Ангел из Зимнего замка

Шольц усадил девочку в дожидавшийся его кэб. Она не сопротивлялась, была послушна и молчалива – ни дать, ни взять хорошенькая кукла в истаскавшемся платье. Глядя на эту малышку, смирно забившуюся в угол коляски, непросто было помнить о том, что с полчаса назад она едва не сожрала человека. Оставаться настороже, когда Сесиль по-детски невинно трогает пальчиками губы. Что они с ней делали? Все они. Другая в этом возрасте была бы почти взрослой леди, умеющей вести себя в обществе и поддерживать беседу. А Сесиль будто бы обратили не телом, но душой, ещё давным-давно, когда она была совсем малышкой. Однако даже та крупица жалости, что невольно зародилась в Шольце, не заставила его изменить своё решение относительно наследницы Уинтеров. Кэб по-прежнему ехал в Лондон, не в родовой замок, а к дому охотника. Когда это стало очевидным, Вильгельм начал всё чаще поглядывать на безмятежную девочку. Пока она ему доверяла. Пока. Кэб остановился. – Мы приехали, пойдём, – как можно приветливее сказал Шольц, первым спрыгнул на мостовую и предложил малышке руку. Та проигнорировала жест и положила ладони на плечи Вильгельма, чтобы он снял её со ступенек, как делают с детьми. Мужчина секунду помедлил, гадая, не кроется ли здесь подвоха, но девочка выглядела так, будто требовала чего-то само собой разумеющегося. Пришлось послушаться и снять её с подножки кэба. Возня с Сесиль напоминала обращение с обычным ребёнком, отчего Шольц начинал испытывать раздражение. Признавать, что вампиры могут быть чем-то иным, а не просто злобными тварями, он отказывался. Это могло бы пошатнуть всю его веру, все принципы, в которых он черпал силу для работы. Словно решив окончательно добить, девочка ещё и ухватила его за руку. Трупно холодная, но мягкая ладошка. Шольц сдержал первый позыв стряхнуть её и повёл Сесиль по лестнице к своей квартире. Перед самой дверью девочка потянула великана за руку, прося остановиться, заглянула в глаза. – Angela там? – Сесиль ткнула пальцем во входную дверь квартиры Шольца. От неосторожного прикосновения вампира по лаку, покрывающему деревянную обшивку, пошли мелкие трещинки. – Нет, – деликатно ответил охотник, – но ты не бойся, она придёт. Позже. Вильгельм повернул ключ в замке, медленно, боясь сделать резкое движение, отворил дверь. Девочка вопросительно уставилась на Шольца. – Проходи, на какое-то время здесь будет дом, – он отпустил её руку и легонько подтолкнул в спину. – Пока Анжела не заберёт тебя. Сесиль переступила порог, сделала шаг и замерла, едва не прижимаясь спиной к стене прихожей. Она было вытянула шею, любопытствуя, что там дальше в этой квартире, но тут же встала ровно, опустила глаза вниз. Будто её одёрнул кто-то. – Скоро заберёт? Вильгельм прикрыл дверь, замок тихо щёлкнул. – Тфоей тёте Анжеле пришлось уехать из города. Ты федь не хочешь фернуться к лорду Винтеру, пока он в замке один? Тебя никто от него не защитит. Поэтому нужно подождать, пока фернётся Анжела. – Она сказала? Ты видел её? – Да, она обещала это мне. Обещала скоро фернуться, – Шольц положил широкую ладонь на плечо Сесиль. – Но скоро – это не час или дфа, ты же понимаешь? Может быть день или даже больше, поэтому ты не можешь стоять тут всё время. Пройди в комнату, устраифайся, как тебе удобно. Держась правой рукой за стену, Сесиль пересекла гостиную. Остановилась на пороге спальни Вильгельма и долго смотрела на рояль, клавиатуры которого давно не касались пальцы музыканта. Потом зашла в спальню, села на краешек кровати. Вытащила из-под покрывала подушку и принялась нюхать то её край, то середину. – Тут окна, – наконец, сказала