Ангел из Зимнего замка

Вильгельм Шольц вернулся к гадалке рано утром. В это время Астрид, измученная скукой и беспричинной тревогой, обычно только засыпала. Она наскоро умылась, безуспешно попыталась поправить платье, которое не снимала несколько суток кряду и, подхватив собранный накануне чемоданчик, поспешила за молчаливым гигантом прочь от сорочьего гнезда. Дом, который он выбрал для Астрид, располагался в тихом дворике, не в центре города, но достаточно далеко от окраины. Он был старым, но держался с достоинством, бахвалясь свежевыкрашенными боками. Наскоро представив Астрид хозяйке дома, Шольц удалился. Женщина по фамилии Коллинс, всё ещё мисс, не смотря на довольно почтенный возраст, с неодобрением воззрилась на гадалку. Хоть она открывала рот лишь по делу, объясняя, в какой час подают еду, каково расписание ванной для жильцов комнат, Астрид так и слышала в паузах между репликами: "Содержанка! Шантропа!". Впрочем, всё это стало неважным, когда мисс Коллинс вручила ей ключ от комнаты и удалилась. Новое жилище оказалось тесным, уютным и тёплым. Камин отсутствовал, зато была каминная труба, щедро делившаяся жаром с крошечным помещением. Узкий диванчик, буфет, обеденный стол, множество стульчиков, чужие фотографии на стенах. Астрид вытащила из чемодана цепочку, державшую в плену волка О’Брайена, спрятала её в потайной карман на изнаночной стороне юбки. Бросила обесценившийся чемодан в угол комнаты и, не раздеваясь, легла спать. Проснулась она глубокой ночью от голода, такого, что аж желудок резало. Не найдя свечу, гадалка ощупью спустилась вниз, на кухню. Там зажгла лампу и принялась уплетать белый хлеб с простоквашей, набивая рот, точно дикарка, и время от времени причмокивая. За этим благопристойным занятием её и застукала мисс Коллинс. – Бог мой, я думала, это воры! – закудахтала женщина. Астрид смогла лишь покачать головой, так как проглотить разом умятый хлеб было попросту невозможно. – Вот что, мисс... Как вас зовут, запамятовала? Гадалка попыталась произнести собственное имя и чуть не подавилась. Мисс Коллинс налила простоквашу в стакан, поставила перед ней и ободряюще похлопала по руке. – Пейте, пейте, мисс Аштри. – Астрид, – наконец, сказала она. – Астрид. У всех нас бывают сложные времена. Я здесь никого не осуждаю. Но поймите, у меня живут приличные люди. Уж простите мою прямоту. Я самостоятельно готовлю на всех постояльцев, которые оплачивают питание, прибираюсь в комнатах. И всё это – в определённое время. Ваш покровитель хорошо заплатил за заботу о вас, поэтому я могу смириться с вашим распорядком. Наверное. Но вот ваш наряд... Я могла бы выкроить из оплаты обедов некоторую сумму для того, чтобы вы приобрели новое платье и ботинки. Мастерская по пошиву одежды в паре домов отсюда, а рядом с ней – лавка с готовой обувью. – Всё настолько ужасно? – усмехнулась Астрид. – Я не хотела оскорбить вас, мисс. – Ничего. Быть может, если бы хозяйка дома не похлопала гадалку по руке, та вспылила бы. Но за прикосновение она узнала, что для престарелой мисс важен порядок, что по ночам ей снится неотмываемое пятно на тарелке, что каждый новый жилец – это причина для беспокойства и раздражающих назойливых мыслей. – Я схожу туда завтра же. – Советую выбрать тёмно-коричневый твид. Светло-серый у них бракованный. На этом они распрощались. На следующий день, получив дешёвенькое, но добротное тёмно-коричневое платье, короткое пальто, пару перчаток и полусапожек, Астрид отскоблила себя в едва тёплой ванне до скрипа. Она всегда ненавидела своё долговязое, болезненно худое тело, которое не спасала даже природная смуглость, и посему обращалась с ним жестоко, если приходилось мыться, тёрла мочалкой до ссадин. Всё, что у неё было – волосы, жившие независимо от причуд хозяйки, мягкие, блестящие. Точно чужие, честное слово. Старое платье мисс Коллинс по просьбе Астрид сожгла в камине. Женщины незаметно разговорились, спасаясь от скуки зимнего вечера. Вернее, разговорилась хозяйка дома. Астрид, обладая пониманием её натуры, без особого труда создавала ощущение приятельской доверительности, свойственной старым знакомым. Мисс Коллинс неторопливо рассказывала о своей покойной сестре, о детстве в Суррее, а Астрид, прикрыв глаза, раскачивалась в плетёном кресле в общей гостиной и думала, что неплохо будет пожить немного за гигантской спиной Шольца. Какая, в сущности, разница – гадать ему или богатеньким дамочкам? Конечно, обольщаться не стоит, ему могут перегрызть глотку в любой момент, и тихое уютное блаженство, скорее всего, будет недолгим. Но недолго-то может она покачаться в скрипучем кресле у камина?