее было бы сначала ответить Гордону, но терпкий запах крови из-под вскрытой кожи затолкал мысли о приличиях под крошечный уголок мозга животного, целиком и полностью заполненный жаждой. Клыки вытянулись, приманенные ароматом, близостью пульсирующих вен. О'Брайен закрыл глаза и впился в предложенное запястье, как ребёнок в яблочный пирог. Несколько жадных глотков, и он оторвался от служанки, сделав над собой усилие. Пить кровь вот так, сидя в гостях у давнего друга-человека, да ещё и у него на глазах, было слишком. Гордон к такому, вероятно, привык, но не Генри. – Спасибо, – глухо сказал он, осторожно слизнув пятнышко крови с нижней губы. Заметив, что Кэмпбэл ничуть не смущён и не напуган увиденным, Генри повёл плечами, устроился на стуле поудобнее. – Не волнуйся, мы не будем разбрасывать трупы, даю слово. С Энжел я поговорю сам, характер у неё не очень-то простой, – вампир усмехнулся. Кто бы мог подумать, что ему придётся кому-то сообщать подобное. Он вкратце пересказал приятелю историю их побега из Лондона, опустив некоторые детали, затем вернулся к моменту своего освобождения из подвала, но на этом замолчал. Одно дело рассказывать о лицемерии жены Энжел, которая никогда и знать не знала Оливию, и совсем другое – открыть подобное другу, прекрасно знакомому с очаровательной и скромной миссис О’Брайен. Генри отделался парой скупых фраз, на которые Гордон ответил понимающим кивком. Пока они молчали, не зная, какая тема была бы уместной после тяжёлого разговора, О'Брайен думал про Оливию. Чего только не приходило ему в голову, пока он сидел в подвале, каких только нелепых причин для оправдания поступка жены он не выдумывал. Так не хотелось верить, что в полотне их брака не было и ниточки искренности. А поверить всё же стоило. Оливия считала, что муж, обратившись волком, загрыз её брата – проще некуда. И пусть косвенно Генри был виноват – волк (самый обычный!), убивший Альфреда, действительно, принадлежал О’Брайену, – но он никогда бы не причинил вреда своему другу намеренно. – Прости, я что-то задумался, – Генри отвлёкся от неприятных мыслей, когда под Гордоном скрипнул стул. – Значит, летний домик? Чудно, лучше и придумать сложно.