Сесиль, обнимая подушку Шольца. – Я умру утром. Angela расстроится. – Я закрою их, портьеры достаточно плотные. Чтобы подтвердить свои слова, он подошёл к окну и задёрнул шторы. Не осталось ни одной щёлочки. Шольц никогда бы не подумал, что придётся заботиться о том, чтобы вампиру было комфортно в его доме. – Фидишь? Никто не умрёт. Тебе ещё что-то нужно? – Не будешь меня трогать? Вильгельм, не ждавший подобного вопроса, смутился и отвернулся от девочки. Может стоило всё же пристрелить эту Розу? Ради других таких же девочек. Обычных, живых. – Нет, Сесиль. Здесь никто не будет тебя трогать. – Я потерплю, – искренне пообещала она. – Рэй Винтер тоже тебя трогал? – Он хорошо трогал. Только последний раз... – девочка снова закашляла. – А Анжела? – Angela всегда хорошо. – Я не буду, – глухо ответил Шольц, – и пока ты здесь, даже если придёт кто-то ещё, не предлагай и не спрашифай, поняла? Сесиль съёжилась и испуганно кивнула. – Это непрафильно, – мягче добавил он, заметив, что девочка неверно истолковала его суровый тон. – Тебя не должны по-особому трогать. Даже Рэй и Анжела. Боже, какое ему до этого дело? Шольц оправдал свои слова тем, что сейчас Сесиль ни в чём не проявляла вампирской сущности, а значит, была почти ребёнком. А то, что с ней делали, с ребёнком делать нельзя. Даже с необычным ребёнком. "Тем более в будущем это может помочь обратить её против Уинтеров", – подсказал разум. – Рэй и Angela всё могут, – робея от собственной дерзости, возразила Сесиль. – Не сомнефаюсь. Чем ты обычно занимаешься, чтобы не скучать? – Просто жду, – недоумённо ответила девочка. – Хожу рядом. – Не играешь, не читаешь? – Тут куклы? – Сесиль на мгновение оживилась, но непонятно зачем нужным усилием воли потушила свой интерес. – Нет, у меня нет кукол, но завтра я могу принести, чтобы тебе не было скучно ждать. Девочка снова послушно кивнула. – В общем, это теперь тфоя комната, – сообщил Шольц, не зная, что ещё сказать своей странной гостье. – Да, если... проголодаешься, скажи мне, не уходи сама. Вильгельм закрыл дверь спальни, оставляя девочку одну. Как странно, он думал о ней именно как о девочке, а не как о вампире. Не стоило, впрочем, обольщаться. Долго ли она пробудет послушной малышкой, которая питается с разрешения и может остановиться по одному слову? Плевать. Главное, чтобы этого времени хватило, и Шольц успел убить Уинтеров и заполучить их состояние для охотников. С этими мыслями он упал в своё тесное кресло, которое заставило его с грустью вспомнить неудобный диван в конторе. Завтра будет ныть шея и старый шрам, подумал он, закрывая глаза. Завтра. Завтра Вильгельм обещал достать для Сесиль кукол. О чём он вообще думал? Что будет делать с ней? У него даже младшей сестры никогда не было, не говоря уже о дочери. А ведь нельзя просто сунуть ей игрушку и подставить шею, нужно как-то позаботиться о ней. Это "как-то" и пугало больше всего. Даже нанять няньку не выйдет, подумать смешно: нянька для вампира. "Ах да, миссис Смит, если вдруг порежетесь, бегите прочь из квартиры и не оглядывайтесь". Шольц потёр переносицу двумя пальцами, поднялся с кресла и задёрнул портьеры в гостиной. Нелепо получится, если утром девочка выйдет из комнаты и сгорит. Женщина бы на его месте непременно что-то придумала. Однако единственной женщиной, о которой Вильгельм мог вспомнить, была Астрид. Сумасбродная неряха-гадалка, в которой из всего женственного – лишь длинные волосы и платье. Впрочем, у самого Шольца не было и этого. *** Комнатка Астрид наполнилась запахами, самыми разными, смешанными в безумную какофонию. Здесь можно было найти и