Энакин Блэк

Перелет на Набу был ужасен. Ужасен своими условиями: трюм бывшего грузового судна, наспех переделанный под перевозку пассажиров, толпа непромытых разумных, плохая еда, теснота... Энакин. Самое ужасное, что перелет не казался ужасным. Было легко и даже весело. Одновременно ужасно напряженно и неловко. Все вместе и еще очень много чего. Но этот взгляд... Взгляд, под которым буквально ощущаешь прикосновения к коже, волосам, лицу. Приятные прикосновения. Горячие и волнующие. Энакин. Он вырос и вытянулся, окреп и приобрел уверенность. Хотя, нет - уверенным в себе он был всегда, сколько она его помнила. И надо признать, основания для этой уверенности он имел. Энакин Блэк - падаван, считающийся лучшим пилотом Храма. Падаван, разметавший и передавивший две трети оккупационной группировки Торговой Федерации меньше, чем за десять минут, в возрасте десяти лет. Падаван, посадивший пиратскую эскадру на поверхность планеты легким движением руки и таким же движением расплющивший флагман этой эскадры, начавший стрелять. Падаван, остановивший взрыв звездолета прямо у нее на глазах. Падаван, спасший ей жизнь. Парень, к которому невольно липнет взгляд, как бы она не старалась его отводить. Мужчина, к которому ее тянет. Опасный, красивый, молодой, страстный, искренний, с привкусом безумия и потусторонней жути. Гремучая смесь. И она шаг за шагом ему уступает. Падме уже и забыла бояться каких-то там террористов и убийц. Ее страх и одновременно соблазн сидел рядом с ней. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Слава Силе, что вокруг толпа народа. Слава Силе, что они не наедине. И ей же проклятие за это. Слава Силе, что полет закончился. Родная Набу, родная планета! Дома же и стены помогают. Дворец и визит к Королеве Джамиле. Разговоры о политике - родная стихия, в них Падме Наберрие чувствовала себя уверенно. Напоминание о родителях, выбивающее из-под ног почву. Многозначительные взгляды, заставляющие заливаться краской. И просьба-приказ отправиться в Озерный Край. Вдвоем с телохранителем. Вдвоем с Энакином. Катастрофа. Амидала не понимала себя. Не понимала, что с ней происходит. Не понимала чего хочет. Не понимала чего боится. А вот Энакин, судя по взгляду, очень даже понимал, чего именно хочет он. Он хочет ее. Всю, без остатка. Целиком, с телом и душой. Это пугало. И это же манило. Ведь Энакин был честен в своих эмоциях, желаниях и словах. Он говорил именно то, что думал, как чувствовал. Делал то, что хотел делать, а хотел он быть с ней. А думал он о ней. А чувствовал он восхищение ей и страсть. Не увидеть этого мог бы разве что слепой. Даже визит к родителям Амидалы не охладил головы Блэка. При том, что всем родственникам, от родителей до детишек старшей сестры он пришелся по душе. Да еще Сола со своими наставлениями и смущающими речами... Так, что Падме была даже рада вырваться из окружения родных и знакомых на волю. И только, вырвавшись, поняла, что осталась со своим джедаем наедине. И шаг за шагом ему уступала. Его прямоте, его притяжению, его молодости, его страсти, своей молодости, своим подавляемым желаниям. Опомнилась лишь поняв, что они вот уже несколько минут страстно целуются... * * * Это задание. Это задание по защите Сенатора Падме Амидалы Наберрие было кусочком счастья. Глотком воздуха после долгого погружения. Глотком прохладной воды после утомительного перехода по пустыне. Защищать Ангела - что может быть желаннее? Не заниматься бесконечными тренировками, изнуряющими физически и морально - просто быть рядом с любимой девушкой. Что может быть лучше? Не представляю. Я просто наслаждался каждой минутой. Был открыт, прям и весел. Был собой самим, никем не прикидываясь, ни от кого не прячась. И самое главное - я видел, что Ангел тоже радуется! Конечно, она еще мучила себя разными мыслями на подобие: "он будущий джедай, а я сенатор","я не имею права", "мы не можем", "нам нельзя", "у нас есть ответственность" и далее в том же духе. Но это почти не имело значения. А окончательно значение это иметь перестало после того, как мы впервые поцеловались. И даже то, что Ангел поцелуй прервала, уже мало на что влияло. Ну что такого в том, что девушке захотелось поиграть по-дольше? Главное что? Главное, что чувства есть. И чувства взаимные. Джедай я в конце-то концов или не джедай? Тем более, что сильнейший в столетии. Я конечно читал ее эмоции и чувства. В мысли не лез, хотя и мог бы при такой-то длительной настройке и тесном общении. Так что, обмануть меня сложно. Невозможного конечно ничего нет, но сложно. И я не расстраивался. Просто наслаждался моментом, вкусом девичьих губ, запахом травы и ее мягкостью, огромными озерами и белыми облаками. Смятением девушки и приятными вечерами с ужинами при свечах у окна с видом на озеро и водопады. * * * Сон. Снова этот ужасный сон. Только ярче, красочнее, эмоциональние, страшнее. Я даже кричал, не успев до конца проснуться, чего не позволял себе раньше. Потерять контроль - недопустимо. Я распахнул глаза, все еще безумные от жутковатых картин текущей по лицу крови и живого тела, рассыпающегося словно расколотого. Распахнул глаза и увидел перед собой лицо Ангела. - Ты кричал во сне, - оправдываясь, сказала она и немного порозовела. - Знаю, - признался я. - Что тебе снилось? - спросила она. - Мама, - не стал я скрывать. - Почему ты тогда кричал? - Потому, что это был очень нехороший сон про нее. Я бы назвал его ужасным. - Но ведь это просто сон? - с надеждой спросила она. - Целый месяц? Один и тот же? У джедая? - Ты - падаван. - Не принципиально. - Предчувствие? - Скорее уже видение, - вздохнул я. - И что в нем? - Мама, боль, возможно смерть... Страшная смерть. - Мы обязаны что-то предпринять! - в волнении вскинулась она. - У меня задание. И это задание не предполагает путешествия на Татуин. А я все же джедай, хоть и падаван пока еще. - Твое задание - защищать меня! А я намерена совершить поездку на Татуин, и ты просто обязан сопровождать меня, чтобы обеспечить эту самую защиту! - Спасибо, - искренне улыбнулся я. - Ты все-таки настоящий ангел, Падме... * * *