острый, щекочущий ноздри перец, и холодную, как лёд, мяту. Но сильнее всего были запахи лекарств. Мисс Коллинс чуть с ума не сошла, когда гадалка принялась варить на её кухне необходимые для мази травы, наполняя дом поистине ведьмиными ароматами. Сейчас же всё, что нужно, отстоялось, всё, что должно было – застыло, и Астрид усердно смешивала ингредиенты мази для Шольца. Ох, и покривит же он свой чистоплюйский нос, когда откроет банку... Женщина усмехнулась и, давая себе заслуженный отдых после непростой работы, раскурила трубку. Домохозяйка вряд ли учует сегодня табачный дым, а значит, нечего опасаться нагоняя. Как школьница, ей-богу... Когда в дверь постучали, Астрид уже закончила с работой и завернула крышку на солидных размеров керамической банке, на которую предварительно приклеила пластырь и написала на нём: "МАЗЬ". Женщина тихо подошла к двери и прижалась к ней ухом. – Это Шольц, – ответили из-за двери. Астрид открыла, и помимо воли, лицо её приобрело крайнюю степень довольства. – Заходи, заходи. Вильгельм шагнул в прихожую и стряхнул с чёрных волос растаявший снег. Только снимая пальто, он, наконец, начал принюхиваться и морщиться от навалившихся травянистых запахов. – Ты ограбила аптеку? – спросил Шольц, оглядывая комнату в поисках подтверждения своих слов. Астрид ощутила необычайное для себя оживление. На её вечно бледных щеках разгорелся румянец. – У меня ещё никогда так хорошо не получалось! – Она протянула Шольцу "МАЗЬ". – Садись, испробуем! – Боже мой, что это такое? – мужчина подозрительно посмотрел на керамическую банку в руках гадалки. – Фообще-то я пришёл совсем не за этим... – Ой, да какая разница, зачем. Вот помажу, и поймёшь, что именно за этим! Снимай рубашку. Не бойся, я и бинты купила, одежда не испачкается. Шольц, всё ещё прижимавший к груди мокрое пальто, повесил его на крючок возле двери, но раздеваться дальше не торопился. – Ты уферена, что это нужно? – спросил он чуть резковато и поправил тёмно-синий жилет, будто надеялся, что тот защитит его от посягательств самозваной целительницы. – Ну хочешь – мучайся дальше, – Астрид почувствовала, что первоначальная волна воодушевления схлынула. Женщина даже ссутулилась немного. Мало того, что никто не говорит "спасибо", так и вовсе теперь не желает принимать помощь. Гадалка добавила тихим голосом побитого щенка: – Но я очень старалась. – Не так уж он и болит. Может, я пройду сначала? Мне нужно с тобой погофорить кое о чём. Если прошлое смущение Вильгельма, глубоко запрятанное под недовольство, рассмотреть было почти невозможно, то теперь чувство неловкости от предстоящего разговора стало очевидным. Астрид хоть и заметила, что Шольцу не по себе, всё равно ощутила укол обиды. – Проходи, – мрачно бросила она и села в угол дивана, не глядя на немца. В этот раз он решил разместиться там же, где и Астрид, благо ему хватило такта выбрать противоположный край дивана. – Мне нужен софет, – заговорил Вильгельм, едва ли не краснея. – Ф этот раз не сфязанный с картами. Женский. Ты могла бы мне дать софет, как... женщина? – Сначала мазь, – отрезала Астрид. – Я оббегала пол-Лондона в поисках нужных ингредиентов, целый день воевала с мисс Коллинс, чтобы её сварить, а ты... – Я не думал, что всё так серьёзно. Снимать рубашку обязательно? – Тебя через рубашку потереть? – приподняв одну бровь, спросила Астрид. – Я мог бы приподнять... Ну хорошо, хорошо, я понял. Шольц коснулся пальцами пуговиц жилета и выразительно посмотрел на женщину, недвусмысленно намекая, что ей следует отвернуться. – Господи, гимназистка, – пробурчала женщина и отвернулась. Сзади зашуршала ткань и послышалось шумное дыхание мужчины. Потом всё стихло, а спустя ещё пару минут Вильгельм позвал Астрид, пробормотав что-то не слишком разборчивое. Женщина взяла бинты и банку с мазью, присела на диван позади Шольца. Тот выглядел таким напряжённым, словно ему сейчас должны выдрать второй кусок спины. Шрам выглядел жутко. Астрид прошлась по нему холодными пальцами, едва касаясь. – Будет просто тепло, – пообещала она. Взяла немного мази и распределила по изуродованному телу, затем начала осторожно втирать. Когда первая порция мази впиталась, Астрид наложила вторую, слоем потолще, и уже не массировала, а просто накрыла сверху свёрнутым вчетверо бинтом и неумело сделала повязку. – Ну вот, а ты боялся, – благодушно сказала она. – Повторяй раз в два-три дня хотя бы. Улучшение уже сейчас почувствуешь. Так что, надеюсь, больше и уговаривать не придётся. – Да, – неохотно признал Шольц и повёл расслабившимися плечами, – будто бы легче стало. Он не всегда болит, но сегодня такая мерзкая погода. – Мужчина слегка наклонился сначала в одну, потом в другую сторону и, оглянувшись, негромко сказал: – Спасибо. Астрид гордо улыбнулась и подала ему рубашку. – В кого ты уродился таким великаном? – Не пойму, это комплимент или наоборот? – Шольц торопливо накинул рубашку и застегнулся на все пуговицы. – Просто вопрос, – пожала плечами Астрид. – Расфе это правда тебе интересно? Если я скажу, что в отца. – Ты любил его? – Да, он был хорошим челофеком. Спрафедлифым. – Хорошо. – И всё? “Хорошо”… Ты всё же странная, Астрид, – Шольц положил руку поверх рубашки там, где одежда топорщилась из-за сложенного под ней бинта. – А ты – нормальный? – равнодушно спросила гадалка. – Ты мне скажи. – Ты не нормальный. У тебя вампир кусок спины выкусил. Благодушное любопытство схлынуло с лица мужчины, теперь он был серьёзен и даже мрачен. – Фот именно. Так теперь ты мне отфетишь? – Не понимаю, на какой вопрос. – Который я хотел задать до того, как ты испытала на мне сфою мазь. Женский софет. Астрид пожала плечами, про себя недоумевая, что за женский совет Шольцу мог понадобится от неё, такой странной. – Я софсем не знаю, что нужно дефушкам. Для жизни, – мужчина посмотрел на неё так, будто призывал помочь ему, догадаться, что он имеет в виду. – Девушкам-вампирам, ты хотел сказать? Я тебя сегодня трогала, не забывай. – Ты всегда так легко читаешь людей, с одного прикоснофения? Я бы на тфоём месте держал это в секрете, а то мне будет не по себе каждый раз, когда ты до меня дотрагифаешься. – Я не собиралась особо много тебя трогать вообще-то. Да и должен же быть хоть один человек, который об этом знает? А то… тяжело. – И что, я единстфенный об этом знаю? – удивился Шольц и посмотрел на Астрид с участием. – Ну, так. Мои клиенты, пожалуй, не в счёт. Вот уж кто странный, так это они. – А разве я не тфой клиент? – А ты просто мой клиент? – Я не знаю, как ты федёшь себя с клиентами. Что гофоришь, что делаешь. Впрочем, наферное, они не снимают для тебя кфартиры. – То есть ты только поэтому не просто мой клиент? – И поэтому тоже, – ответил Вильгельм и поёрзал на диване, будто тот враз стал чертовски неудобным. – А ты снофа мне не отфетила. Если не желаешь, так и скажи. – Да я не знаю, что тебе ответить. Купи ей приличную ночную рубашку, хорошую расчёску, чулки, панталоны, платье и туфельки. И двух кукол, мальчика и девочку, девочку с тёмными волосами, мальчика со светлыми. Она тоже странная, ей ничего больше не надо. Ей и это-то вряд ли нужно. И не мори голодом, сама не попросит. – Астрид скрестила руки на груди и попросила, почти потребовала: – И мне тоже куклу купи. – Тебе? Зачем тебе кукла? Для тфоих странных ритуалоф? – Нет. Я не помню, чтобы у меня были куклы. Хоть когда-нибудь. Вот и всё. – Мальчика или девочку? – только и спросил Шольц. – Мне? – уточнила Астрид. – Ну да, насчёт Сесиль я уже понял, а про себя ты не уточнила. – Девочку, с кудряшками. – Мне куда прифычнее покупать оружие, – Вильгельм уставился в потолок. – Это фообще нормально, что мужчина будет покупать чулки для дефочки? – Пошли слугу. Я не пойду. – У меня нет слуги, и я не думал просить тебя. То есть думал, если честно, но только до того, как пришёл. – Ну и хорошо, – только и ответила Астрид. Она решительно не собиралась выбирать одежду для маленькой вампирши. – Это вообще дурацкая идея – притащить её домой. – А куда я мог её притащить? К тому же, это ты мне нагадала, что лучше идти за ней, а не О’Браеном. От ребят всё ещё нет фестей… – Я просто гадаю. Решения принимаешь ты. И их глупость не надо на меня сваливать. Астрид поставила стул рядом с диваном, прямо напротив Вильгельма, едва не касаясь своими коленями его коленей, и стала смотреть в лицо. И на что ей, интересно, сдался этот неблагодарный великан? Мазь ему сделала… Любая попытка хоть с кем-нибудь сблизится неизменно рушится. Он даже не понимает, почему гадалка открыто говорит о том, что читает людей и его в том числе. – Она не такая. Будто просто дефочка. Теперь уже всё рафно не фажно. Она у меня, и я не могу ни убить её, ни отдать Винтерам. – Она тебе нравится? Ну, не как женщина. А просто. Как существо. – Мне её жаль, – задумчиво сказал Вильгельм, а потом добавил совсем другим голосом: – но не настолько, чтобы я отказался от сфоих планоф. Она просто инструмент. И всё. – А я? Я нравлюсь тебе как что-то помимо инструмента? – Ты необычная и очень помогаешь мне. Я это ценю. Почему ты спрашифаешь? – Ты ответил, не ответив. – А ты не отфетила фовсе, – Шольц сложил руки на коленях и сцепил пальцы в замок. – Может, просто меня потрогаешь? – Нет. Ответь. – Она качнулась на стуле, а затем упёрла локти в колени и положила подбородок на кулаки. Вышло так, что взгляд её упёрся в грудь мужчины. Мало ли что Астрид может о нём узнать. Интересно, что Шольц знает сам о себе. – Если тебе нужен честный отфет, – наконец сдался он, – то я не знаю, как отношусь к тебе. Ты не очень-то похожа на моих обычных знакомых. Кое-что в тебе раздражает, но что-то и нрафится. Женщина откинулась на спинку стула, тряхнула волосами, как всегда, не убранными в причёску. Что там ему нравится? Предсказания, информация? – Ну ладно. Хоть так. Вильгельм помолчал, неуютно ёрзая на диване, а потом сказал, поднимаясь: – Я, наферное, пойду. Мне ещё нужно купить всё то, что ты перечислила, а чем дольше я сижу, тем хуже помню список. И спасибо за мазь, не уферен только, что смогу сделать так же, – он указал взглядом на перебинтованный бок, скрытый под рубашкой. – Ну приходи, сделаю. Денег дать не хочешь? – спросила Астрид. В общем-то, деньги ей были не нужны. Но с паршивой овцы хоть что-то… – Я же оставлял в прошлый раз, – проворчал Шольц, но всё же вынул бумажник и выложил на стол пару купюр. – Кстати, раз уж тфоё предсказание про девчонку сбылось, и она теперь у меня, могу предложить тебе работу. – Я подумаю, – пообещала Астрид. Хах, да никуда он теперь не денется! Может быть, удастся выторговать у немца ещё что-нибудь. Так-то ей больше ничего не было нужно, но почему бы и нет? Наверное, он просто разозлил её сегодня своей неблагодарностью, девочками и куклами. – Иди, иди давай. *** Во время похода за покупками Вильгельм не один раз вспомнил слова Астрид: "Дурацкая идея". Вот уж точно, он совершенно не создан для подобных дел, не имеет даже понятия, где продаются все эти вещи. Свою собственную одежду он заказывал у матушки Роба, которая брала недорого, а шила добротно и аккуратно, но никак не за один день. Кроме того, показывать девчонку никому нельзя. С горем пополам Шольцу удалось раздобыть и ночную рубашку, и бельё, и платье, даже какие-никакие туфли. Кажется, он о чём-то забыл, но решил, что это не настолько важно, раз не удержалось в памяти. Остались только куклы. К этому моменту Вильгельм вымотался так сильно, будто совершил по меньшей мере марш-бросок. Очень хотелось забыть ещё и об этом пункте списка, который, к тому же, он не представлял где достать. Наконец, на Берлингтон-гарденс Шольц заметил витрину с игрушками. Ещё в тот момент ему показалось, что фарфоровые куклы за стеклом одеты роскошнее, чем некоторые из виденных им баронесс. Внутри магазинчика даже пахло карамелью и жуткой дороговизной. Стоило бы выбрать лавку попроще, но Вильгельм представил, как ему снова приходится колесить по Лондону, вероятно безуспешно, и спросил о цене. Когда он закупал одежду для Сесиль, то считал, будто непростительно потратился. Стоимость же куклы, даже самой скромной среди разодетых подруг, оказалась настолько заоблачной, что на такие деньги можно было купить живую невольницу. Спонсорам и нанимателям охотников вряд ли бы понравилось то, на что Шольц собирался потратить их деньги. Ему и самому это откровенно не нравилось, но состояние Сесиль должно всё окупить. Единственной проблемой было то, что денег на трёх кукол ему не хватало. И с чего это девчонке непременно нужны две? Вполне обойдётся и одной. Он и так потратил на неё слишком много сил, времени, а теперь и денег. На вампира! Не без сожаления Шольц отдал последние купюры худощавой остроносой женщине, чем-то напомнившей ему Астрид, и забрал свёрток с парой кукол – черноволосой красоткой в розовом бальном платье и кудрявой девочкой-подростком в нежно-голубом платьице. Возвращаясь домой с покупками, Вильгельм подумал, что Сесиль начала пить его кровь, ещё даже не прикоснувшись губами к шее. Долгосрочное вложение – в очередной раз успокоил он себя. Но тогда зачем он купил куклу ещё и для Астрид? – Дефочка, ты здесь? – громко спросил он, едва зайдя в тёмную квартиру. В дальней комнате тихо прошуршали шаги, и личико Сесиль показалось из-за дверного косяка. – Я здесь, – шепнула гостья Вильгельма. – Хорошо. Когда меня нет, жди, не уходи никуда, – Шольц закрыл дверь и повесил пальто. Там, где он стоял, с ботинок на пол успела натечь серая лужица. – Я принёс тебе одежду и куклу. Подумав, что девочку скорее заинтересует второе, он достал игрушечную леди в розовом платье и протянул Сесиль. Та выбралась в прихожую, приняла куклу и грациозно поклонилась, словно её только что представили королеве. – Тебе нрафится? – Да. Спасибо. Как тебя зовут? – Вильгельм. – Благодарю вас, сэр Вильгельм. Мне очень нравится. – Сесиль повторила реверанс, только в каком-то более изощрённом варианте. – Я не сэр, – без упрёка поправил её Шольц. – Ты голодна? Девочка кивнула, рассматривая куклу. Вильгельм знал, что следует делать, но никак не мог заставить себя опуститься на колени и подставить ей горло. Он не боялся. Ни боли, ни что Сесиль может его ненароком убить. Было в самом этом акте что-то такое... мерзкое, противное всему тому, во что Шольц верил. Их следовало убивать, а не кормить. Он помедлил ещё, делая глубокие вдохи. Если не его, то она съест кого-то другого. – Ты можешь фзять крофи у меня, – наконец произнёс охотник. Не гляда на девочку, он встал на колени перед ней, оттянул ворот белой рубашки и склонил голову набок. Сердце забилось очень часто, Шольц сам его слышал, но задавил сомнения. Сесиль отступила на два шага, вжалась спиной в стену и обняла куклу. – Я потерплю, – задрожавшим голосом пообещала она. – Тебе всё рафно придётся. Пей. – Когда из шеи, одежда пачкается... Давай потом? – девочка съехала по стене вниз и села на корточки, зажав уши. – Глупости, – Вильгельм выпустил ворот. Уговаривать вампира пить кровь? Он точно сошёл с ума. – Тогда из руки, мне всё равно. Он встал, отряхнул колени и расстегнул манжету рубашки. – Подойди. Сесиль явно не хотела слушаться, выражение её лица, скованность движений, поза – всё говорило об этом. Но девочка встала, подошла к Шольцу и ткнулась лбом в его живот. – Мне никогда не нравилось, я просто привыкла. Но никто ведь больше не привык. Правда потерплю. – Ты умрёшь без этого, – Вильгельм стоял опустив руки. Лоб девчонки был таким холодным, что чувствовалось даже через ткань рубашки. – Ты можешь потерпеть, но до каких пор? Чего ждать? Пока не фыпьешь кого-то другого? Другой ничем не хуже меня. Пей. Пробормотав что-то на итальянском, Сесиль взяла его руку. Сила девочки совершенно не соответствовала её внешности. – Самое громкое сердце, – сказала она и поцеловала запястье Вильгельма. – Angela всегда так делает, и можно терпеть. Сесиль вонзила удлинившиеся клыки в руку Шольца и принялась с силой втягивать кровь. Как бы она ни сопротивлялась, что бы ни говорила, процесс явно доставлял ей удовольствие. Девочка пила всё более и более жадно, расширяя ранки. Шольц почувствовал головокружение, чтобы удержаться на ногах, ему пришлось приложить усилие. Если она будет каждый раз пытаться осушить его, он не сможет кормить её только собой. – Хватит, – выдохнул Вильгельм. – Хватит. С видимым усилием Сесиль выпустила его руку. Из уголков её губ вытекли две маленькие красные струйки. – Ты злишься? – тихо спросила она, вжав голову в плечи. – Нет, не злюсь. Так было нужно, – сказал он не вполне искренне. – Но я не могу отдать много. Тебе хфатит того, что ты фыпила? Девочка кивнула. – Рэй один раз меня тоже так. А потом вылечил. – Она прокусила палец и, не дав Шольцу времени опомниться, сунула ему в рот, покрывая язык вкусом своей крови, холодной и, на удивление, не противной. Вильгельм непроизвольно сглотнул кровь вместе со слюной, а потом выплюнул её палец. Именно так обращают в вампиров? Дав своей крови? – Какого дьявола? – взрычал он, но тут же сцепил зубы, чтобы не плеснуть в неё новой порцией злобы. Девочка сдавленно охнула и, развернувшись на пятках, стремглав убежала из прихожей. Прежде, чем кинуться за ней, Шольц решил успокоиться. Нельзя было пугать её больше. Но, проклятье, зачем она это сделала? Глубокий вдох. Вместе с гневом ушла слабость и головокружение. Кровь вампира... Никто из охотников не решался проверять слухи о её свойствах, а ведь они, похоже, правдивы. Вильгельм поднял к глазам запястье – ранки затянулись. И всё равно она не имела права так поступать. Теперь, если он умрёт... Или полученной крови слишком мало? Шольц мотнул головой и отправился искать Сесиль. Девочка убежала в сторону спальни, и он без труда нашёл её. Маленький круглый холмик под одеялом выдавал убежище. – Всё нормально, – делая над собой усилие, заговорил Вильгельм. – Ничего не случилось, я не сержусь на тебя. Слышишь? Холмик поворочался немножко и стал будто бы меньше, но ни звука так и не издал. – Как ты питалась, когда жила с Рэем и Анжелой? – спросил он, присаживаясь на край кровати. – Кашкой, жареным мясом, капустными пирожками, творогом с джемом. Особенно джемом. – Сесиль отогнула уголок одеяла. Стало видно её глаза – большущие, испуганные, глядящие прямо в лицо Шольца. – Кашкой? – удивился он, но почти сразу обо всём догадался. – Значит, ты не была такой, когда жила у них? – Какой – такой? – из-под одеяла показался и точёный итальянский носик. – Пьющей крофь. – Нет. Я стала такой, когда Рэй и Angela из-за меня поругались. – Сесиль выбралась из-под одеяла и положила голову Вильгельму на колени, залив их блестящими локонами. – У неё красивое имя, да? Она скоро приедет? – Скоро, – пообещал он. От ласковости вампира становилось не по себе. Так она обращена недавно, может, потому сохранила человечность и так напоминает простую девочку? Холодную, с небьющимся сердцем, но девочку. И когда всё изменится? Не упустить бы момент. – И они не знали, что ты стала другой? Сесиль пожала плечами. – Ты большой. И разговариваешь со мной. Ты мне нравишься. – Неужели сегодня все решили напомнить мне о моём росте? – Шольц даже позволил себе улыбку. – Знаешь, я федь принёс для тебя новую одежду. Если ты помоешься, то сможешь надеть чистое платье фместо этого рфанья. – Кто – все? Сама никогда не мылась. – Ещё одна знакомая, может быть, ты с ней ещё встретишься. И тебе придётся научиться мыться самой. Я тем более никогда не мыл девочек и начинать не собираюсь. – Знакомая – не Angela? – тоскливо спросила Сесиль. – Другая, у меня много знакомых. – На самом деле он солгал, но разве это была первая его ложь Сесиль? – Я наберу тебе ванну. – А когда Angela меня заберёт? – Как только фернётся, я же гофорил. Спрафишься? – на всякий случай уточнил Шольц, приподнимая голову Сесиль, оккупировавшей его колени. – Справлюсь, если ты этого хочешь. – Хочу. Ты федь не маленькая, хоть и играешь в куклы. Похоже, его слова окончательно убедили девочку, и она отстранилась, позволив ему подняться. Когда горячая вода была готова, он вручил ей свёрток с чистым бельём и платьем, после чего Сесиль, пролопотав слова благодарности, побрела в ванную. Как же много времени она отнимает! Он никогда не понимал жалоб матерей, твердивших, что у них нет и свободной минутки. Что может быть проще: накормить, помыть, одеть маленького человека? Оказалось, что главная беда была в том, чтобы уговорить. Не пришлось бы только делать этого каждый день. Пока девочка плещется в ванне, Вильгельм решил спуститься в контору. Робу давно бы следовало прислать телеграмму. Что может быть сложного: убить пару вампиров, которые не ждут нападения, чьё местоположение известно? Пустой кабинет не ответил. По серым стенам, в полосах света от газовых фонарей, стекали мохнатые тени слипшихся снежинок, диван и письменные столы тоже казались тенями – чёрными, похожими на раскрытые гробы. Вильгельму, привыкшему провозить здесь сутки за стуками, сейчас почему-то не хотелось даже заходить. Он раскачивал дверь, придерживая за ручку, и вдруг заметил на полу белое пятно, будто кто-то обронил батистовый платок. Наклонившись, Шольц понял, что это был не платок, а конверт. Видимо, кто-то сунул его под дверь, не застав никого из охотников. Из Шотландии. Вильгельм неторопливо вскрыл его, твердя про себя, что там должны быть хорошие новости. И не верил себе. Предчувствие, которому он не давал волю, уже знало, уже начинало приучать к боли. "Нашли всех", "погибли", "трупы доставят". Глаза выцепили всего пять слов, дальше Шольц не читал. Прошёл к столу Роберта, сел на его стул. По стене напротив скользил тёмно-серый снег. Вильгельм опустил взгляд к полу, будто ожидая увидеть там сугроб из теней. Снег шёл, не оставляя следов. Превращаясь в скупую морось, капавшую на столешницу.